Встреча у озера

      Последняя ночь перед окончанием смены выдалась особенно яркой. Пионерки собрались у костра, делились впечатлениями от пребывания в лагере и строили планы на осень. Вожатые не возражали дать подопечным небольшой глоток свободы — не мешали ребятам отдать дань прощанию. Возможно, для них это единственная возможность сказать самые важные слова: быть может, они никогда больше не встретятся друг с другом. Ребята разъедутся по всем уголкам большой страны, оставив после себя лишь воспоминания. Но одно место у костра пустовало. По сути, один из самых важных людей в отряде пропал. Пионерки переговаривались об этом, спрашивали друг у друга — всё тщетно.       Костя шёл по одной из лесных тропинок, вдали от лишних глаз и ненужных расспросов. Некогда местный активист, в последнюю ночь смены он решил прогуляться в одиночестве. Парня совсем не привлекало общество других: уж слишком они приветливы и приставучи. Хоть всего пару дней назад Костя чувствовал себя душой компании, ему показалось бессмысленным находиться в кругу людей, которые уже завтра исчезнут из его жизни. Каким‑то образом, блуждая по тропинкам, Костя вышел к озеру на опушке леса. Он знал о его существовании, но никогда здесь не бывал. Очаровательная красота водоёма и успокаивающая тишина покорили его сердце. Здесь он почувствовал себя спокойнее. Костя снял носки и кроссовки и зашёл по щиколотку в озеро. Вода оказалась холодной. Пионер сделал ещё несколько шагов.       — Тишина… — он закинул руки за голову. — Вот бы…       Долго рассуждать об одиночестве парень не смог. Знакомый голос раздался из соседних кустов — это не обрадовало его. Посторонние люди сломали бы всю прелесть укромного места. Костя покинул озеро и хотел уйти. Знакомый голос вновь прозвучал, но значительно ближе. Женский голос.       — Кто здесь?       Он оглядывался, пытаясь обнаружить человека. В темноте Костя не смог никого разглядеть.       — Эй…       Женский голос незнакомки послышался из кустов камыша. Пионер аккуратно отодвинул растения. Прямо в зарослях камыша и кувшинок лежала Алиса. Девушка запрокинула голову, обняла себя руками и что‑то мычала, словно неуверенно взывала о помощи.       — Эй, — вновь повторила Алиса, не открывая глаз.       — Алиса?       — Я… Тут…       Перепуганный Костя наклонился к ней. Хотел проверить пульс, но сразу понял, что случилось с Двачевской: от неё несло крепким хмелем. Хмельной дурман окутал тело и разум, полностью обездвижив. Последние работающие извилины мозга пытались как‑то спасти Алису.       — Напилась? — спросил парень. — Кошмар. Если тебя увидит вожатая, тебе точно конец.       — Плевать. П‑плевать.       Алиса открыла правый глаз. Немного поразглядывав Костю, она закрыла его обратно и перевалилась на другой бок.       — Только не ты.       — Почему?       — Всё расскажешь.       — Я не Славя, чтобы такой хренью заниматься, — пионер поднялся и потянулся.       Озеро продолжало оставаться уютным и спокойным местом. Никто не потревожил их.       — Слушай, ты неплохое место для уединения выбрала. Но лучше тебе прилечь в другом месте, — Костя попытался взять девушку на руки.       — Чего удумал?       Алиса отмахнулась. Она злобно прищурилась и попыталась встать сама. Но стоило Двачевской подняться, как она тут же наступила на пустую бутылку из‑под алкоголя и вновь оказалась на влажной земле.       — Твою мать… — прошипела она.       Костя взял пустую бутылку и выкинул её в озеро. «Столичная» звонко булькнула в середине водоёма и ушла на дно.       — Там ещё было.       — Тебе хватит.       Парню удалось взять Алису на руки. Пионерка хотела сопротивляться, но силы не на её стороне. Девушке оставалось лишь обхватить руками шею Кости и сдаться.

***

      — Ну и несёт же от тебя, — заметил Костя.       Дыхание Алисы вызывало у него сомнения. Слишком сильно Костя рисковал, неся пьяную пионерку — главную головную боль всего лагеря. Но принципы парня сильнее общественного мнения: нужно помогать всем и каждому, особенно если это в твоих силах. Оставлять Двачевскую пьяной — значит оставить её на погибель. Обессиленная Алиса могла попросту утонуть в водоёме или заблудиться в лесу. Такого Костя себе бы не простил.       — Сам ты воняешь, — улыбнулась Алиса.       — У тебя ещё есть силы огрызаться?       — Для этого всегда найдутся силы, Костик.       Алиса открыла глаза.       — Куда… Куда ты меня несёшь?       — Не будешь топить меня, как котёнка?       — Что за бред? — Костя поморщился. — Несу к себе.       — Стой! — Девушка попыталась слезть с рук. — Я закричу!       — Зачем?       — Несёшь меня насиловать!       — Нет же, — Костя закатил глаза. — Я несу тебя туда, чтобы ты хоть немного протрезвела. Там вожатые точно не будут тебя искать.       — Я тебе не верю. У тебя глаза очень хитрые. Увидел девушку в беде — и сразу хочешь воспользоваться.       — Ой‑ой. Больно ты мне нужна, — Костя начал злиться и ускорил шаг, чтобы быстрее избавиться от этой ноши. — Мне вообще другие девушки нравятся.       — Это какие?       — Которые не пьют, как алкоголички.       — Вот как…       Девушка перестала вырываться и замолкла. Её глаза грустно смотрели вдаль, а пьяные мысли пытались найти подвох в словах Кости.       В домике Кости никого не оказалось. Пионер включил свет и уложил пьяную девушку на кровать. Она выдохнула, ощутив под собой мягкое и чистое постельное бельё. Алису сразу потянуло в сон, но душа требовала продолжения диалога — и ничто не могло этому помешать.       — А где сосед?       — Ты про Глеба? — Костя потёр затылок. — Сегодня он не будет ночевать здесь.       — А где?       — Уж больно тебе всё интересно, — прервал разговор Костя. — Хоть бы спасибо сказала.       — За что благодарить?       — За то, что задницу твою спасаю.       — Ты спасаешь мою задницу, чтобы потрогать её, как только усну. Ничего у тебя не выйдет. Двачевская всё ещё бдительна — насколько это возможно. Она без устали глядела на Костю. Алиса начала уставать. Алкоголь всё быстрее забирал энергию. Тело умоляло прекратить заниматься ерундой и отключиться.       — Я же вижу, как ты спать хочешь, — Костя поставил на стол кувшин с водой. — Засыпай. Я разбужу утром.       — Не хочу я.       Предательский громкий зевок вырвался у неё. Алиса всё же сдалась. Начала снимать с себя обувь. Кроссовки с грохотом упали на пол, затем полетели носки. Двачевская хотела демонстративно начать расстегивать рубашку и вновь отругать Костю.       «Этот извращенец точно будет подглядывать», — подумала она.       Хитрая пионерка с огнём в глазах расстегнула все пуговицы на рубашке, скинула её на кровать и повернулась к парню, чтобы продемонстрировать всю красоту своего ярко‑красного нижнего белья.       Костя лежал на соседней кровати: он накрылся одеялом, а голову повернул в сторону стены. Пионер даже не собирался подглядывать за раздевающейся Двачевской. Она удивилась — стереотипное представление об озабоченных мальчиках немного развеялось. Поступок Кости оказался непредсказуемым.       — Ты… Это… — пробурчала она.       — Чего? Пора уже ложиться спать.       — А… Приставать? — в голосе Алисы прозвучала надежда, хотя она хотела сказать это с другой интонацией. Костю это совсем не смутило.       — Давай в другой раз? Когда хотя бы протрезвеешь, — Костя встал с кровати и, не глядя в сторону Алисы, включил свет. — Спи.       — Хорошо.       Оставшись одна, Алиса разделась до нижнего белья и накрылась одеялом. Девушка попыталась заснуть, но голова сильно кружилась. Она раз за разом погружалась в кратковременный беспокойный сон. Действия Кости никак не укладывались в её задурманенной голове.       Костя дремал. Присутствие посторонней в его комнате мешало. Он прислушивался к каждому звуку, каждому шороху. Неизвестно, на что способна пьяная Алиса. Костя даже начал жалеть о своём поступке.       — Костя… — позвала Алиса. — Водички…       Он поднял стакан холодной воды и подошёл к кровати. Двачевская накинула на себя одеяло и села. Как большая гусеница с маленькими лапками, тянущимися к живительному стакану. Пионерка выпила воду.       — Ещё.       Он налил ещё один стакан, который она так же быстро осушила.       — Голова кружится? — Костя потрогал лоб Алисы.       — Угу.       Мягкая, спокойная, уязвимая. Костя достал пачку таблеток и протянул их Двачевской. Она без промедления выпила.       — Скоро станет лучше. Ложись спать.       Алиса послушно легла обратно на кровать и с головой завернулась в одеял. Костя хотел встать и пойти дальше спать, но тут из‑под одеяла показалась рука Двачевской. Она схватила парня за палец и потянула к себе.       — Что случилось?       — Не уходи.       — Почему?       — Не могу заснуть.       Двачевская продолжала сжимать палец Кости.       — Так голова кружится? Понимаю.       Костя хотел отчитать её, подшутить, но решил этого не делать. Он чувствовал, как она напряжена, как ей стыдно и некомфортно.       — Я буду сидеть здесь столько, сколько нужно. Только спи. Во сне похмелье как‑то быстрее пройдёт.       Алиса не отвечала ему, только внимательно слушала. Его медленный и мягкий голос успокаивал.       — Спасибо.       — Не за что.       Время тянулось. Но в конце концов её хватка ослабла. Костя поднялся с кровати и зашагал к своей, стараясь не разбудить Алису. Лёжа на кровати, он быстро заснул, уже ни о чём не переживая.       Крепкий и сладкий сон продлился недолго. Жарко. Он хотел сбросить одеяло, но не смог этого сделать: что‑то тяжёлое лежало сверху. Пионер сразу представил большого и толстого кота, который хочет разбудить хозяина. Парень открыл глаза. Прямо на нём сидела Алиса.       Обнажённая пионерка внимательно смотрела на Костю, стягивая одеяло вниз. Её грудь вздымалась от вздохов, по телу бежала дрожь от напряжения. Глаза хитро сверкали. Для полноты картины не хватало только лисьих ушек и хвостика.       — Ты чего? — Костя закрыл глаза. — Совсем что ли?       Но она ничего не ответила. Алиса сама не поняла, как так получилось: ей стало очень жарко под одеялом, и она сняла нижнее бельё. Обнажённая, она смотрела в сторону Кости. Хмель говорил ей, нашептывал, что нужно делать.       — Ой, — Алиса прикусила нижнюю губу. — Как я тут оказалась?       — Издеваешься? — бросил Костя.       Он хотел скинуть нахалку, но Алиса сидела и никуда не собиралась уходить.       — Что надо? — спросил парень.       — А ты не видишь? — улыбнулась она.       Костя открыл глаза. Взгляд тут же упал на красивую талию.       — Нравится? — с вызовом спросила Алиса.       — Слушай…       — Нет! — перебила она и схватила его руки, положив их себе на ягодицы и заставив того сжать их со всей силы.       — Что ты делаешь? — Алиса иронично улыбнулась, изображая удивление. — Ты лапаешь меня!       — Дура! — вырвалось у Кости.       Шансов вырваться оставалось всё меньше. Хоть ситуация и необычная, инстинкты брали своё — и Алиса прекрасно это почувствовала.       — Тебе же нравится. Я всё вижу по глазам! Они никогда не врут, — прошептала она, не отрывая взгляда.       Хитрая Двачевская умела видеть насквозь желания людей. Костя начинал медленно уступать, сжимая мягкую талию сильнее. Она отпустила его руки. Пионер сам втянулся в происходящее, хотя на его лице всё ещё читалось недоумение.       Этого мало. Алиса хотела раскочегарить его максимально — заставить действовать самому и взять ситуацию в свои руки. Она не могла поступить иначе: хмельная голова требовала близости, жаждала громких криков на весь домик.       Она начала тереться нижней частью бёдер о Костю, напирая всё сильнее. Вскоре она почувствовала, как что‑то твёрдое упирается в неё.       — Ещё один признак, что ты просто хочешь меня, — прошептала Алиса, едва сдерживая улыбку.       — Это чисто физиологический момент, — Костя старался скрыть волнение, отводя взгляд. — Лучше слезь с меня.       — А не то что? — с вызовом спросила она, чуть наклонившись вперёд.       Парень ничего не ответил. Нечего говорить. Чем дольше он смотрел на Алису, тем сильнее его охватывало желание. Он ловил себя на мыслях о том, как взять её в объятия и сделать с ней что‑то дикое и запретное — слиться в бесконечном движении. Внутри сердце пылало, а дыхание участилось: организм предательски выдавал его состояние.       — Почему ты сопротивляешься? Это глупо, — Алиса положила голову на плечо Кости и нежно поцеловала его в шею. — Разве это не отличное окончание смены? Или ты предпочтёшь провести ночь в одиночестве?       Костя сглотнул, чувствуя, как тепло её тела проникает сквозь рубашку. Он пытался собраться с мыслями, но близость Алисы затуманивала разум. Её дыхание, её прикосновения — всё это сбивало с толку, заставляя забыть о прежних принципах.       Костя ничего не ответил. Алиса легла рядом и забралась рукой под трусы Кости.       — Твой сосед не один сейчас, верно? — спросила она.       — Возможно, — коротко ответил Костя.       — Так почему бы и тебе немного расслабиться? Ты всю смену душа компании, а на костёр не пошёл.       — Хотел побыть… наедине, — тихо произнёс он.       Рука Двачевской задвигалась быстрее. Она целовала его в шею, нашептывая множество вопросов.       — Странно, — хмыкнула Алиса. — Наедине… Так нельзя. Иначе последние хорошие воспоминания пропадут. Лучше получить их как можно больше.       — Ну… Я помог тебе. Уже воспоминание, — парировал Костя. — Хорошее дело.       — Это да… За это и благодарю, — улыбнулась Алиса.       После этих слов Алиса скользнула и оказалась прямо у ног Кости. Она замерла на мгновение, глядя ему в глаза — в её взгляде читались вызов и какая‑то неожиданная неуверенность. Она аккуратно, пробуя, лизнула его член.       —Алиса...       Двачевская вдохновлена. Своим языком девушка облизала полностью член, не упустив ни одной вздувшейся вены. Чем больше она одаривала его поцелуями, тем больше это возбуждало ее саму. Незаметно, одна из ее рук оказалась на мокрых половых губах. Алиса начала водить по ним кончиками пальцев.       Костя наблюдал за этим и пытался скрыть стоны возбуждения. Ее язык ловко скользил по нему, не давая ни на секунду расслабиться.       Вдруг, Алиса прижалась лицом к мокрому члену и выдохнула, быстрее ублажая себя. Двачевская взглянула хмельным взглядом на парня. Она видела все его похотливые желания насквозь. Нужно только найти нужные слова.       —Тебе нравится? Да? —Алиса приоткрыла рот. —Мне тоже нравится. Такой вкусный... Последняя фраза оказалась верным ключом. Вся сдержанность пропала в Косте. Он грубо взял за волосы Алису и заставил вновь взять член в рот. Растерянная девушка даже не успела ничего сказать. Только ухмыльнуться и отдаться процессу.       Он заставлял ее все глубже охватывать его член. Без единой остановки и передышки. Алиса сама не ожидала такой пламенности от Кости. Член проникал глубоко, заставляя девушку вздрагивать. Воздуха совсем не хватало.       Он вытащил резко. От покрасневших губ к головке тянулись нити слюны. С улыбкой она пыталась отдышаться.       —Не ожидала от тебя такого, Костя.       —Ты же говорила про яркие воспоминания. Они тоже должны у тебя быть.       —Негодник. Озабоченный...       Алиса готова одарить Костю еще множеством колких измывательств. Теплое чувство внизу все усиливалось. Двачевская жаждала продолжения.       Никто уже ничего не пытался говорить друг другу. Пара прекрасно понимала, что слова только сильнее их раззадоривают и поднимают настроение. Все неровные углы сгладились, недоговорённости и барьеры растаяли без следа. Сама ситуация перестала их волновать — не имело значения, что будет завтра, какие правила они, возможно, нарушают, что скажут другие.       Всё отдано моменту — единственному, неповторимому, который они осознанно создавали здесь и сейчас. В воздухе витала особая магия последней ночи смены: где‑то вдали догорал костёр, доносились приглушённые голоса ребят, а здесь, в их маленьком укромном мире, царили тишина и близость.       Девушка быстро оказалась на горячем члене Кости. Она невольно выкрикнула. Слишком давно не практиковала такие быстрые движения. Член достиг самой глубины, заставил немного волноваться. Смазка потекла обильнее. Двачевская утробно замурчала. Превосходство над неопытным парнем пьянило.       Первой начала двигаться она. То поднимаясь, то так же быстро опускаясь. Практически начав скакать на нем, Алиса не сдерживалась, когда член проникал особенно глубоко внутрь. Тело перестало дрожать. Весь хмель выветрился, оставив чистую потребность в близости с Костей. Теперь он казался ей милым парнем.       Пионер смотрел с трепетом на Алису. Она величественно смотрела на него сверху вниз — в лунном свете, пробивающемся сквозь окно, её силуэт казался почти нереальным. Алиса улыбалась, медленно облизывала губы — всё это напоминало настоящее выступление на сцене. Только здесь она единственная актриса, а он — единственный зритель.       Её фигура в серебристом свете луны походила на волшебную картину: лёгкие движения рук, поворот головы, взгляд — каждый жест продуман и в то же время естественен. В этот момент Алиса казалась воплощением какой‑то давней мечты, фантазией, ожившей прямо перед ним.       Она управляла настроением момента: каждое её движение, каждый взгляд задавали тон. Хмельная от восторга голова подсказывала ей, как усилить это ощущение магии. Вместо слов Алиса использовала жесты: чуть склонялась ближе, легко касалась его плеча, на мгновение задерживала взгляд — и снова отстранялась, словно проверяя, насколько сильно он поддался её обаянию.       Костя не мог отвести глаз. Он чувствовал, как внутри разливается тепло, а привычные барьеры и сомнения растворяются в этой атмосфере. Её уверенность, лёгкость и какая‑то детская радость заражали — он невольно начал улыбаться в ответ, забывая обо всём, кроме этого мгновения.       Она ускоряла свои движения. Пик наслаждения приближался к ней все быстрее. Подступал к ее горлу. Пионерка уперлась руками сзади на кровать и начала двигать ногами. Через несколько мгновений она прошла пик. По телу пробежали мурашки. Алиса громко вскрикнула, выгнувшись еще сильнее, Мышцы на животе дернулись. Голова закружилась. Затем Двачевская наклонила голову вперед. Волосы закрыли лицо. Она приходила в себя.       — Неплохо держишься, — Алиса поправила распущенные рыжие волосы. — Думала, ты кончишь быстрее. Мне нужно для такого больше времени. Костя вспотел. Руки так и не отпустили ягодицы Алисы. Он крепко сжимал их.       — Ты сможешь еще?       Руки парня переместились с бедер на грудь.       — Ненасытный.       Алиса смущенно отвела взгляд. Движения Кости быстро нашли слабые точки. Стоны усилились. Алиса хотела сама двигать телом. Заставить своего спасителя кончить. Но ничего не выходило. Она теряла свою власть, становясь все мягче.       — Лапаешь...—Алиса неуверенно это пробурчала и при жалась телом к парню. — Все вы одинаковые.       Костя начал двигаться сам, проникая внутрь Алисы. Она попыталась подняться и занять прежнюю позицию, но ничего не выходило. Он взял на ней контроль. Перестал сдерживаться и изображать из себя совсем другого человека. Парень хотел ее тело. Погрузиться как можно глубже. Овладеть Двачевской.       — Н-нравится..       Бунтарский дух пропал. Алиса расслабила руки. Целовала почти надвигающиеся губы парня, громко постанывая, член двигался быстро. Костя шлепал не по попе и сжимал. Она теряла самообладание Громко кричала имя парня и вцеплялась в подушку зубами. Такой энергетики Алиса не ожидала.       Костя вложил все силы. Все свои переживания. Лагерь для него стал обманчивым местом. Вроде душа компании, но при этом не хочет быть частью. Хотелось быть одному. Наедине. Наедине с тем, кто поймет. Кто не будет злить. Это оказалась Алиса. Он с жаром целовал её губы, ласкал грудь и надеялся, что она получает наслаждения больше, чем он. Её легкость —это цель. Вскоре, Костя почувствовал, как силы покидают его. Как скоро кончит прямо в нее. Сомнения прерваны.       — Сделай это.       Алиса вжалась в тело Кости. Он ощутила, как горячая сперма вливается внутрь нее. Он продолжал двигаться, доставляя ей наслаждение. Полностью закончив, парочка легла рядом друг с другом, ничего не говоря. Пытались отдышаться, протереть пот с тел. Ощутить резкую тишину.       Алиса постепенно пришла в себя. Близость, неожиданно для неё самой, оказалась лучшим лекарством, чем любые таблетки. Она взглянула на ситуацию по‑новому — и смутилась ещё сильнее.       Это она начала всё: первая подошла, первая заговорила, первая сделала шаг навстречу. Покраснев, Алиса уткнулась лицом в подушку, надеясь, что Костя скоро уснёт и не станет задавать вопросов.       — Ты чего? — тихо спросил Костя. Он явно хотел поговорить.       — Спать хочу, — Алиса повернулась к нему, стараясь говорить как можно равнодушнее. — Устала с тобой.       — Если устала, значит, хорошо поработала, — улыбнулся Костя.       Алиса ущипнула его за плечо.       — Дурак, — буркнула она беззлобно.       Обиженная на саму себя, она отвернулась, накрылась одеялом с головой и сделала вид, что крепко спит.       Костя остался лежать без одеяла на узкой односпальной кровати. В комнате тихо, только слышно , как за окном шумит ветер и перекликаются ночные птицы.       — Хоть ты и спишь… — тихо произнёс он спустя несколько минут, — но я скажу, что это самый яркий момент в моей жизни.       Он осторожно отвёл край одеяла и легонько поцеловал Алису в висок. Она вздрогнула, но не отстранилась.       — И мой… — почти неслышно прошептала она, наконец поворачиваясь к нему.       В лунном свете, пробивающемся сквозь занавеску, её глаза блестели — то ли от слёз, то ли от какого‑то нового, непривычного чувства.       — Я не думала, что так получится, — призналась Алиса, впервые за вечер глядя ему прямо в глаза. — Всё вышло как‑то само собой.       — Но ведь вышло же, — Костя улыбнулся. — И мне кажется, это правильно.       Она помолчала, потом слегка кивнула.       — Да, — тихо сказала она. — Наверное, правильно       Костя осторожно подвинулся ближе и накрыл их обоих одеялом. Алиса не возражала — наоборот, чуть придвинулась к нему, ища поддержки.       Они лежали рядом, слушая дыхание друг друга. Где‑то вдали догорал костёр, слышались приглушённые голоса ребят, но здесь, в их маленьком мире, тихо и спокойно.       — Знаешь, — вдруг сказал Костя, — завтра смена закончится. Все разъедутся. Но я не хочу, чтобы это… ну, всё, что сегодня… чтобы это просто исчезло.       Алиса задумалась.       — И я не хочу, — наконец ответила она. — Может, мы сможем… встречаться? После лагеря?       — Конечно сможем, — он слегка сжал её руку. — Я буду рад. Очень.       Алиса улыбнулась — искренне, без привычной иронии. Впервые за долгое время она чувствовала себя по‑настоящему лёгкой и свободной.       — Тогда спи, — шепнула она. — Завтра будет новый день. И, может быть, что‑то ещё.       — Да, — согласился Костя. — Что‑то ещё.       Они закрыли глаза, и вскоре дыхание обоих стало ровным. Последняя ночь смены подходила к концу, а впереди их ждали новые дни — уже не как случайных знакомых, а как людей, которые узнали друг друга по‑настоящему.