Необходимая процедура

      Около ворот лагеря «Совёнок» лежало два мешка сахара. Рядом с ними хотела лежать Ольга Дмитриевна. Хотела лежать и думала, как перенести незваный подарок в столовую. Водитель грузовика, видимо, решил не везти это обратно на автобазу и просто сбросил тут.       «Козёл»       — И кто бы мне мог помочь?       Обернувшись, она увидела своего самого надежного и безотказного пионера: Глеба. Глеб неспешно шагал мимо ворот по своим делам. Но тоже заметил вожатую. Подошёл ближе.       Заглянул ей за спину.       — О. Сахар привезли. Я уж думал, что умру без сладкого чая.       — Постой.       Пионер замер. Жизнь мула его вовсе не привлекала. Искренне хотелось оказаться на пляже, искупаться и порадовать глаза.       — Дайте угадаю… Нужно это дотащить до столовой?       — Смышлёный!       Радостно хлопнула в ладоши.       – Не зря ты лучший пионер нашего лагеря.       Вожатая продолжала что-то говорить, но пионер развернулся в сторону кружка кибернетики.       — Эй! Ты куда пошёл?       — Сейчас вернусь!       Через две долгих минуты пионер вернулся с большим и пыльным листом брезента. Мешки свалены на него и неторопливо волочились по бетону.       Она шла рядом и следила за грузом. Шла и едва поспевала. Но помощь была не лишней. Наконец, притянув мешки к чёрному ходу столовой, он шумно выдохнул.       — Молодец!       Одобрительно закивала.       — Значит, спортивные нормы тоже сдашь на “отлично”.       Он кивнул, восстанавливая дыхание.       — Ну, я пойду?       — Да-да. Отдыхай. Спасибо тебе за всю помощь. Твоя характеристика будет очень красочной.       — Кажется, столько работы для попадания в педагогический не делал никто. Возникает подозрение, что вы мной пользуетесь.       Она набрала лёгкие.       — Но я не против. Рад помочь, так-то.       Протяжный вздох.       — Пойду, отдохну. Думаю, вы меня при надобности быстро найдёте.       Желание идти на пляж полностью пропало. Хотелось найти тенёк и заснуть в прохладе.       До площади совсем недалеко. Даже ствол дерева сейчас казался пионеру мягким и удобным. Ветер остудил тело. Солнце грело сквозь листья. Глаза медленно закрылись. Ненадолго. Прибывшую дремоту нарушил женский голос.       — Эй. Ты спишь?       Он открыл глаза.       Снова вожатая. Задумчиво смотрит.       — Уже нет.       Поднялся. Отряхнулся.       — Вот и славно. А то не хотела тебя будить.       — Чем-то помочь?       — Немного. Извини, что снова тебя прошу.       Вожатая потупила взгляд в землю.       — Сможешь помочь мне последить за детьми на пляже? Виола занята. А больше некому.       Глаз дёрнулся.        — Помогу. Если некому.       — Спасибо. Ты отличный пионер! Больше не на кого мне положиться. Остальным бы лишь отдыхать-озорничать. А ты думаешь о своем будущем!       На пути за купальным в их домик пионер понял, что недооценил умение вожатой петь дифирамбы.       На пляже дети разгулялись не на шутку. Радуясь свалившейся свободе, они бегали, кричали, плавали за буйки и даже умудрялись ловить рыбу самодельными удочками.       Пришествие вожатой и её помощника прервали баловство. Шум и смех утих. Удочки быстро спрятаны. Все начали изображать прилежных детей.       — Да… Страшно представить, что бы было без нас! Подростки - главная для себя опасность!       Помощник задумчиво кивнул и проводил её у взглядом до раздевалки.       Оттуда она вышла в любимом раздельном купальнике. Пионер уверился, что вожатая рождена для пляжа. Песок, горячее солнце и тёплая вода ему нравились. Плавные движения и загорелая кожа, едва скрытая оранжевой материей, нравились ещё больше. Так думал не только он.       Непедагогично в таком расхаживать. Дарами природы хвастаться не стоит.       Вопреки его ожиданиям, вместо помощи она просто улеглась на шезлонг.       — Глеб!       Аристократично вскинула руку.       — Передаю тебе бразды правления.       — Есть.       Пионер — талантливый надзиратель. Дети это знали. Пляж под его надзором стихал и успокаивался. На редкие “подлиза” и “Павлик Морозов” внимание не обращалось. Главное —  тишина и спокойствие.       Ближе к ужину вожатая поднялась с шезлонга. Она успела загореть и отдохнуть.       — Так, всем ополоснуться и на ужин!       Пионеры быстро покинули воду. Он уже разогнался занять их место. Проплыть немного, нырнуть и вернуться.       — Тебя это тоже касается, Глеб.       Глаз дёрнулся сильнее.       «Еще и заставит опять дежурить. Хотя очередь Ульяны и Алисы.»       Ладно. Прорвёмся.

***

      Столовая лагеря ломилась от пирующих пионеров.       Вообще не хочется есть после всего этого. Но надо. Хоть чай выпью.       Рядом с Ульяной и Алисой места всегда свободны: с ними мало кто ладил.       На безрыбье и рак — рыба.       — Глеб!       Ольга Дмитриевна помахала рукой. Кивала на место рядом.       Кажется, на мне ставят социальный эксперимент. Подсказывает что-то.       Вот уж не думал, что буду желать компании рыжих. Но выбора как-то не имею.       — Я тебе заняла место!       Вожатая указала на поднос с ужином.       — Уже хватит сидеть с ними. Нужно общаться с людьми своего уровня. Иначе дети не смогут воспринимать тебя как старшего.       Пионер сел за стол и залпом выпил стакан чая.       — Понимаю.       Но не согласен. Параллельный руководитель это путь к провалу.       Сахар в крови вывел его из апатии, но и дал силы думать. Побег. Собрать вещи, уехать.       Подальше от забот и дурной лишней работы.       — А ты чего не ешь?       Она слегка ткнула его в плечо.       — За фигурой следишь? У тебя она и так отличная. Ты лучше поешь. Сил побольше будет для дела.       — Какого ещё дела? Снова в столовой дежурить?       Всплеснула руками.       — Какой догадливый! Именно!       Глаз дёрнулся ещё сильнее.       — Глеб… Это дело на десять минут.       Вожатая насторожилась.       — Алиса и Ульяна должны сегодня дежурить. Вон они сидят.       Он обернулся в сторону рыжего стола.       Ну конечно же! Уже и след простыл.       — Куда…       — Как обычно, свинтили.       Ольга хихикнула, ловко проткнув вилкой котлету с его тарелки.       — Ничего страшного. Я до них завтра доберусь. Ух…       — Но дежурить сегодня мне?       — Не тебе.       Ольга Дмитриевна съела котлету и облизнулась.       — Нам.       — Вы тоже?       — Конечно. Не могу же я тебя оставить одного. Ты уберёшь со столов, а я помою пол. Согласен?       — Конечно.       Как только задумался о побеге, сразу помощь! Нужно было раньше.       Пионеры покинули здание так же быстро, как и нагрянули. Вожатая и её помощник остались вдвоём. Не теряли времени: уборка не ждала. Глеб методично собрал подносы и протёр столы. Ольга, как и обещала, мастерски орудовала шваброй.       Будто сто лет этим занималась.       Последний поднос отправился в окно кухни. Пионер присел на стул.       — Быстро мы справились. Думал, больше времени займет.       — Так и должно проходить дежурство! Я когда-то каждый день дежурила. Успевала убрать за всеми, помыть, и потом ходила по делам вожатых.       — Ого! Каждый день? А так разве можно?       — Сама вызывалась. Всегда приятно, когда делаешь что-то полезное. Тем более мне несложно. А тебе же не сложно мне помогать?       — Не очень.       — Вот и славно. А теперь – отдых.       Она поставила швабру на место и выскочила на улицу.       И откуда столько ловкости в её возрасте?       Наметившись всё-таки выкупаться, он направился в сторону пляжа. Пионеры вокруг бегали и суетились. Развлекались как могли.       Среди калейдоскопа белого и синего наметанный глаз  заметил угрозу. На тенистой лавочке рядом с Виолой сидела вездесущая Ольга Дмитриевна. Сидела и о чём-то живо спорила.       Идём медленно, не обращаем на себя внимания…       — О! Глеб!       Виола указала рукой на бедного пионера. Бедный пионер сдержанно улыбнулся медсестре.       — Я.       — Ты-то нам и нужен.       — Не слушай её!       Ольга Дмитриевна отмахнулась.       — Нашей Виоле просто стало скучно. Иди своей дорогой.       — Нет!       С чего Виола такая азартная? Не нравится мне это.       — Что хотели?       — Да вот с Ольгой разговаривали… Завтра у меня запланирована лекция на счет взаимоотношений мальчиков и девочек. Уже текст готов. Но хотела кому-то задать пару вопросов.       Зря ввязался. Очень зря.       — Почему именно я?       — Первый под руку попался. Не бери в голову.       Виола ухмыльнулась.       — Ты главная аудитория лекции. В вашем возрасте мысли стают куда менее приличными. Про нагих пионерок, например. Это нормально. Но стоит помнить про правила. Правда, пионэр?       Ольга вздохнула и покраснела.       — Лучше скажи правду. Это нужно для…       — Для моей лекции. Каков же твой ответ?       — Слишком личным вы интересуетесь. Не хотел бы отвечать. Мои мысли — моё дело.       Вожатая облегчённо кивнула.       — Хороший ответ.       Перевела взгляд на Виолу.       — Парируй.       — Это всё понятно. Но считай это простой социологией. Это останется между нами и тебя никто не осудит.       — Ладно… Бывают такие мысли.       — Проскакивают. Так и думала. А о каких пионерках именно думаешь?       — Это уже не ваше дело. На один вопрос я ответил. Не надо со мной играться. Это неприлично. Верно, Ольга Дмитриевна?       Вожатая, как последний оплот прилежности, резко поднялась  со скамейки. Набрала воздуха в грудь… Схватилась за спину. И со стоном и ойканьем упала назад.       — Оля! Ты как?       — Спина… Стрельнула сильно. Больно-то как...       — Ну вот. Молодец! Довела себя. Совсем не отдыхаешь.       Виола попыталась поднять подругу, но не вышло. Глеб взялся с ней за руки. Совместными усилиями вожатую удалось потащить.       — С ней всё будет в порядке?       — Конечно. Просто наша выскочка решила тряхнуть стариной и подежурить в столовой. Наверное, там и потянула спину.       — И что делать?       — Сейчас притащим её в домик. Положим на кровать. Мазью намажем и пропишем постельный режим. Будешь ей чай носить. Утром будет как новенькая.       Ольга снова застонала.       — Ох… Да… Сейчас бы прилечь.       Вот и домик.       Только вожатая оказалась на кровати, медсестра начала диагностику.       — Больно?       — Нет…       — А так?       — Не…       — А если вот тут…       — Больно!       — Да уж слышу,       Виола потянулась к тумбочке и добыла оттуда баночку мази.       — Глеб, выйди.       — Хорошо.       На шезлонге возле домика пионеру сиделось плохо.       Конечно, я хотел, чтоб помыкание прекратилось, но не таким способом. Да, возможно, буду свободен до конца смены. Но надеюсь, что с неё всё будет хорошо.       Скрип двери.       Виола задумчиво посмотрела на мазь. На Глеба. Снова на мазь.       — Тебе придётся самому этим заняться.       Вожатой в спинку втирать? На такое я точно не подписывался.       — Чего? Не буду я!       — Будешь. Ты же не хочешь, чтобы твоя любимая вожатая провалялась с таком состоянии до конца смены?       — Нет, не хочу. Но разве это не ваша работа?       Пионер принял из её рук жестянку.       — У меня сейчас кое-какие планы образовались.       — Какие?       — Свидание…       Вот это поворот       — А с ке…       — Не твоё дело. У меня тоже есть личная жизнь. Ольга знать не должна.       Глеб кивнул и покачал головой.       — Тогда…Мне пора идти к Ольге Дмитриевне?       — Да. Думаю, она жутко заждалась.       — Почему?       — Ну… Не каждый день её будет трогать такой симпатичный…пионэр.       Виола усмехнулась и поспешила в сторону медпункта.       Глеб открыл жестянку и понюхал.       Пахнет как “звёздочка”.       Взялся за ручку двери.       — Ну… Была не была.       В домике тень и прохлада, но его невольно бросило в жар. Ольга лежала лицом вниз. Её рубашка небрежно брошена на его кровать. Мягкий свет падал на точеные загорелые плечи, на прогиб поясницы и на каштановые волосы.       Роскошная… Вот, что опишет наилучше.       Ольга услышала шум и попыталась обернуться.       — Виола? Уже закончила?       — Нет, Глеб. У неё дела образовались. Вы теперь у меня на попечении.       — Вот шельма! Знаю я, какие там дела.       — Так или иначе, надеюсь, вы не против, что я помогу вам со спиной.       Вожатая вздохнула.       — Ты умеешь?       — Умею.       Лгать плохо, конечно…       — Тогда ладно… Ты же помнишь, где болело? Не ниже и не выше мажь. А то получишь.       Вожатая закрыла глаза и положила голову поудобнее.       Пионер учтиво принялся втирать холодную и скользкую мазь в её поясницу.       — У тебя хорошо выходит.       — Правда?       — Да… Виола не умеет так… нежно.       Она стушевалась и замолчала.       — Наверное, ты уже кому-то делал нечто подобное.       — Никому я ничего подобного не делал. С чего вы взяли?       — Больно хорошо получается. Чувствуется рука мастера.       Ольга улыбнулась.       — Ты не противься. Это хорошо, что умеешь так делать.       — Как вы?       — Неплохо. Но потри ещё спинку.       — Болит?       — Да.       Как там тот массаж делался…       Сильные пальцы мяли её тело как гончар глину, заставляли таять и растекаться. Вожатая впервые за смену смогла расслабиться. Ни администрации, ни неукротимых пионеров, ни других забот. Только массаж. Пусть и от подопечного.       — Глеб.       Она открыла глаза.       — Спасибо тебе большое. Ты очень сильно мне помог.       — Мне это не сложно. Без вас тут было бы намного хуже.       — Почему?       — Дисциплина в лагере только на вас и держится.       Ольга Дмитриевна довольно хмыкнула.       — Ты бы мог меня заменить. Пионеры слушаются не хуже. Просто ты сам еще этого не видишь. Из тебя выйдет хороший вожатый.       — Правда?       — Да.       Пионер резко убрал руки.       — Прошу прощения. Заговорили вы меня.       — Нет-нет. Я не хочу тебя ругать… Наоборот. Давно себя так хорошо не чувствовала.       — Спасибо.       Она ненадолго задумалась.       — Глеб. Ты можешь закрыть глаза?       — Зачем?       — Закрой.       Мир погрузился в темноту. Прочие ощущения усилились. Сквозь рубашку спиной он почувствовал что-то мягкое и горячее. Тёплое дыхание Ольги щекотало ухо. Он замер, скованный невидимыми узами: не мог пошевелиться, не хотел нарушить этот хрупкий миг. Только ждал, что будет дальше.       Нежные губы Ольги Дмитриевны едва коснулись его щеки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение длилось долю секунды. Но этого достаточно.       — Спасибо…       Шёпот вожатой был незнакомо нежным.       — П‑пожалуйста.       Пионер трепетно шептал в ответ.       — Ты очень напряжён… Давай, я помогу тебе.       Молчание. Нежный поцелуй. Ольга чувствовала неопытность, слышала скрип. Но деликатный интерес взял верх. Не прерывая касаний губ, набирающих температуру, она положила руки юноши на свою грудь. Тот замер. К щекам прилила краска.       — Не стесняйся. Потрогай.       Мягкая, тёплая, живая плоть. Гладкая кожа. Соски цвета вишни просили их лизнуть. Глеб отвечал.       — Да…Вот так…Смелее.       Даже в тенистом домике Ольге стало жарко. Ощущение цепких, но нежных рук на её теле снесло остаток сомнений. Она хотела больше, телесно и душевно.       Девушка с улыбкой пробежала пальцами по топорщившимся шортам.       — Ложись. Расслабься.       Пионер послушался. Она, не теряя времени, оказалась сверху и расстегнула ремень.       — Ого…       — Что-то не так?       — Нет… Всё отлично…       Губы неспешно коснулись налитой кровью головки. Прерывистый выдох. Внутреннее сопротивление крошилось под женской нежностью. Ольга поправила волосы и принялась исследовать его языком. Не спеша. Растягивая удовольствие. Несмотря на растущее внутреннее желание, сперва она хотела как следует его распробовать. И пробовала всё глубже.       — Тебе нравится? Или я делаю…       — Нет-нет! Все отлично! Не думал, что вы так умеете.       — Я много чего умею.       Женские руки прижали его плечи к кровати. Устроившись сверху, она медленно направила его внутрь. Член легко проскользнул до основания, пропустив между ними электрический разряд. Глеб, дёрнувшись, простонал.       — Тебе хорошо? – Ольга ухмыльнулась.       — Очень.       Тонкие женские пальчики скользнули по юношескому крепкому торсу. Глеб неотрывно смотрел в изумруды её глаз. Их сердца бились чаще. Уперевшись поудобнее в плечи, она начала двигаться.       По его телу разлилась приятная лихорадка. Мысли рассыпались и не собрались обратно, растворяясь в вихрях и водоворотах. Он наконец отдался процессу. Ольга, почувствовав это, напористо прильнула к его груди.       — Молодец… Чудесное чувство, правда?       Глеб кивнул. Тело непроизвольно выгнулось навстречу. Его руки оказались на её талии, помогая двигаться глубже, быстрее. Стонать громче. Она крепко прижалась в ответ. Жарко. Жадно.       — Ольга… Я …       Она кивнула и спешно легла рядом, обхватив член нагретой ладонью. Долго стараться не пришлось: по его телу огненной волной прошёлся разряд. От паха к груди, к горлу, к кончикам пальцев. Он глухо застонал и выгнулся. Белые капли упали на простынь и на её плечи. Испачканая Ольга смотрела на блаженно растерянное лицо Глеба и глубоко внутри радовалась.       — Я вас заляпал.       — Ничего страшного.       — Это скорее похвала. Значит, тебе очень понравилось.       — А вам?       — Тоже понравилось. – она легла рядом, прижавшись вплотную.       — Только, ты постоянно был … напряжён.       — У меня вы первая. Не знаю, как себя вести.       — Ох, Глеб… Тут главное – не думать. Только чувствуй, а дальше все само собой получится.       Она нежно коснулась его шеи горячими губами.       — Поделишься своими фантазиями?       — Любыми?       — Абсолютно…       — Стол.       — Стол?       — Да.       — Про такое я не думала. Но идея прекрасная.       Она встала с кровати и села прямо на край стола, раздвинув ноги.       — Ну же, иди сюда…       От такого не принято отказываться. Кровь снова стремится вниз. Он аккуратно проскользнул внутрь. Смазка смывала любое трение. Ольга шумно, с грудным стоном выдохнула. Изумрудные глаза закатились.       Её тело изгибалось в сладкую дугу. Лёгким не хватало воздуха. Стол шатался и бился об стенку. Прохладный ветер не в силах их остудить. Их тела слились в одном ритме: глубоком, размашистом, сочном.       — Ещё! Продолжай! Прошу. Не думай!       Глеб срывался с тормозов. Он покусывал её уши, лизал соски, шептал приятности и раз за разом впивался в губы, не в силах напиться. Ольга стонала всё чаще. Пылкость пионера плавила её изнутри и снаружи. Щёки стали пунцовыми. По телу раз за разом пробегала дрожь. Сильнее. До кончиков пальцев.       — Глеб!       Её ногти впились в его предплечья. Притянули ближе, не давая отстраниться. Она крупно задрожала от напряжения, не в силах удержать контроль над телом. Обмякла.       Пионер остановился и аккуратно выскользнул, присев на стол. Вожатая лежала с блаженно закрытыми глазами и лёгкой улыбкой на губах..       — Боже... Чудесно. Ещё пять минуточек.       — Вам понравилось?       — Очень. У тебя хорошо получилось. А тебе как?       Вожатая снова закрыла глаза, стараясь удержать на земле полную лёгкости голову.       — Ух. Я и забыла, как это бывает.       — Это... Нет слов. Совсем.       — Понимаю. Ты расслабился?       — Ещё как. Даже голова кружится.       — Надеюсь, это останется между нами? Всё же по субординации не положено.       — Да. Делиться вами я ни с кем не собираюсь.       На лицо юноши выползла ухмылка. Ольга хихикнула.       — Какой шустрый! Смотри, не лопни.       — Вы меня недооцениваете. Но всё по порядку.