Часть 1

После свадьбы дочери Лия с ней больше не общалась. Женщина знала, что у Ёны уже родились дети — сын Скорпиус и дочь Мия. Она даже с ними виделась несколько раз: однажды случайно встретила их с Ёной в Косом переулке, где малыши с восторгом разглядывали витрины магазинов с магическими игрушками. Скорпиус, серьёзный не по годам, внимательно изучал модель летающей метлы, а Мия, с россыпью веснушек на носу, прыгала возле витрины с зачарованными леденцами. Лия тогда остановилась в стороне, наблюдая за внуками. Сердце защемило — так они были похожи на Ёну в детстве. Она подошла, подарила каждому по волшебной конфетке, которая меняла вкус каждые 30 секунд, и поспешила уйти, пока Ёна её не заметила. Но с самой Ёной Лия не общалась вообще. Ни единого письма, ни одной встречи — только эти редкие, случайные взгляды издалека. Эванс было тошно без дочери. По вечерам, когда дом погружался в тишину, Лия доставала старый фотоальбом: вот Ёна на первом курсе Хогвартса, вот — на выпускном балу, вот — совсем малышка, пускает мыльные пузыри во дворе. Лия долго смотрела на снимки, потом захлопывала альбом и бралась за книгу, пытаясь отвлечься. Она понимала, что всё можно исправить, но годы шли, а чувство, что уже поздно, становилось всё сильнее. Когда Лия узнала, что начинается Третья магическая война, она приняла решение без колебаний. Собравшись с духом, она сказала Оливеру: — Мы должны переехать в магический мир. Здесь, среди маглов, мы слишком уязвимы. Оливер, всегда поддерживавший жену, кивнул: — Куда отправимся? Выбор пал на уютный дом напротив Малфой‑Минора. Лия специально выбрала это место: из окон гостиной открывался прекрасный вид на поместье Малфоев. Теперь она могла наблюдать за происходящим там — видеть, как Ёна гуляет по саду с детьми, как Скорпиус учится летать на детской метле, а Мия кормит магических птиц. Это было своеобразное утешение: Лия не вмешивалась, но хотя бы знала, что с дочерью и внуками всё в порядке. Как‑то раз Лия и Оливер решили зайти в гости к Малфоям. Лия волновалась: выбирала платье, поправляла причёску, несколько раз переставляла цветы в вазе, которую собиралась подарить. — Может, не стоит? — неуверенно спросила она у Оливера. — Стоит, — твёрдо ответил он. — Пора. Они подошли к величественным воротам поместья. Лия глубоко вздохнула, подняла руку, чтобы постучать… и замерла на мгновение. В груди билась надежда — может быть, сегодня всё изменится? Она оглянулась на Оливера, тот ободряюще кивнул. Лия постучала — и через мгновение дверь открылась Дверь открыл Люциус. Его брови слегка приподнялись при виде гостей, но лицо тут же приняло привычно надменное выражение. — Какие люди, — произнёс он холодно, слегка склонив голову. — Ты вроде сама Ёне сказала не звонить и не появляться, — добавил он, окинув Лию ледяным взглядом. — Не твоё дело, — отрезала Лия, бросив короткий, но пронзительный взгляд на Нарциссу, которая стояла чуть позади Люциуса. — Что было, то и было, — она решительно прошла дальше, не дожидаясь приглашения, а Оливер последовал за ней. Гостиная Малфой‑Минора поражала своим величием: тяжёлые бархатные шторы, старинные портреты на стенах, массивный камин с магическим пламенем. В центре комнаты за большим дубовым столом расположились Скорпиус и Мия. Скорпиусу было уже 16 — высокий, с аристократичной осанкой, он напоминал своего деда. Мие же исполнилось всего 12: хрупкая, с большими серыми глазами, она сидела рядом с Драко, который что‑то ей объяснял, показывая что‑то в старинной книге. Скорпиус сидел рядом, внимательно слушая отца, но Ёны почему‑то не было видно. — Где Ёна? — спросил Оливер, оглядываясь по сторонам. В этот момент за столом кто‑то резко повернулся. Ёна. Она сидела в глубине комнаты, почти скрытая тенью высоких спинок кресел. Лия замерла, поражённая видом дочери. Девушка была совсем другой. 18 лет назад ёна была тёплой, весёлой, с живым блеском в глазах. Сейчас же перед ней сидела холодная, собранная женщина с жёсткой линией рта и взглядом, как у настоящей Малфой. Ёна стала ещё больше похожа на мать — они были буквально копиями друг друга: те же высокие скулы, тот же изгиб бровей, та же посадка головы. Рядом с Ёной сидела Аделина, мачеха Люциуса. Ёна с ней никогда не дружила — они были открытыми врагами, и Лия об этом знала. Но как только женщина повернулась к Аделине, она замерла. Они же буквально… одинаковые. Такой же холодный, оценивающий взгляд у обеих, такие же черные волосы, аккуратно уложенные в причёску, те же тонкие черты лица. Словно две версии одной и той же женщины в разном возрасте. — Малфой, как это понимать? — голос Лии дрогнул, но она взяла себя в руки. — Почему она такая… не как раньше? Что ты с ней сделал? Люциус медленно подошёл ближе, сложил руки за спиной и посмотрел на Ёну с едва заметной гордостью. — Я её перевоспитал, — спокойно произнёс он. — Научил тому, что подобает наследнице древнего рода. Никаких больше глупостей, никаких сомнений. Теперь она — настоящая Малфой. Ёна подняла глаза на мать. Их взгляды встретились — два одинаковых холодных голубых глаза. На мгновение в глубине зрачков Ёны что‑то мелькнуло — может, воспоминание, может, боль, — но тут же исчезло, сменившись привычной маской безразличия. Лия почувствовала, как внутри всё сжалось. Перед ней сидела её дочь — и в то же время совсем чужой человек.