Родные кровью и душой

События после и частично в процессе Нирнаэт Арнодиэд, но с более счастливым исходом, который произошол из-за того, что часть из тех людей, что должны были бы перемитнуться к Мелькору, решила, что лучше оставаться верными тому, у кого сильмарилли. ____________________ Битва закончилась. Битва, которая должна была стать победной, завершающей в затяжной войне, а в итоге обернулась самым сокрушительным поражением. Полегли многие лорды и командиры. Простых воинов не считал никто. Остатки армии Первого дома не смогли удержать Химъяринге и отступили на Амон-эреб. Толпы из сотен тысяч, если не миллионов орков, наводнили поля и равнины, вырезали и сжигали деревни, убивали попадавшийся скот и ломали строения. Все не успевшие укрыться в оставшихся крепостях, которых оставалось немало, были обречены и погибали. Известно было, что Дориат не пострадал. Хотя союзником его сложно было назвать, но все же какую-то надежду это давало. Пока Дориат стоял, можно было ждать, что когда-нибудь его жители все же выйдут из-за завесы. Макалаурэ старался радоваться хотя бы тому, что они с братьями остались живы. Ранены были все, но за жизнь младших лекари ручались. Майтимо пострадал сильнее - оставив Лаурэ разбираться с предателями, почти четвертью войска эдайн, стал пробиваться к Финдекано, уже атакованому балрогами. В итоге выжили оба, но это можно скорее было списать не на мастерство, а на чудо. Когда, ещё на поле боя, с обоих стащили оплавившиеся доспехи, то у Финьо пульс чувствовался довольно легко, а для того,  чтобы выяснить жив ли Майтимо пришлось искать с ним связи по осанвэ, проверяя, осталась ли еще в теле душа. В крепости, по праву строителя, за главного был Морьо. Он сразу сообщил, что, если Нельо выживет, готов будет уступить ему полномочия, но до тех пор останется безоговорочным хозяином. Спорить с ним никто не стал - сейчас хотелось отдохнуть и заняться своими ранами, а не отдавать распоряжения по установке обороны, патрулям, перегруппировке войск и прочему, что было необходимо теперь, после поражения. Макалаурэ остался в комнате старшего. Прогонять его оттуда никто не стал, так что эльда устроился в кресле с книгой, решив дождаться когда Нельо очнётся. Поднывал распоротый бок. Глубокой рана не была, но кожа пострадала изрядно. Обычно Лаурэ отказывался от любого обезболивающего - ему не нравилось, как замедлялись из-за него мысли и начинало сразу клонить в сон, но на этот раз не стал, ссаднило слишком уж сильно. К тому же была ещё одна проблема о которой он предпочитал не рассказывать - стоило лечь спать с раной или любой другой болью, как возвращались кошмары. Выспаться как следует из-за них не получалось и иногда приходилось целую ночь заниматься чем угодно, лишь бы не погрузиться в дрему. Время ползло медленно. Почти каждые пять минут Лаурэ снова и снова поднимал глаза на часы, наблюдая, как стрелка проходило ещё одно мучительное деление. Чтение не отвлекало совсем. Пролистав половину страниц Макалаурэ с удивлением обнаружил, что не помнит ни сюжета, ни героев прошедших глав. Разбираться он уже не стал и томик отложил, без дела уже дожидаясь того, чтобы брат пришёл в себя. Все же, незадолго до ночи, пришлось отойти. Карнистр заявил, что брать на себя ответственность за воинов братьев не собирается, поэтому считать потери, а точнее узнавать от командиров о них, среди тех, что были под началом Майтимо и его, Лаурэ должен был сам. Результат далеко не обрадовал его. Больше трети солдат пали или же не сумели ранеными добраться до крепости. Отступали поспешно и организовывать отход никто не мог, так что, если товарищи не успевали помочь отстающим, то те исчезали в волнах врагов. Пытавшиеся их выручить пропадали следом. Когда он вернулся к Нельо, то тот уже лежал с открытыми глазами, хмурясь и разглядывая незнакомые стены. До сих пор на Амон-Эреб он ещё не бывал, так что в первые минуты не мог понять, где находится. Мелькнула мысль о плене, но слабость от болеутоляющих заставила её отступить, появление же Лаурэ прогнало полностью. - Где мы? Голос прозвучал хрипло и надломленно, а в горле запершило. Майтимо постарался оценить своё состояние: на руках повязок нет, вероятно целы; грудь и живот замотаны полностью, хотя и почти не чувствуются; ноги и голова, кажется, тоже в порядке, что и ясно - уж к чему, а к сражению с огненными демонами его доспехи были подготовлены. - "У Морьо и Амбарусса. Больше отступать было некуда" - Финьо жив? - "Жив" Нельо улыбнулся и попытался сесть, но безуспешно. Все тело было вялым и непослушным, словно бы и не его, никогда прежде не подводившим. Сознание своей беспомощности бесило. Раньше, даже раненный, он всегда мог садиться, поворачиваться, вставать, а теперь даже разогнуть руку представлялось невозможным. Глядя на его попытки Макалаурэ не без доли торжества. Конечно, брата было жаль, но хоть раз таким зрелищем все же можно было насладиться. Майтимо посмотрел на него обиженно, и младший постарался избавиться хотя бы от ухмылки. - Ты как будто бы рад. Лаурэ покачал головой и пересел с кресла на край его постели, запуская пальцы в волосы, мокрые ещё от воды, которой смывали сажу. - "Не особенно. Дел опять больше станет, и к  тебе ещё приходить придется, время тратить... Ужас просто" - И это всё, что тебя волнует? Видя ставшее уже совсем несчастным лицо брата, Макалаурэ вздохнул, отвёл с его лба им же взъерошенные пряди и оставил на нём только ладонь. - "Нельо, я, конечно, сволочь, но не такая же. Мне правда хотелось бы тебе помочь, но, боюсь, сейчас я бессилен совсем. Могу только сказать, что со временем станет легче" - Утешение и правда обнадеживает. Некоторое время Майтимо молчал, собираясь с силами, чтобы продолжить беседу. Переходить на осанвэ сам он не хотел - там Макалаурэ чувствовал себя куда увереннее, чем он, и в тот момент, когда разговор и так временами напоминал дуэль, то делать это, рискуя окончательно поссориться из-за потери смыслов, он не решился. - Я мог бы Финьо увидеть? - "Он ранен не легче, чем ты, и подняться также не может. Недели через две увидитесь" - А... остальные? - "Морьо крепостью занят, он здоров почти. Мелкие оба ушли... в что-то похожее на творческий запой. Тельво угораздило увидеть у орков какую-то чертовщину, которая делает взрывчатку на поле боя, а до этого не опасна, так что некоторое время мы его вряд ли увидим. Питьо так впечатлился, что теперь пишет обо всем виденном, раз уж с охотой пока не получается. Курво к Тельво присоединился, решил похоже, что тот для разнообразия что-то реальное задумал. Тьелко как всегда везунчик и тоже в постели" Страдальческий вздох Майтимо можно было истолковать по-разному, но Лаурэ выбрал из всех вариантов не самый для себя лицеприятный. - "Да, страдалец мой, тебя ждет пара недель в моей компании. И, знаешь ли, учитывая это, мог бы не так явно недовольство показывать" Нельзя было сказать, что Нельо был совсем уж против этой перспективы. С младшим он любил проводить время - с Макалаурэ всегда можно было поговорить о книгах, послушать какие-то его идеи или работы, обсудить, что творится в мире и крепости, годны ли те или иные союзы. Его сложно было назвать прирожденным дипломатом, но за годы Лаурэ натренировался достаточно, чтобы его советы старший брал в расчет и доверял им. Как бы ни вёл себя иногда Лаурэ, иногда грубя, иногда иронизируя, но все же, когда мог, всегда старался помочь, пусть даже с устной поддержкой так и не научился справляться. Но одна проблема, особенно теперь, возникала. Жалоб Макалаурэ не любил. Так что говорить ему о том, как ужасно, что провалилось примерно все или что дико болят раны не получилось бы. Младший сам старался никогда не открывать, если ему плохо, сколько Майтимо не убеждал его во вредности этого, и так же относился и к другим. Можно ли было это включить в условный перечень последствий плена, Нельо не знал. Брат и до этого не любил открываться, или же не знал, кому он может это сделать. Чаще всего старший приходил к нему за помощью, хотя и не говорил об этом прямо, а мелким говорить казалось неправильным. Итог получился именно таким. Угадав его мысли, Лаурэ сперва нахмурился, но потом все же улыбнулся уголками губ. - "Ты просто держи в памяти, чего делать не надо" - Легко сказать. Список, если оформить, порядочным бы получился. - "Тогда то, что ты все равно мой...дорогой брат, которому, наверное, можно найти лучшую судьбу и примение,чем умереть от тоски и непонятости. И я постараюсь вести себя как можно более... терпимо?" - Удачи. Особой надежды слова брата не пробудили, но за попытку отблагодарить его Нельо уже был готов. - "А пока что спи лучше. Ночь на дворе" Майтимо послушно закрыл глаза. После почти целого дня в обмороке в сон не клонило, но протестовать он не стал. Все же о том, как проводить в подобном состоянии время наиболее комфортно, Лаурэ знал куда больше. Про себя он отметил, что прохладная ладошка с его лба так и не исчезла. ____________________ - Мы ведь проиграли, Финьо. Мы потеряли все. До этого сидевший рядом спокойно, Финдекано обернулся к Майтимо. Впервые с злополучной битвы они оба смогли выбраться вместе в сад и сейчас оба устроились на солнечной скамейке в его дальнем конце. В такой час там вряд ли можно было повстречать кого бы то ни было - все были заняты делами и работой, а свободный от неё отдыхали после вчерашней или перед завтрашней сменами. Изредка из-за забора невдалеке слышались голоса часовых или простых прохожих, спрашивавших дорогу и искавших товарищей. Раз прошёл кузнец, распродовавший излишки товара с прошлого сезона и кричавший об этом на всю улицу. Финдекано тогда поморщился от его воплей, отметив про себя, что по крайней мере оружия в крепости хватает явно. На нём был надет сплетенный Майтимо венок из ромашек - у феаноринга руки пострадали куда меньше чем у него, как говорил Руссо, из-за детской привычки к огню в кузне. Правда Финьо был уверен, что дело было в том, что под латными перчатками Майтимо надел вторые, кожанные, но делиться таким прозаических объяснением не стал. - Всë? Амон-эреб ещё стоит, Дориат не разрушен. Не знаю, как держатся Артаресто и Турукано, но, полагаю, если бы с ними случилась беда, то Моринготто не помянул бы сообщить нам про это. Финдекано до сих пор помнил, как, каждый раз, когда посланный из Хитлума разведчики попадались, голову старшего из них подбрасывали как можно ближе к крепости. Такие подарки обычно находили через неделю или две, когда те успевали подгнить, но все еще оставались узнаваемыми. Как орки подбирались достаточно близко и достаточно тихо, чтобы повторять это раз за разом он предпочитал не думать. В первый раз посылку он нашел сам со своим отрядом. Уже не свежая голова лежала в высокой траве. Мимо неё бы проехали не обратив внимания, если бы лошадь одного из воинов не споткнулась о препятствие. Золотистые волосы со скальпы были отодраны с кожей, глаза выдавлены и размазаны по щекам. Запах был отвратительным. В шее местами уже виднелись ходы опарышей, а мясо по месту среза уже размягчилось. Опознала умершего жена, работавшая в лазарете, куда привезли находку до похорон, по сережкам, видно намеренно оставленным для этой цели. Ещё через несколько дней девушка покончила с собой. С тех пор в город голов больше не везли, всегда закапывая там же, где они были найдены. И Финдекано не сомневался, что о смерти новых родичей они бы узнали одними из первых. - Но это такие мелочи по сравнению с силами врага. В его ордах миллионы, если не десятки миллионов. Они сумели победить нас, когда мы были все вместе. Все объединились, даже из Дориата пру полков прислали! Артаресто только в стороне остался. И больше половины теперь перебито. Что могут наши оплоты среди всех этих мразей? - Хотя бы держаться. Давать хоть какую-то надежду. Дориат не падет точно, хотя бы ближайшие годы. Леди Лутиэн сможет убедить отца при наихудшем раскладе дать нам пристанище. Со временем эльдар станет больше. И тогда сможем снова ударить. - И снова проиграть? Я устал от войны. Устал от... всей этой грязи, крови, смертей... Конечно, знаю, мы живы, значит все еще хорошо, но это все равно не помогает! - Иначе было бы еще ху... Финдекано осекся, увидев выступившие под ресницами Майтимо капли слез. Тот плакал при нем и раньше, всегда потом стыдясь этого, но никогда настолько явно, не стараясь даже отвернуться. Он замер, но после притянул любимого ближе, укладывая его голову себе на плечо и гладя по густым волосам, почти не обгоревшим, в отличие от его собственных. Перебирать их он любил всегда. Финьо казалось, что ему бы никогда не надоело смотреть за переливами солнца, красившими рыжие пряди то в золотистый, то в алый, то в бурый в тени. Они почти не вились обычно, и, когда Майтимо не терзал их целыми днями, убирая в удобные для него прически, лежали на спине гладью похожей на расплавленную медь. - И что бы ты без меня делал, Руссо... Вопрос был риторическим, но, шмыгнув носом, Нельо все же ответил. - Спился. Всегда казалось мне неплохим планом. Чуть отстранив его, Финдекано посмотрел уже строже. - Ты уверен, что это было бы лучшим способом? И вообще действенным? Майтимо улыбнулся и покачал головой, едва удерживая смех. Слишком серьёзным выглядел Финьо, насколько это вообще было возможно в венке из ромашек. Округлый носик и лоб наморщились, опустились уголки глаз, украшенные тёмными ресницами. - Нет конечно. Если честно, то, наверное, пить бы я не стал. Поначалу если только. Потом бы продолжил жить как-то. Не знаю, как бы я справлялся, но сдаться бы себе не позволил. У меня война, братья, спасибо хоть с клятвой проблем больше нет, не считая этого волка треклятого. Союзы в конце-концов с другими поселениями, которые расторогать нельзя. Оставить бы все это я не мог. Постарался бы не натворить настолько много дел, чтобы в случае смерти остаться навечно в Чертогах. Ты бы тогда вряд ли был доволен. Этот ответ Финьо устроил уже больше, во всяком случае, складки на лбу разгладились, и он отпустил плечи Нельо, так что тот смог коротко коснуться уголка его губ своими. - Скучал бы ты я думаю недолго. А то знаю, как ты мне верность блюдешь обычно. - Скучал бы. Правда. И я бы никогда не смог никого полюбить так же как, как люблю тебя. До этого серьёзное выражение его лица стерла лукавая улыбка. Оставить признание ничем не подпорченным гордость Майтимо не позволяла, так что смягчив голос и отведя взгляд он продолжил. - Насчет же верности... Во-первых, ни о чем таком мы не договаривались. И что, если я тебе скажу, что каждый раз, когда с кем-то тебе изменяю, то представляю, что ты на его или её месте? - Что извращенец ты! Я надеюсь только, что ничего такого ты с ними не вытворяешь, на что я не согласен был бы! Феаноринг довольно улыбнулся, тем более радуясь, что прямо сейчас со скамейки его спихнут вряд ли. Сколько бы до этого он не кичился, что чувствует себя хорошо и здоров, но Финьо так и продолжал волноваться и не позволял себе ничего, что с готовностью делал, когда кузен был здоров. Да и сил у него вероятно тоже не хватило бы. - Руссо? - Да? - Ты ведь меня все равно любишь? Обычно за Финдекано не водилось привычки задавать подобные вопросы, как он считал, глупые и странные. Тем более после того, как только что получил ответ на примерно такой же. Он достаточно хорошо знал Майтимо, чтобы понимать, что тот не стал бы притворяться в любви или скрывать подобное. И, хотя порой ему действительно не хватало подтверждение, но прямо спросить он робел. - "Все равно?" И что же такое изменилось? - Издеваешься? Конечно издевается, понял Финьо ещё до ответа. Хотя после сражения с балрогами он и остался жив, но бесследно оно не прошло. Лоб пересекла широкая рана с которой ещё не сняли швы - если бы Майтимо не подоспел вовремя и не подставил меч, то ты вполне могла бы стоить эльда жизни. Тело там, где доспехи примыкали вплотную или только через ткань, украсили ожоги, коснувшиеся, пусть и почти незаметно, и щёк с переносицей. - Прости. Я зря наверное. Люблю. Все же я и сам выгляжу не лучше, а ты все равно самый красивый для меня, независимо от того, сколько у тебя шрамов прибавилось. Жаль конечно, что, когда заживет даже, вряд ли снова родинки появяться где сгорело, но, думаю, как-нибудь переживу это. - Ты не только извращенец, но и фетешист?! - Во-первых,нет. Я как раз сказал, что отсутствие меня вполне устроит. А во-вторых, как будто бы ты не знал этого до того, как мне в любви признался. - Знал. Но менять уже поздно было что-то. Майтимо зевнул и опустил голову обратно на его плечо, закрыв глаза и подтянув ноги на скамейку. - Спать что-ли хочешь? Может внутрь лучше пойдем тогда? - Хочу ещё немного так побыть. Нельо вслушивался в тихий, едва слышный сейчас, стук сердца. Хотелось навсегда остаться так - чувствовать дыхание рядом, видеть, как поднимается и опускается грудь, прижиматься к теплу, изредка только ловя поцелуи и, может даже чаще, улыбки и искорки в синих глазах.