Глава 9 – Без права на выбор

Решение       Они сидели в тени огромного куста, укрытые чарами невидимости и тишины, и смотрели, как над Чёрным озером медленно плывут тяжёлые облака. Гермиона уже не считала время. Она потеряла счёт часам, дням, реальностям. В её голове всё перемешалось — тот мир, где Лили вышла замуж за Снейпа, и этот, 1976 год, где они спрятали тело спасённого мальчика, который когда-то станет убийцей Дамблдора в другой реальности.       Снейп лежал в шаге от них. Его дыхание было ровным, лицо — спокойным. Гермиона заметила, что во сне он выглядит моложе. Без своей обычной маски презрения, без вечной усмешки, без напряжения, которое въелось в его черты. Просто мальчик. Худой, бледный, с длинными сальными волосами. Таким же его видела Лили в детстве.       Гарри сидел рядом, обхватив колени руками. Он смотрел на воду, но не видел её. Он думал о том, как они сюда попали. О зелье «Хронос», которое должно было вернуть их домой, но вернуло сюда — в тот же день, в то же место. О Сириусе, которого они оставили. О Лили, которая в 1996 году уже была замужем за Снейпом, и о том, что этот брак теперь, возможно, никогда не случится.       — Я не могу оставить его здесь, — наконец сказал Гарри. Его голос прозвучал глухо, словно он сам не верил в то, что говорит. — Если он очнётся, он снова попытается. Или вернётся к Пожирателям. Или… я не знаю. Но мы не можем просто ждать.       — Что ты предлагаешь? — спросила Гермиона, хотя в её глазах уже читалось, что она догадывается. Она знала Гарри. Знала, что он не умеет сидеть сложа руки. Знала, что он ищет решение даже там, где его нет.       — Мы должны убрать его из этого мира, — сказал Гарри. — Полностью. Чтобы он никогда не смог никому навредить. И чтобы никто не мог навредить ему.       — Ты говоришь о том, чтобы лишить его магии, — медленно сказала Гермиона, обдумывая каждое слово. — И памяти.       — Да.       — Это тёмная магия, Гарри. Очень тёмная.       — Я знаю, — ответил он, и в его голосе не было колебаний. Он знал. Он читал её книги, он видел, что тёмная магия делает с людьми. Но он также видел, что делает с людьми война. Что сделала со Снейпом жизнь. И он не мог смотреть на это спокойно.       — Если нас поймают… — начала Гермиона, но Гарри перебил её:       — Не поймают.       Она посмотрела на него долгим взглядом. В её голове крутились аргументы, доводы, предупреждения. «Это незаконно», «Это аморально», «Это сделает нас такими же, как Пожиратели смерти». Но она знала, что Гарри прав. Снейп в этом мире — бомба замедленного действия. Даже если он сейчас не станет Пожирателем смерти, его знания, его талант, его ненависть могут привести к катастрофе. А если они оставят его здесь, он снова попытается убить себя. И в следующий раз у них может не быть маховика времени.       — Я знаю один обряд, — сказала Гермиона, закрывая глаза. Ей было трудно произносить эти слова. — Я читала о нём в книге, которую нашла в библиотеке Блэков. Полное подавление магической сущности. Навсегда. Обряд также сотрёт все воспоминания о волшебном мире — о Хогвартсе, о зельях, о Лили, о магии. Человек становится пустым листом.       — И для этого нужна жертва, — сказал Гарри. Это был не вопрос. Он уже знал.       — Да, — кивнула Гермиона. — Часть тела, которая символизирует направление магии. Указательный палец. Он отвечает за наведение палочки. Если отрезать его и провести обряд запечатывания, магия теряет связь с телом. Навсегда. Но палец нужно прирастить обратно, чтобы тело оставалось целым. Шрам останется.       — Где ты читала об этом?       — В книге, которая называлась «Сокрытое искусство». Её написал тёмный маг в восемнадцатом веке. Он использовал этот обряд на своих врагах, чтобы сделать их безвредными. Потом книгу запретили, но один экземпляр сохранился в библиотеке Блэков. Вальбурга Блэк считала, что такие знания должны храниться в семье.       — Ты помнишь обряд? — спросил Гарри.       — Помню, — тихо сказала она. — Я прочитала его несколько раз, когда мы искали способ вернуться. Я думала, что он нам не понадобится. Но вот… понадобился.       Они замолчали. Гарри посмотрел на Снейпа. Тот спал. Его грудь ровно вздымалась и опускалась. На его лице не было страха. Он не знал, что через несколько часов его жизнь изменится навсегда.       — Нам нужно место, где нас никто не найдёт, — сказал Гарри. — И где мы сможем трансгрессировать.       — Я знаю такое место, — ответила Гермиона. — Я читала о нём в дневнике одного путешественника. Маленькая деревушка в Америке, штат Мэн, называется Камден. Там почти нет магии. Магглы живут простые, никого не трогают. Есть заброшенный дом на окраине. Никто не придёт.       — Откуда ты знаешь про этот дом?       — Путешественник писал, что останавливался там на ночлег. Дом пустует уже много лет. Старый фермер умер, наследников нет. Никто его не купил. Идеальное место.       Гарри кивнул. Он не знал, сколько времени у них есть. Снейп мог очнуться в любую минуту. А если он очнётся здесь, на берегу, и увидит их, начнутся вопросы. Начнутся объяснения. Они могли бы солгать, но ложь — это риск. Лучше не дать ему проснуться в этом месте вообще.       — Тогда идём, — сказал Гарри, поднимаясь на ноги.       Они подхватили почти безжизненное тело Снейпа под руки. Гарри взял его за левое плечо, Гермиона — за правое. Снейп был худым — Гермиона знала, что он мало ел в школе, что дома у него было небогато, что Лили часто отдавала ему свою порцию. Но бессознательное тело всегда тяжелее, чем живой человек, который может опереться на тебя, переступить с ноги на ногу. Снейп висел на них мёртвым грузом.       — Тяжёлый, — выдохнул Гарри, перехватывая его поудобнее.       — Все бессознательные тяжёлые, — ответила Гермиона. — Это закон физики. Или магии. Я не знаю.       Они двинулись к границе Хогвартса. Гарри тащил Снейпа на себе, Гермиона шла рядом, наложив на них чары невидимости и тишины. Гарри почувствовал, как его тело сливается с окружением, становится полупрозрачным. Muffliato — их шаги стали почти бесшумными.       — Осталось немного, — прошептала она, указав на холм вдалеке. — Вон там, за тем холмом, граница.       — А там можно трансгрессировать? — спросил Гарри, чувствуя, как начинает ныть спина.       — Должно быть. Я наложу стабилизирующие чары на Снейпа. Держи его крепче.       Они добрались до границы. Гермиона остановилась, опустила Снейпа на траву. Он лежал лицом вниз, его мантия испачкалась землёй. Она взяла палочку, поднесла к его груди.       — Stabilis Corpus, — произнесла она, и тело Снейпа окутал слабый серебристый свет. — Viam Aperio. — Ещё одно заклинание. — Теперь его можно трансгрессировать. Он не разорвётся.       — Ты уверена? — спросил Гарри, недоверчиво глядя на сияние.       — Не совсем, — честно ответила она. — Но это лучшая магия, которую я знаю. Если это не сработает… лучше не думать.       Гарри подхватил Снейпа, обхватив его за пояс. Гермиона взяла Гарри за руку. Она закрыла глаза и представила деревушку Камден — так, как описывал её путешественник. Пыльная дорога, старая церковь, дом на окраине с облупившейся краской и покосившимся крыльцом.       Мир сжался.

***

      Их выбросило в темноту. Гарри упал на что-то твёрдое и мокрое, ударился плечом. Снейп с глухим стоном рухнул рядом. Гермиона приземлилась на ноги — каким-то чудом — и сразу же зажгла люмос.       Свет выхватил голые стены, разбитое окно, заколоченную дверь. Пол был земляной, пахло плесенью и мышами. В углу стояла старая печь, покрытая ржавчиной. На стене висел портрет — какой-то бородатый мужчина с суровым лицом.       — Мы здесь, — сказала Гермиона, оглядываясь. — Дом пустует уже лет двадцать. Никто не придёт.       — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри, поднимаясь и отряхиваясь.       — Путешественник писал, что местные жители обходят это место стороной. Говорят, здесь водятся привидения. На самом деле — остаточная магия старого фермера. Он был магом и наложил защитные чары перед смертью. Ни один маггл не сможет войти. А волшебникам здесь делать нечего.       Они перетащили Снейпа в центр комнаты. Гермиона сходила к дверям и наложила дополнительные чары — Salvio Hexia, Repello Muggletum, Cave Inimicum. Дом стал невидим для посторонних. Звуки снаружи приглушились. Внутри воцарилась странная, ватная тишина.       — Никто нас не найдёт, — сказала она, опускаясь на корточки рядом со Снейпом. — Теперь самое главное.       Она достала из кармана книгу в кожаном переплёте — ту самую, из библиотеки Блэков. Кожа была потрескавшейся, страницы пожелтели, некоторые буквы стёрлись. На обложке не было названия — только выдавленный рисунок: глаз в треугольнике.       — «Сокрытое искусство», — прочитала Гермиона. — Автор — Элиас Мрак. Настоящее имя неизвестно. Год издания — 1783. Тираж — сто экземпляров. Девяносто девять были уничтожены. Один сохранился у Вальбурги Блэк. — Почему она его не уничтожила? — спросил Гарри.       — Потому что она была тёмной ведьмой, — ответила Гермиона. — Она считала, что такие знания должны быть у тех, кто может их использовать.       Она раскрыла книгу на нужной странице. Текст был написан на латыни, мелким, нервным почерком. Гермиона перевела его заранее, но всё равно перечитывала каждое слово несколько раз, боясь ошибиться.       — Обряд требует жертвы, — сказала она. — Часть тела, которую нужно отделить от владельца, прочитать над ней заговор запечатывания, а затем вернуть на место. Без возвращения магия не запечатается полностью.       — Почему? — спросил Гарри.       — Потому что тело должно быть целым. Если оставить палец отдельно, связь с магией не разорвётся — она просто перейдёт в отрезанную часть. Маг сможет колдовать, если коснётся своего пальца. Это опасно. Нужно вернуть его на место, но уже мёртвым — без магии.       — Мёртвым? — переспросил Гарри.       — Палец не будет живым в магическом смысле, — объяснила Гермиона. — Он станет обычной плотью. Никакой магии. Шрам останется навсегда — отметина, что человек был запечатан.       Она помолчала.       — Элиас Мрак писал, что этот обряд — самый жестокий из всех, что он знал. Потому что жертва не выбирает свою участь. Она просто теряет всё, что составляло её личность. Без согласия. Без прощения.       — Но Северус не мог дать согласие, — сказал Гарри. — Он был без сознания.       — Поэтому мы сделаем это за него, — твёрдо сказала Гермиона. — И примем последствия.

***

      Они подготовились. Гермиона расчистила центр комнаты, нарисовала на земляном полу круг — углём, который нашла в печи. Внутри круга — руны: Альгиз для защиты, Ансуз для связи с высшими силами, Лагуз для потока энергии. Она выучила эти символы ещё на втором курсе, когда увлекалась древней магией. Тогда это казалось просто теорией. Теперь — реальностью.       — Положи его в центр, — сказала она Гарри.       Гарри перетащил Снейпа в круг. Тот лежал на спине, руки вдоль тела. Гермиона зажгла свечи — обычные, восковые, купленные в маггловском магазине. Магические могли дать сбой.       — Тебе придётся отрезать палец, — сказала она. — Я не смогу. Мои руки будут заняты заговором.       — Я знаю, — ответил Гарри, сжимая палочку.       — Правый указательный, — напомнила Гермиона. — Веди палочку от основания до конца кости. Ровно. Не спеши. Если отрезать неровно, прирастить будет сложнее.       Гарри опустился на колени рядом со Снейпом. Он взял его правую руку — холодную, тонкую, с длинными пальцами. Гермиона заметила, что у Снейпа красивые руки. Руки пианиста или зельевара. Точные, умелые. После обряда они станут просто руками. Без магии.       — Начинай читать, — сказал Гарри.       Гермиона глубоко вздохнула, подняла книгу и начала:       — Per sanguinem et carnem, per spiritum et tempus, magia huius corporis clauditur. Digitum separo, potentiam extraho, memoriam deleo.       Она читала на латыни, голос её звучал ровно, но внутри всё дрожало. Руны в круге начали светиться — сначала слабо, потом ярче. Свечи вспыхнули, хотя ветра не было.       — Nunc, — сказала она.       Гарри взмахнул палочкой.       Красная вспышка — и указательный палец Снейпа отделился от руки. Кровь брызнула, но Гарри мгновенно наложил заклинание остановки крови. Северус дёрнулся во сне, его лицо исказилось от боли. Он не проснулся, но его тело чувствовало.       — Быстро! — крикнула Гермиона. — Подними палец!       Гарри поднял отрубленный палец. Он был тёплым, кровь ещё капала с него. Гермиона продолжала читать, и её голос становился всё громче, всё настойчивее. — In hoc digito, magia huius viri clauditur. Numquam redibit. Numquam resurget. Sic volo. Sic iubeo.       Палец в руке Гарри засветился золотым, потом серебряным, а потом почернел. Из него вырвалась тонкая струйка дыма — серая, вонючая, как от горелой плоти. Гермиона знала, что это — магия Снейпа. Его способности, его талант, его будущее. Всё это выходило через палец, растворялось в воздухе.       — Клади обратно, — скомандовала она.       Гарри приложил палец к культе. Гермиона взмахнула палочкой:       — Episkey… Vulnera Sanentur…       Плоть срослась. Кровь остановилась. Шрам остался — тонкая белая линия у основания пальца, похожая на ожог.       Снейп застонал. Его тело выгнулось дугой, потом обмякло. Он больше не двигался, а его дыхание стало поверхностным.       — Всё, — выдохнула Гермиона, опуская палочку. — Обряд завершён. Магия запечатана. Память стёрта.       — Как ты узнала, что это сработало? — спросил Гарри, глядя на неподвижное тело.       — Я чувствую, — ответила она. — Раньше от него исходила магия. Слабая, но она была. Теперь — пустота. Он как маггл. Обычный человек.       Они стояли над телом слизеринца и молчали. В комнате пахло кровью, горелой плотью и воском.       — Он не помнит ни Хогвартса, ни Лили, ни зелий, ни Волдеморта, — сказала Гермиона. — Имя, наверное, тоже забыл. Может, осталось что-то базовое. Как дышать, есть, ходить. Остальное — пустота.       — Мы сделали это, — сказал Гарри. — Он теперь обычный человек. Без магии, без прошлого, без угрозы.       — Да, — кивнула Гермиона. — Но мы должны вернуться. И сделать так, чтобы все поверили, что он утонул. Иначе кто-то будет его искать. Дамблдор, например.

***

      Они трансгрессировали обратно на границу Хогвартса и под чарами невидимости вернулись к берегу Чёрного озера.       Гермиона достала из кармана маленький камень — серый, гладкий, размером с крупную монету. На его поверхности были выгравированы руны.       — Это создатель фантомов, — сказала она. — Я купила его в Косом переулке перед нашим первым путешествием. Думала, что пригодится.       — И что он делает? — спросил Гарри, с любопытством разглядывая камень.       — Создаёт точную копию любого человека, которую можно запрограммировать на определённое поведение. Я настроила его на тело Снейпа. Фантом будет лежать в озере, и когда его найдут, все подумают, что это он.       — А что насчёт ран? — спросил Гарри. — Сектумсемпра…       — Я воссоздала их. До мельчайших подробностей. И воду в лёгких. И бледность. Никто не отличит. Даже мадам Помфри.       — Ты подумала обо всём, — заметил Гарри, чувствуя восхищение и ужас одновременно.       — Я должна была, — ответила Гермиона. — Это слишком серьёзно, чтобы оставлять что-то на волю случая.       Она активировала камень. Из него вырвался золотой свет, и на берегу возникла фигура. Сначала прозрачная, как призрак, потом всё плотнее, всё реальнее. Через минуту перед ними стоял Северус Снейп — точная копия. Та же мантия, те же сальные волосы, та же бледная кожа. Губы синие, глаза закрыты. Он пах как Снейп — зельями и пылью. Даже родинка на шее была на месте.       — Удивительно, — прошептал Гарри, не в силах отвести взгляд.       — Магия камня не имеет ничего общего с обычной трансфигурацией, — пояснила Гермиона. — Это создание из чистой магии. Фантом проживёт ровно столько, сколько нужно, чтобы его нашли. Потом он растворится. Никто не догадается.       — А когда его найдут…       — Когда его найдут, все увидят тело Снейпа. С ранами, с водой в лёгких. И никто никогда не узнает правду.       — Кроме нас, — сказал Гарри.       — Кроме нас, — согласилась Гермиона.       Она запрограммировала фантом. Шепнула ему на ухо несколько слов — на древнем языке, который Гарри не понял. Фантом пошатнулся, открыл глаза. Его взгляд был пустым, но живым. Он посмотрел на Гарри и Гермиону, потом повернулся к озеру.       — Он упадёт в воду через минуту, — сказала Гермиона. — А потом… мы будем ждать.       Они отступили за куст — тот самый, где прятались раньше. Гермиона наложила чары невидимости. Они замерли, глядя на фантом.       Фантом постоял на берегу, покачиваясь. Потом сделал шаг вперёд. Второй. Третий. Вода сомкнулась над ним. Тихий всплеск — и всё стихло.       — Начинается, — прошептал Гарри.

***

      Они ждали. Час, два, три.       Гермиона сидела, обхватив колени руками, и смотрела на воду. Она думала о том, что они сделали. О том, что Снейп теперь живёт в Америке, без магии, без памяти, без имени. О том, что его тело — настоящее тело — лежит сейчас в заброшенном доме, а фантом дожидается, пока его найдут.       Гарри не сидел на месте. Он ходил взад-вперёд за кустом, приглушая шаги, нервно покусывая губу.       — Перестань ходить, — сказала Гермиона. — Ты привлекаешь внимание.       — Мы под чарами невидимости, — напомнил он.       — Невидимость не скрывает звук.       Гарри остановился, прислонился спиной к дереву.       — Ты жалеешь? — спросил он.       Гермиона долго молчала.       — Я не знаю, — наконец сказала она. — Мы спасли его от смерти. Но лишили всего, что делало его собой. Это лучше, чем быть мёртвым? Я не уверена.       — Он будет жить, — сказал Гарри. — Дышать, есть, спать. Может быть, когда-нибудь он встретит кого-то, создаст семью. Без магии, без войны, без боли.       — А если он никогда не был счастлив без магии? — спросила Гермиона. — Если магия была единственным, что давало ему смысл?       — Тогда он найдёт новый смысл, — ответил Гарри. — Люди умеют адаптироваться.       Они замолчали.       Через некоторое время на берегу появились фигуры. Гермиона насчитала пять: Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин, Питер Петтигрю и Лили Эванс.       Гарри смотрел на отца — молодого, ещё не отца, а мальчика с вечно взъерошенными волосами и очками, сидящими криво. Джеймс был похож на него. Не только лицом — походкой, жестами.       — Он нырнёт, — прошептал Гарри. — Папа нырнёт.       — Да, — ответила Гермиона. — Так было в прошлый раз. Так будет и сейчас.       Лили стояла чуть поодаль, прижимая руки к груди. Она была бледна, а глаза её были красными.       — Лили знала, что он может это сделать, — сказала Гермиона. — Она не удивилась.       — Она винила себя? — спросил Гарри.       — Всегда, — ответила Гермиона. — В любой реальности.       Джеймс скинул мантию, отдал её Сириусу. Подошёл к воде, сделал глубокий вдох и нырнул. Лили вскрикнула, но он уже исчез под поверхностью.       Ждали долго. Секунды тянулись как часы. Сириус и Римус стояли на берегу, не двигаясь. Питер переминался с ноги на ногу. Лили закрыла лицо руками.       Наконец Джеймс вынырнул. Он тащил за собой тело.       — Он его нашёл, — сказал Гарри.       — Фантом, — поправила Гермиона. — Он нашёл фантом.       Джеймс вытащил тело на берег, положил на траву. Лили бросилась к нему, но Сириус схватил её за плечи, не давая подойти ближе.       — Северус! — закричала она. — Нет, Северус!       Гарри и Гермиона смотрели, как она рыдает. Как Джеймс пытается её утешить. Как Сириус отворачивается, не в силах смотреть. Как Римус стоит с каменным лицом.       Когда подошёл Дамблдор. Его лицо было печальным, но не удивлённым. Он словно знал, что это случится.       — Он утонул, — сказал кто-то.       — Самоубийство, — прошептал другой.       — Несчастный случай, — предположил третий.       Никто не усомнился. Никто не подошёл и не проверил. Фантом был идеален. Он лежал на траве, бледный, синий, с ранами на груди. Вода капала с его волос. Он был мёртв — по крайней мере, так казалось.       Гермиона заметила, как Лили взяла его за руку. Как сжала пальцы. Как заплакала ещё сильнее. — Она держит его за правую руку, — сказала Гермиона. — Там шрам. Она может заметить.       — Не заметит, — ответил Гарри. — Она не ищет шрамы. Она ищет его.       Лили отпустила руку. Встала, вытерла слёзы. Дамблдор сказал ей что-то тихо, но она покачала головой и отошла.       Через некоторое время тело унесли. Профессора, студенты — все разошлись.       Остались только Гарри и Гермиона, спрятанные за кустом.       — Всё, — сказала Гермиона. — Мы сделали это.       — Что теперь? — спросил Гарри.       — Теперь мы возвращаемся. И ждём.

***

      Мир вокруг них задрожал. Сначала едва заметно — как лёгкое землетрясение. Трава под ногами побледнела, стала серой. Небо потемнело, хотя часы показывали полдень. Время сжималось, как пружина, как резинка, которую отпустили после долгого натяжения.       — Что происходит? — крикнул Гарри, чувствуя, как его тело начинает терять вес.       — Временная линия стабилизируется! — ответила Гермиона, цепляясь за него. — Мы изменили прошлое, и теперь реальность перестраивается!       — Мы исчезнем?       — Не знаю! Держись за меня! Она схватила друга за руку. Мир сжался в точку, а потом взорвался ослепительным светом.

***

      Гарри открыл глаза. Он лежал на кровати в своей спальне — той самой, которую делил с Роном, Невиллом, Симусом и Дином. Вокруг было тихо, только снаружи доносились голоса и смех. Кто-то радовался новому учебному году.       Он сел, провёл рукой по лбу — никакого шрама. Встал, подошёл к зеркалу. Из отражения на него смотрел мальчик с зелёными глазами и чёрными волосами. Уставший. Очень уставший.       Гарри вышел в коридор и спустился в гостиную.       Гостиная Гриффиндора была пуста. Только у камина, в старом кресле, сидела Гермиона. Она смотрела на огонь, её глаза были красными. В руках она держала чашку с остывшим чаем. На коленях лежала раскрытая книга, но она не читала.       — Гермиона? — позвал Гарри.       Она подняла голову. На её лице была такая же усталость, как и у него. Такая же пустота.       — Мы дома? — спросила она.       — Не знаю, — ответил он. — Какой сейчас год?       Она посмотрела на газету, лежащую на столе. «Ежедневный пророк», дата: 12 июня 1996 года.       — Мы вернулись, — сказала она. — В тот самый день, когда мы… когда всё началось?       — Или когда всё кончилось, — ответил Гарри.       Он сел рядом с ней. Они молчали, глядя на огонь.       — Ты помнишь? — спросил он.       — Всё, — кивнула Гермиона. — Америку. Обряд. Палец. Фантом. Как Джеймс вытаскивал его из воды. Как Лили плакала.       — Я тоже помню, — сказал Гарри. — Но почему мы вернулись именно сюда? В этот день?       — Потому что здесь наша временная линия, — ответила Гермиона. — Мы изменили прошлое, и теперь реальность выстроилась заново. Снейпа нет в волшебном мире. Он обычный маггл, живёт в Америке, ничего не помнит. И никто никогда его не найдёт.       — Ты жалеешь? — спросил Гарри.       Гермиона долго молчала.       — Я не знаю, — наконец сказала она. — Мы спасли его от смерти. Но лишили всего, что делало его собой. Это лучше, чем быть мёртвым?       — Он жив, — ответил Гарри. — Он дышит, ест, спит. Может быть, когда-нибудь он встретит кого-то, создаст семью. Без магии, без войны, без боли.       — Без Лили, — тихо сказала Гермиона.       — Может быть, это и к лучшему, — Гарри взял её за руку. — Она вышла замуж за Джеймса. У них родился я. В этой реальности всё так, как должно быть.       Гермиона кивнула. Она не была в этом уверена, но не стала спорить.       В гостиную начали спускаться другие ученики — сонные, радостные, готовые к новому учебному году. Кто-то поздоровался с Гарри и Гермионой, кто-то прошёл мимо. Никто не знал, что они пережили. Никто не узнает никогда.       — Нам нужно жить дальше, — сказала Гермиона. — И никогда никому не рассказывать о том, что мы сделали.       — Никогда, — согласился Гарри.       Он встал, подошёл к окну. За стеклом чернело Чёрное озеро — спокойное, безмолвное, хранящее тайну, которую никто никогда не узнает.       Где-то там, на дне, лежал фантом. Где-то далеко, в Америке, жил человек без имени, без прошлого, без магии.       И это было лучше, чем смерть.       Или нет.       Гарри не знал. Он знал только, что у него есть сегодняшний день, и Гермиона рядом, и это уже много.       — Пойдём завтракать, — сказал он.       — Пойдём, — ответила она.       Они вышли из гостиной и направились в Большой зал. Впереди был новый день.