Глава 3 – Первый шаг

      Разговор у камина       Профессор Альбус Дамблдор сидел за своим столом в кабинете директора и задумчиво смотрел на серебряные приборы, которые время от времени выпускали струйки дыма. За окнами Хогвартса медленно угасал июньский день, но в кабинете было тепло и уютно — феникс Фоукс дремал на своей жердочке, а портреты бывших директоров делали вид, что спят, хотя на самом деле подслушивали.       — Миссис Поттер, мистер Поттер, — мягко произнёс Дамблдор, обращаясь к Лили и Джеймсу, которые сидели напротив него в двух удобных креслах. Лили держалась прямо, но в её глазах читалась тревога. Джеймс нервно перебирал край мантии. — Вы сказали, что это срочно. Я вас слушаю.       Лили вздохнула и посмотрела на мужа. Джеймс кивнул — он знал, что ей будет легче начать первой.       — Профессор, — начала Лили, — вчера Гарри связался с нами по камину. Он был… потрясён. Они с Гермионой Грейнджер гуляли у Чёрного озера и увидели призрака.       Дамблдор поднял бровь. За его долгую жизнь в Хогвартсе появлялись и исчезали многие привидения, но он всегда знал о каждом. Почти о каждом.       — Кого именно они увидели? — спросил он, хотя в глубине души уже догадывался.       — Северуса Снейпа, — тихо сказал Джеймс. — Он там. У озера. Двадцать лет. И никто не знал.       В кабинете повисла тишина. Фоукс приоткрыл один глаз, потом закрыл снова. На портрете Финеаса Найджелуса Блэка кто-то тихо присвистнул.       — Я не видел его ни разу с того самого дня, — наконец произнёс Дамблдор. Его голос звучал ровно, но в уголках глаз залегла тень. — Я предполагал, что он не ушёл. Но он прятался. Или… не хотел, чтобы его нашли.       — Гарри сказал, что Снейп разговаривал с ними. Он назвал его по имени. И сказал, что похож на отца, но глаза — матери, — Лили на секунду прикрыла веки, словно эти слова причиняли физическую боль. — Профессор, мы должны поговорить с сыном. Не через камин, не через сову. Лично. Мы хотим забрать его домой на один день. Всего на один.       — Экзамены СОВ через несколько дней, — заметил Дамблдор. — Но я полагаю, один день не сделает погоды. Тем более, мистер Поттер всегда был прилежным учеником, как мне докладывают.       — Он не спит ночами, — вдруг сказал Джеймс. — Гарри — он… он очень чувствительный. Не показывает виду, но я знаю. Он хочет понять, что случилось. А мы никогда ему не рассказывали. Не могли. А теперь… теперь, наверное, пора.       Дамблдор снял очки и протёр их краем мантии. Когда он снова надел их, его голубые глаза смотрели на родителей Гарри с той смесью мудрости и грусти, которая была свойственна только ему.       — Хорошо, — сказал он. — Я подпишу разрешение. Сегодня вечером Гарри может покинуть школу и вернуться завтра. Но, Джеймс, Лили… будьте осторожны. Правда, которую вы собираетесь рассказать, тяжёлая. И не только для вас.       — Мы знаем, — ответила Лили. — Но лучше узнать её от нас, чем от кого-то другого.       Она встала, Джеймс поднялся следом. Дамблдор проводил их до камина, и когда зелёное пламя уже готово было унести Поттеров обратно в Годрикову впадину, он тихо произнёс:       — Северус всегда был… сложным человеком. Даже при жизни. Я надеюсь, что вы сможете дать Гарри ответы, которые ищет он сам. И, возможно, сами найдёте свои.       Он не договорил, но Лили поняла. Она кивнула, бросила порох в огонь, и через секунду они с Джеймсом исчезли в зелёном вихре.       Дом на Годриковой впадине       Гарри появился из камина в гостиной ровно в десять утра. Он ещё не успел отряхнуться от сажи, как его обняла мать — крепко, так, как она обнимала его только в самые трудные моменты его жизни.       — Мам, я в порядке, — пробормотал Гарри, но сам прижался к ней в ответ.       Джеймс стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он улыбался, но улыбка была натянутой.       — Проходи, сынок. Садись. Мы… нам нужно поговорить.       Гарри отпустил мать и опустился в кресло, которое когда-то принадлежало его деду Флимонту. Лили села рядом, на диван, а Джеймс устроился напротив на низком пуфике — так, чтобы видеть лицо сына.       — Ты видел его, — начала Лили без предисловий. — Северуса. Расскажи нам всё. Что он говорил? Как выглядел?       Гарри нахмурился, вспоминая.       — Он был… серым. Полупрозрачным. Сидел прямо на воде, как будто она была твёрдой. Он сказал, что я похож на отца, но глаза — ваши, мама. И ещё он сказал, что не появлялся двадцать лет и не планировал. Но когда увидел меня… не знаю. Что-то его остановило.       Лили закрыла лицо руками. Джеймс положил ладонь ей на плечо.       — Он спросил, знаем ли мы его, — продолжал Гарри. — А потом велел уйти. Сказал, что не хочет, чтобы его тревожили. И что у него нет сердца.       — У него было сердце, — глухо сказала Лили, не убирая рук. — Просто он сам в это не верил.       Повисла пауза. Гарри смотрел то на мать, то на отца, ожидая.       — Пап, — наконец сказал он. — Мам. Что случилось тогда? Почему он умер? И почему вы никогда мне не рассказывали?       Джеймс переглянулся с Лили. Она опустила руки, и Гарри увидел, что её глаза покраснели.       — Мы расскажем, — сказал Джеймс. — Всё. Без утайки. Но обещай, что не будешь нас ненавидеть.       — Я не могу такого обещать, — честно ответил Гарри. — Но я хочу знать правду.       Лили глубоко вздохнула и начала.       — Я знала Северуса с детства. Мы росли в одном районе, он жил недалеко от меня. Он был… странным. Немного пугающим для других детей, но не для меня. Он знал о магии всё ещё до того, как мы получили письма из Хогвартса. Он рассказывал мне о мире, в который мы попадём. Мы были лучшими друзьями.       — А потом мы поехали в Хогвартс, — подхватил Джеймс. — И нас распределили на разные факультеты. Северус попал на Слизерин. Я — на Гриффиндор. Вместе с Сириусом, Римусом и Питером.       — Мародёры, — тихо сказал Гарри.       — Да, — кивнул Джеймс, и его лицо стало серьёзным. — Мародёры. Мы были молодыми, глупыми и жестокими. Не понимали этого тогда, но сейчас… сейчас я понимаю слишком хорошо.       Он замолчал, и Лили продолжила:       — Твой отец и Северус ненавидели друг друга с первого взгляда. Джеймс — потому что Северус был слизеринцем и интересовался тёмной магией. Северус — потому что Джеймс был самоуверенным богатым гриффиндорцем, который отнимал у него единственное светлое пятно в школе — меня.       — Мы постоянно дрались, — сказал Джеймс. — Я, Сириус, иногда Римус. Питер обычно просто смотрел. Мы нападали на него после уроков, в коридорах, на лестницах… Обезоруживали, вешали вверх ногами, срывали мантию. Однажды я снял с него штаны перед всей школой.       Гарри почувствовал, как к лицу приливает кровь.       — Папа… ты серьёзно?       — К сожалению, да. — Джеймс не отводил взгляда. — Мне стыдно. Мне так стыдно, Гарри, что я не могу это выразить словами. Но тогда это казалось забавным. Он был нашим врагом. А врагов нужно унижать.       — Это не оправдание, — резко сказала Лили. — Я говорила Джеймсу. Говорила Северусу. Я пыталась их помирить. Но они оба были упрямыми.       — Что случилось в тот день? — спросил Гарри. — В день его смерти?       Лили и Джеймс переглянулись. На этот раз заговорил Джеймс.       — Это была очередная стычка. После экзаменов. Мы с Сириусом напали на него возле Чёрного озера. Я использовал заклинание, которое только что придумал — оно чистило воздух от запаха. Глупое, безобидное. Но Северус взбесился. Он направил на меня палочку, и я… я ответил. Не помню чем. А потом появилась Лили.       — Я заступилась за него, как делала много раз, — тихо сказала Лили. — И тогда он… он назвал меня грязнокровкой. На людях. При всех.       Гарри вздрогнул.       — Он не хотел, — быстро сказал Джеймс. — Это вырвалось. Он тут же пожалел. Но Лили была унижена. Она отвернулась от него. И больше не разговаривала.       — А через несколько дней, — Лили сглотнула, — он бросился в озеро. Сам себя проклял. Мы нашли его. Но было поздно.       — Мы? — переспросил Гарри.       — Я, Сириус, Римус, Питер и Лили, — ответил Джеймс. — Я нырнул за ним. Нашёл на дне. Вытащил. Но мадам Помфри ничего не смогла сделать. Слишком глубокие раны. Слишком много крови.       — И вы похоронили его? — спросил Гарри.       — Его похоронили родители, — сказала Лили. — В его родном городе. Мы не поехали. Я не смогла.       Она замолчала. Долго сидела, глядя в одну точку. Потом резко встала.       — Простите. Мне нужно побыть одной.       И она вышла из гостиной, быстро, почти побежала. Гарри хотел пойти за ней, но Джеймс покачал головой.       — Не надо. Ей нужно время.       — Папа, — Гарри повернулся к отцу. — Ты не всё рассказал.       Джеймс усмехнулся — горько, без тени веселья.       — Ты всегда был проницательным. Да, не всё.       Он подвинулся ближе и заговорил тише, словно боялся, что Лили услышит.       — Гарри, твоя мать… она никогда не переставала любить Северуса. Не как мужчину, хотя когда-то, возможно, и так. Но как друга. Как человека, которого она знала с детства. Она винила себя. Думала, что если бы простила его тогда, он бы не бросился в озеро.       — Это не её вина, — твёрдо сказал Гарри.       — Я знаю. И она знает. Но чувства не подчиняются логике. Каждый раз, когда она смотрит на Чёрное озеро — а она смотрит на него каждый день, потому что из нашей спальни виден Хогвартс — она вспоминает. Каждый раз, когда кто-то упоминает слизеринцев или зелья, или темноволосых мальчиков… она грустит. Иногда плачет по ночам, думая, что я сплю.       Джеймс провёл рукой по лицу.       — А я? Я каждый день просыпаюсь с мыслью, что если бы мы с Сириусом были умнее. Если бы не травили его. Если бы не лезли в драки. Если бы я хоть раз подумал, что за этой внешностью — сальные волосы, старая мантия, вечно недовольное лицо — скрывается живой человек, который просто хочет, чтобы его оставили в покое. Но нет. Мы были идиотами. И один из лучших зельеваров своего поколения утонул в Чёрном озере в семнадцать лет.       — А тёмная метка? — спросил Гарри. — Мама сказала, что он хотел стать Пожирателем смерти?       Джеймс покачал головой.       — Не знаю. Может быть. Может быть, он был близок к этому. Но мы никогда не дали ему шанса выбрать что-то другое. Мы видели в нём только врага. И он стал врагом. А потом умер.       Они сидели в тишине. Гарри смотрел на свои руки.       — Ты злишься на меня? — спросил Джеймс.       — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Злиться на то, что было двадцать лет назад, когда тебя даже не было на свете? Глупо. Но я злюсь на то, что вы скрывали это. Что я узнал правду только сейчас, когда увидел его призрак.       — Мы хотели защитить тебя, — сказал Джеймс. — И себя. И Лили. Каждый раз, когда я открывал рот, чтобы рассказать, я видел её лицо. И не мог.       — А сейчас?       — А сейчас уже некуда прятаться, — ответил Джеймс. — Он появился. И он хочет, чтобы его оставили в покое. Но я не могу. Твоя мать не может. И ты, я вижу, тоже не можешь.       Гарри кивнул.       — Я хочу ему помочь. Я не знаю как, но я хочу.       — Будь осторожен, сынок. Призраки — это не живые люди. Они застревают между мирами. Иногда они не хотят, чтобы их спасали.       — А если всё-таки хотят? — спросил Гарри.       Джеймс не ответил. Он просто обнял сына — крепко, по-отцовски, и прошептал:       — Прости меня. За всё. За то, что не уберёг его. За то, что не уберёг её. За то, что не рассказал тебе раньше.       — Я тебя прощаю, папа, — сказал Гарри. — Но не за себя. За него.       Возвращение в Хогвартс       На следующий день Гарри вернулся в школу ровно к обеду. Он был молчалив и задумчив, но на вопросы однокурсников отвечал, что всё в порядке, просто устал от домашних дел. Только Гермиона, которая ждала его в Большом зале, сразу поняла, что случилось что-то важное.       — Ты узнал? — спросила она шёпотом, когда Гарри сел рядом.       — Узнал. После обеда поговорим. В Выручай-комнате.       Она кивнула и больше не задавала вопросов.       После обеда они незаметно выскользнули из зала и направились на седьмой этаж. Гарри трижды прошёл мимо гобелена с танцующими троллями, думая: «Мне нужно место, где нас никто не подслушает». На гладкой стене появилась дверь.       Внутри было уютно — горел камин, стояли два кресла и небольшой диванчик. Гермиона села в кресло, Гарри устроился напротив.       — Рассказывай, — сказала она.       И Гарри рассказал всё. О том, как его родители травили Снейпа. О том, как Лили отвернулась от друга. О том, как Джеймс нырнул в озеро и вытащил тело. О том, как Лили до сих пор плачет по ночам. И о том, что Джеймс признал свою вину.       Гермиона слушала, не перебивая. Когда он закончил, она долго молчала.       — Это ужасно, — наконец сказала она. — Все они были детьми. И один из них заплатил самую высокую цену.       — Я хочу ему помочь, — повторил Гарри. — Но он не хочет, чтобы его тревожили.       — Может быть, он не хочет, чтобы его тревожили просто так. А если мы сможем его спасти? — Гермиона вдруг выпрямилась, в её глазах загорелся знакомый огонь. — Гарри, а что, если мы вернёмся в прошлое и предотвратим его смерть?       Гарри опешил.       — Как? Мы не можем путешествовать во времени. Маховики времени разрешены только для занятий, и то на несколько часов.       — А если украсть маховик? — Гермиона понизила голос. — У профессора Дамблдора в кабинете есть один. Должен быть. Тот самый, с которым мы посещали занятия на третьем курсе.       — Ты предлагаешь украсть маховик у директора? — Гарри не верил своим ушам. — Гермиона, это же… это безумие!       — Это единственный шанс, — твёрдо сказала она. — Мы повернём время на двадцать лет назад. Предупредим Снейпа. Или его друзей. Или… или просто будем следить, чтобы он не бросился в озеро.       — Но ты же знаешь правила путешествия во времени, — возразил Гарри. — Нельзя показываться на глаза своему прошлому «я». Нельзя менять события, которые уже произошли. Если мы спасём Снейпа, то наша реальность изменится. Мы можем исчезнуть.       — Или всё станет лучше, — парировала Гермиона. — Гарри, твоя мама перестанет плакать. Твой отец перестанет винить себя. И Снейп… он будет жив. Разве это не стоит риска?       Гарри задумался. Перед его глазами стояло лицо призрака — бледное, пустое, но с такой болью в глазах, которую невозможно подделать.       — Ты права, — сказал он. — Но маховик Дамблдора работает только на несколько часов. Нам нужно двадцать лет. Таких маховиков не существует.       — А если существуют? — Гермиона уже вскочила с кресла и ходила по комнате. — Гарри, в Министерстве магии есть Отдел тайн. Там хранятся артефакты невероятной силы. Вдруг там есть и маховик времени, который может переносить на годы?       — Откуда ты знаешь про Отдел тайн?       — Читала. В одной книге по истории магии было упоминание, что в Отделе хранятся засекреченные временные артефакты. Но доступ туда запрещён даже для большинства сотрудников Министерства.       — Значит, у нас нет шансов, — вздохнул Гарри.       — Пока нет, — согласилась Гермиона. — Но мы можем поискать информацию в библиотеке. Может быть, есть другие способы.       Они решили начать с библиотеки Хогвартса.       Неделя поисков       Следующие семь дней Гарри и Гермиона проводили всё свободное время в библиотеке. Они перерыли секции по магии времени, по истории магических артефактов, по путешествиям между измерениями. Гермиона брала книги даже с самых верхних полок, куда обычно никто не заглядывал. Гарри просматривал старые номера «Ежедневного пророка» за 1976 год в поисках любых упоминаний о происшествиях в Хогвартсе.       — Ничего, — с досадой сказал он на пятый день. — В газетах написано только: «Студент Хогвартса погиб при невыясненных обстоятельствах». И всё. Ни имён, ни подробностей.       — Министерство замяло историю, — предположила Гермиона. — Чтобы не позорить школу.       — Или чтобы не травмировать родителей.       На шестой день Гермиона нашла в «Современных магических артефактах» упоминание о Маховике Времени последнего поколения, который мог переносить пользователя на срок до пяти лет. Но автор книги писал, что такие маховики были уничтожены после того, как один неосторожный волшебник случайно стёр себя из истории.       — Уничтожены, — прошептала Гермиона. — Не значит, что все. Может быть, один сохранился.       — И где он? — спросил Гарри.       — Не написано.       На седьмой день Гарри не выдержал.       — Нужно идти в Запретную секцию, — сказал он. — Там книги, которые обычным студентам не показывают. Может быть, там есть то, что нам нужно.       — Гарри, это запрещено, — слабо возразила Гермиона. — Мадам Пинс выгонит нас из библиотеки навсегда.       — А если мы пойдём ночью? — предложил Гарри. — У нас есть мантия-невидимка.       Гермиона колебалась ровно три секунды.       — Хорошо. Но если нас поймают, я скажу, что ты меня загипнотизировал.       Ночь в Запретной секции       Они дождались полуночи. Коридоры Хогвартса погрузились в темноту, только факелы слабо мерцали на стенах. Гарри накинул мантию-невидимку на себя и Гермиону, и они двинулись к библиотеке.       Замок на двери библиотеки поддался простому «Алохоморе». Внутри было тихо и пыльно. Мадам Пинс спала в своей комнатке, и они слышали её тихое посапывание.       Запретная секция находилась в дальнем конце библиотеки, за тяжёлой цепью. Цепь была зачарована, но Гарри помнил, что на втором курсе он просто перешагнул через неё. Сейчас он сделал то же самое. Цепь звякнула, но сигнализация не сработала — видимо, чары были старыми и слабыми.       — Быстрее, — прошептала Гермиона. — Я чувствую, что здесь есть какая-то магия слежения.       Они принялись просматривать корешки книг. «Тёмные искусства в двадцатом веке», «Секреты некромантии», «Путешествия между мирами: теория и практика», «Временные парадоксы и как их избежать».       — Вот, — вдруг сказала Гермиона, вытаскивая тонкую книгу в кожаном переплёте без названия. — Это не каталог, это чей-то дневник.       Она открыла книгу. Почерк был старый, с завитушками, и Гарри с трудом разбирал слова.       — «…Министерство магии обладает тремя Маховиками Времени повышенной мощности. Два из них были конфискованы у частных лиц в 1899 году и впоследствии уничтожены по приказу Визенгамота. Третий…» — Гермиона перелистнула страницу. — «…третий хранится в Отделе тайн под усиленной охраной. Он способен переносить пользователя на срок до ста лет. Однако использование его требует специального разрешения от самого Министра магии, ибо каждый поворот может изменить ход истории необратимо».       — Он в Министерстве, — прошептал Гарри. — В Отделе тайн.       — Но туда нельзя попасть, — Гермиона выглядела растерянной. — Даже если бы мы были взрослыми и работали там, доступ в Отдел тайн имеют единицы.       — Значит, нам нужно придумать план, как туда пробраться, — сказал Гарри. — После экзаменов.       Он убрал дневник на место, и они выскользнули из библиотеки так же тихо, как и вошли. Никто их не заметил.       Но когда они уже были в коридоре, Гарри обернулся. Ему показалось, что в тени у стены кто-то стоит. Призрак. С длинными сальными волосами и пустым взглядом.       Северус Снейп смотрел на них. И на его бледном лице застыло выражение, которое Гарри не мог прочитать — страх? Надежда? Или просто усталость?       — Ты видел? — спросила Гермиона.       — Видел, — ответил Гарри. — Он следил за нами. Он знает, что мы что-то задумали.       — Это хорошо или плохо?       — Не знаю, — честно сказал Гарри. — Но теперь у нас нет пути назад.       Они вернулись в гостиную Гриффиндора, и Гарри долго не мог уснуть. Он смотрел в потолок и думал о маховике времени, который лежит где-то глубоко в Министерстве магии. О том, как они туда попадут. И о том, что будет, если они всё-таки смогут вернуться в прошлое и спасти того, кто уже двадцать лет не живёт, но и не уходит.       За окном чернело Чёрное озеро. И где-то у его берега, сидя на воде, сидел призрак и тоже смотрел на звёзды. Он ждал. Хотя сам себе не признавался в этом.