Лед и отрезвляющий яд.

Пётр стоял рядом с Лизой, чувствуя необычный комфорт. Они обсуждали элементы, смеялись над какой-то забавной ситуацией на тренировке, и у него ни разу даже не проскочило мысли, что это может быть просто больше чем дружба. Ему было удобно, спокойно. Лиза очень опытная фигуристка, и ее советы явно не лишние. Пете казалось, что лёд вокруг них превращался в безопасное пространство, где не нужно было контролировать эмоции. Но взгляд его само собой скользил в сторону Аделии. Он видел, как она стоит чуть в стороне, напряжённая, сжатые плечи, дыхание прерывистое, глаза постоянно бегают по залу. Каждое её движение было пропитано эмоциями, которые он не мог не замечать. И честно говоря, ему это нравилось. Он радовался, что она испытывает хоть что-то — хоть маленькую бурю эмоций, хоть напряжение, хоть зависть, хоть ревность. Он ловил её взгляд издали, видел, как она борется с внутренним огнём, и это давало ему странное ощущение силы,он явно был доволен своим «триумфом» Он подсознательно постоянно подсознательно ищет её глазами, подглядывает за ней. Она была рядом, но как будто одновременно далеко. Каждый раз, когда он наблюдал её напряжение, сердце непроизвольно сжималось, а внутри что-то взрывалось. Это было как игра, в которой он одновременно ведущий и участник, но не осознавал, что правила начинают меняться. Когда он стоял с Лизой, смеясь и обсуждая что-то про Олимпиаду, он увидел, как к ней подъехал Илья Малинин. Они начали что-то обсуждать, наклоняясь друг к другу, шепча, иногда смеясь. Пётр почувствовал внезапный холод в груди, то самое чувство, которое раньше было едва заметным, теперь вырвалось наружу с силой лавины. Он осознал, что эмоции, которые он испытывал, наблюдая за Аделией, начали работать против него. Его собственная ревность, которую он считал почти игрушечной, сейчас стала реальной, болезненной, и он понял, что потерял контроль над ситуацией. Лёд вокруг них казался холодным и чужим, а его мысли рвались в хаосе — каждая улыбка Аделии, каждое её движение рядом с Малининым давали ощущение, что он больше не хозяин своих эмоций. Пётр сжал кулаки сильнее обычного, дыхание стало прерывистым, взгляд сверлил Аделию насквозь, словно он пытался донести до неё все свои чувства через взгляд, всю внутреннюю бурю без единого слова. Он понимал: сейчас начинается момент, когда всё может измениться, когда эмоции вырвутся наружу, и никто не сможет их остановить. Но..она его взгляда особо не замечала, точнее, старалась не замечать. Она весело выехала с Ильей с катка, попутно чувствуя взгляд Пети на себе, и обсуждая с Малининым ту самую «вечеринку»