После огня всегда остается пепел

Утро пришло резко. Аделия проснулась не сразу — сначала было ощущение тяжести, будто кто-то положил ей на голову бетонную плиту. Потом — боль. Резкая, пульсирующая, отдающая в виски. Она зажмурилась, пытаясь снова провалиться в сон, но организм уже не давал. — Блять… — тихо выдохнула она, едва разлепляя глаза. Горло пересохло, во рту неприятный привкус, тело ватное, как будто не её. Она медленно перевернулась на бок, чувствуя, как мир слегка плывёт. Каждое движение отзывалось тупой болью в голове. Она с трудом поднялась, села на край кровати и схватилась за виски. — Вот это ты, конечно… — пробормотала она сама себе. На тумбочке стояла бутылка воды. Она жадно сделала несколько глотков, чувствуя, как холодная жидкость немного возвращает её к жизни. И в этот момент… Воспоминания ударили резко. Комната. Музыка. Смех. Бутылочка. Петя. Поцелуй. Ее комната. Его руки. Его голос. Аделия резко выпрямилась. — Нет… — выдохнула она, закрывая лицо руками. Сердце вдруг забилось быстрее, уже не от похмелья. Она начала прокручивать всё заново. Каждое слово. Каждый взгляд. То, как он прижал её к стене. Как смотрел. — Да что это вообще было… — прошептала она. Злость накрыла волной. На него. На себя. На всё. — Сначала с Лизой трётся, потом… это… — она резко встала, снова почувствовав, как голова закружилась. — Нормально вообще? Она начала ходить по комнате, нервно поправляя волосы. — И я… я что? Стояла там как… — она запнулась, стиснув зубы. Но внутри было не только раздражение. Было ещё что-то. Тёплое. Опасное. Непонятное. Она помнила, как её тело отреагировало на его близость. Как дыхание сбилось. Как она… не оттолкнула сразу. — Да пошёл он, — резко сказала она, будто пытаясь убедить саму себя. Но сердце всё равно колотилось быстрее, когда она вспоминала его. … Через полчаса она уже более-менее пришла в себя. Душ немного помог, холодная вода привела мысли в порядок. Она надела простой спортивный костюм, собрала волосы в хвост и направилась вниз — в столовую. И вот тут началось самое неприятное. Она шла и думала только об одном: Как она будет смотреть ему в глаза? Скажет ли он что-то? Подойдёт? Или… Или будет делать вид, что ничего не было? Сердце неприятно сжалось. — Только попробуй… — тихо пробормотала она. Она зашла в столовую. Взгляд сразу начал искать. И нашёл. Пётр стоял у стола с едой. Спокойный. Собранный. Как будто… ничего не произошло. Аделия замерла. Он повернулся. Их взгляды встретились буквально на секунду. И… Он просто прошёл мимо. Без слова. Без взгляда. Будто её не существует. Аделия почувствовала, как внутри что-то резко обрывается. — Серьёзно?.. — прошептала она. Грудь неприятно сжало. Злость вспыхнула, но вместе с ней — обида. Она села за стол, уставившись в тарелку. Аппетита не было вообще. — Вот и отлично, — тихо сказала она себе. — Делай вид, что ничего не было? Я тоже могу. Но руки всё равно слегка дрожали. И в этот момент к ней подсела Соня Самоделкина. — Ну-ну, — протянула она с хитрой улыбкой. — Рассказывай. Аделия даже не подняла взгляд. — Что? — Не прикидывайся, — Соня наклонилась ближе. — Вчера. Что. Было. Аделия раздражённо выдохнула. — Ничего. — Ага, конечно, — усмехнулась Соня. — Ты вылетела как ошпаренная, потом Петя за тобой… — Сонь, отстань, — резко сказала Аделия. Соня на секунду замолчала, оценивающе посмотрела на неё. — О-о, всё плохо, да? Аделия лишь отмахнулась, уставившись в чашку. — Забей. Пауза повисла в воздухе. — Слушай, — вдруг сказала Соня, — давай свалим отсюда? — В смысле? — Погуляем. Милан, всё-таки. Шопинг, кофе, нормальная жизнь. Аделия хмыкнула. — Не хочу. — Ну и будешь тут сидеть и страдать? — прищурилась Соня. Аделия ничего не ответила. — Пошли, — мягче сказала Соня. — Отвлечёшься. Тишина. Аделия медленно выдохнула. — Ладно… — тихо сказала она. … Сборы заняли больше времени, чем она ожидала. Она стояла перед зеркалом, перебирая вещи. В итоге выбрала простой, но стильный образ: светлые джинсы, укороченный топ, лёгкая кожаная куртка. Волосы оставила распущенными, макияж — минимальный, но подчёркивающий глаза. Она посмотрела на себя в зеркало. — Нормально, — тихо сказала она. … Тёплый воздух, шум улиц, разговоры на итальянском, запах кофе, выпечки, духов прохожих — всё это резко контрастировало с закрытым миром Олимпиады. Здесь всё было живым. Они шли по узким улочкам, заходили в магазины, смеялись. Соня что-то постоянно показывала, тянула Аделию в разные стороны. — Смотри, какие туфли! — Соня, я не буду их носить. — Будешь! И Аделия вдруг поймала себя на том, что… улыбается. И становится легче. Немного. Но легче. Они вышли на более оживлённую улицу, когда это произошло. — О, привет! Аделия подняла взгляд. Перед ними стояли Илья Малинин и Ча Джун Хван. — Привет, — ответила она чуть спокойнее, чем ожидала. — Гуляете? — улыбнулся Илья. — Да, — ответила Соня. — Тогда давайте с нами, — предложил Джун. Аделия на секунду замялась. Но потом… — Давайте. … Они пошли вместе. Разговоры текли легко. Смех, шутки, обсуждение прокатов, какие-то мелочи. Илья иногда наклонялся к Аделии, что-то говорил, она смеялась. Джун спокойно общался с Соней. Но со стороны… Это выглядело совсем иначе. Они зашли в кафе. Уютное, с большими окнами, мягким светом, запахом кофе. Сели. И в какой-то момент… Кто-то их сфотографировал. Издалека. Незаметно. … Через час интернет взорвался. Заголовки летели один за другим: «Парное свидание фигуристов в Милане?» «Кто с кем? Новые пары Олимпиады 2026» «Аделия и Малинин — роман или просто дружба?» «Джун Хван и Самоделкина — неожиданная пара?» «Четвёрка или две пары? СМИ запутались в отношениях фигуристов» И самое главное — никто ничего не понимал. Одни писали, что: — Аделия и Илья явно вместе. Другие: — Нет, там химия между Джуном и Аделией. Третьи: — Это двойное свидание: Малинин с Самоделкиной, Аделия с Джуном. Четвёртые вообще делали коллажи, стрелки, анализ взглядов. «Кто смотрит на кого?» «Кто к кому наклоняется?» Комментарии взрывались: — «Это всё перед стартами?? серьёзно??» — «Какие же они милые» — «Это было неожиданно…» — «Может,это новая стратегия?» … Аделия об этом ещё не знала. Она сидела в кафе, смеялась, делала глоток кофе. И впервые за всё время… Почти не думала о Пете.