Милан не прощает слабых

Олимпиада в Милане не была похожа ни на одно соревнование, в котором участвовала Аделия Петросян.Это ее первые международные соревнования,не считая «незначительного» отбора в Пекине на Олимпиаду. Здесь всё ощущалось иначе. Даже воздух. Он был плотнее, тяжелее — будто пропитан ожиданиями миллионов людей, которые никогда не стояли на льду, но считали, что имеют право требовать идеала. Аделия стояла у бортика и смотрела, как лёд медленно заполняется спортсменами. Кто-то разминается, кто-то шутит, кто-то уже сгорает внутри.Кто-то ломается. Она не двигалась. — Ты собираешься просто стоять или всё-таки кататься? — голос прозвучал слишком близко. Она не обернулась сразу. Она уже знала, кто это. Пётр Гуменник. — Я думаю, — спокойно ответила она. — Опасное занятие перед стартом. Она повернулась. Он выглядел… слишком спокойно. И это раздражало. — А ты, значит, вообще не думаешь? — Думаю. Просто не даю этому меня съесть. Её губы едва заметно сжались. — У всех разная психика. — У всех разный способ врать себе, — тихо сказал он. Она резко оттолкнулась от бортика и выехала на лёд. Разговор окончен. Но почему-то его слова остались внутри.Осели как дым от сигарет,давили на легкие. Тренировка шла плохо. Нет, не катастрофически. Но недостаточно хорошо для Олимпиады. Один прыжок — недокрут. Второй — неуверенный выезд. Третий — почти падение.Четвертый — степ-аут.Пятый — касание. Она злилась. На лёд. На себя. На него. Гуменник наблюдал с другой стороны катка.Даже не наблюдал, сверлил взглядом,прожигал. Он не подходил. И это бесило ещё больше. Скажи что-нибудь. Исправь. Подскажи. Но он молчал,и продолжал выжигать в ней дыру. После тренировки она первой ушла в раздевалку,не оглядывалась,не искала взгляда,ушла с гордо поднятой головой. Слишком быстро снимала коньки, слишком резко тянула шнурки. — Порвёшь. Она замерла. Он стоял в дверях. — Ты за мной ходишь? — Нет. Просто ты слишком громко злишься. Она усмехнулась. — Это теперь слышно? — Когда ты на грани — да. Молчание. Он подошёл ближе. Сел напротив. — Ты боишься ошибиться. — Очевидно, — холодно ответила она. — Нет. Ты боишься не оправдать ожидания. Она подняла взгляд. И вот теперь — попал. — Не говори так, будто ты меня понимаешь. — А разве нет? — Нет. Слишком резко. Слишком быстро. Он чуть наклонился вперёд. — Тогда объясни. Она встала. — Мне не нужно объяснять. Мне нужно кататься. Она прошла мимо него. Но он вдруг поймал её за запястье. Не грубо. Но достаточно, чтобы остановить. — Ты не одна здесь. Она замерла. Секунда. Две. — Отпусти. Он отпустил. Но между ними что-то уже изменилось.Давно изменилось.