Часть 14

 Две недели спустя. День, который разделил всё на «до» и «после».   В кабинете бабушки пахло дорогим деревом и старыми деньгами. Секретарь — девушка с идеальным макияжем и стальным взглядом — провела Мартина и Мэри в холл, где уже развалился Конхо. Он лениво крутил на пальце ключи от машины, и на его губах играла самодовольная ухмылка.   — Ну что, ребятки, — протянул он, не меняя позы. — Готовьтесь к провалу. Вы просто не умеете играть по-крупному.   Мэри закатила глаза так выразительно, что это могло бы стать отдельным видом искусства. Мартин молча сел напротив, и в его спокойствии чувствовалась стальная уверенность.   Ровно через двадцать минут дверь кабинета распахнулась. Бабушка выплыла, как королева с картины старых мастеров — седина уложена в безупречный пучок, взгляд — острее бритвы.   — Рада, что вы пришли. Давайте к делу, — её голос не терпел возражений. — Конхо, ты берёшь «RetroWave». Долги,разрушенная репутация, полный ноль. Сделай их снова актуальными. Мэри, твоя задача — «Феникс». Срок — два месяца. Оценивать будет не моя прихоть, а ваша аудитория. Кто соберёт больше сердец — тот и получит стажировку. А после — компанию.   — Принято, — выдохнули они почти синхронно.   — И ещё, — бабушка остановилась в дверях. — Раз вы, Мэри, и ваша группа выиграли конкурс, можете пользоваться любой из моих студий. Репетируйте, записывайтесь, делайте что хотите. Удачи. Она вам понадобится.   Мэри и Мартин не теряли времени.  Они нашли тех, кто знал вкус пепла: Наен — певица с разбитыми связками, которая думала, что голос умер навсегда. Бом Бин — гитарист, чья рука хрустнула в аварии, и он боялся даже прикоснуться к струнам. Лиру — барабанщицу, которую вышвырнули с двадцатого кастинга с формулировкой «нет искры». И Сондже — басиста, которого выгнали из группы за месяц до первого тура.  Они все знали, как падать. Теперь Мэри и Мартин учили их летать.   Мэри писала тексты, вдыхая жизнь в старые хиты 90-х. Мартин ночами перебирал кассеты из бабушкиного архива, выуживая из шума забытые аккорды. Они работали сутками, забыв про сон и еду.   И вот настал день первого выступления. Улица. Случайные прохожие. Никакой сцены — только асфальт и надежда.   — У нас не получится, — прошептала Наен, пальцы дрожали на микрофоне.   — Получится, — Мэри взяла её за руку. — Вы уже возродились. Просто покажите им, кто вы есть на самом деле.   Первые аккорды гитары Бом Бина прозвучали робко, но вдруг — словно кто-то щёлкнул переключателем — звук стал чистым и мощным. Ритм барабанов Лиры подхватил прохожих, заставляя их остановиться. А когда голос Наен — сильный, живой, настоящий — разнёсся над улицей, люди замерли.  Кто-то танцевал, кто-то снимал на телефон. Дети подпевали, не зная слов, но чувствуя каждую ноту.   После выступления Мартин создал аккаунт. За час — 500 подписчиков. За день — 3000.  Комментарии взрывались: «Это новый Феникс?», «Где купить билеты?», «Вы невероятны!».   Конхо тем временем погряз в долгах.  Он получил задание проще — спасти группу, которая утонула в скандалах и кредитах. На бумаге всё выглядело легко: заплати, наними пиарщиков, запусти рекламу. Но реальность оказалась глубже.  Репутация группы была разрушена. Фанаты не верили им. Каждый новый пост встречали смехом: «Кто будет слушать этих неудачников?».  Конхо сидел в своём офисе, сжимая в руке ручку, пока та не треснула.   — Чёрт, — прошипел он. — Эти двое уже обскакали меня. Нужно что-то делать.   Он открыл ноутбук и набрал сообщение: «Можешь взломать аккаунт одной группы? Заплачу вдвойне».    В студии «Феникса» царила магия.  Прошла неделя. Аккаунт набрал 100 тысяч подписчиков. Каждое видео — репетиция, отрывок песни, бэкстейдж — собирало тысячи лайков. Люди писали: «Вы вернули нам веру в музыку», «Голос Наен — это магия», «Бом Бин играет как бог!».   Мэри сидела в наушниках, разбирая новые демо, когда в динамиках раздался голос Мартина:   — Эй, взгляни на это.   Он развернул к ней ноутбук. На экране светилось письмо от крупного лейбла: «Мы хотим предложить вам контракт на запись мини-альбома. Сроки — до конца месяца».  У Мэри перехватило дыхание.   — Это шанс, — выдохнула она. — Если мы запишем альбом и выпустим его до конца теста, бабушка просто не сможет нас не заметить.   — Но у нас нет студийного времени, — напомнил Мартин. — Бабушка разрешила пользоваться её студией только три раза в неделю.   Мэри улыбнулась. В её глазах зажглись искры.  — Значит, будем работать ночью. Мы же фениксы. Нам не нужен сон.