Пролог. 26 июля 2005: Субъект Кеннеди.

Кабинет психологической службы USSS

Леон сидел в просторной комнате, откинувшись на спинку неудобного кожаного кресла. Он не спал нормально уже, наверное, дня три и это читалось по темным кругам под глазами и тому, как подрагивали его пальцы, когда он тянулся к чашке. Кажется, он даже уходил в запой сразу после спасения Эшли Грэхэм, но это не узнает психолог, чья задача проверить его на профпригодность.

Нет, наверняка не узнает.

Перед ним сидела высокая девушка, заправляя очки и усердно что-то писала в блокноте. Кажется, её зовут Кассандра. 

Кассандра Кейн. Так он прочитал в личной папке собственного дела, лежащего прямо перед его глазами.

На столе, поверх папки с его личным делом, лежал ещё один документ. Леон заметил его краем глаза — бланк с эмблемой BSAA и грифом «МЕЖВЕДОМСТВЕННЫЙ ЗАПРОС». — BSAA? — спросил он, кивнув на бумагу. — С каких пор ты консультируешь ребят Редфилда? Кассандра даже не подняла взгляд. — С тех пор, как капитан Редфилд лично попросил взглянуть на профили трёх его оперативников после инцидента в Эдонии. Это не ваша забота, агент Кеннеди. Леон хмыкнул. — Редфилд. Тяжёлый мужик. Весь из себя правильный. Как он тебе? Она подняла глаза. Взгляд был ровным, без единой эмоции. — Он не врёт. Это редкое качество. Леон ничего не ответил. Только пальцы сжали подлокотник чуть сильнее.

Отчет по состоянию агента (Дебрифинг):

dr. Cassandra Cain

Субъект: Леон С. Кеннеди. Пост-операционный период (Испания).

«Наблюдается выраженная тенденция к депрессивному эпизоду. На прямые вопросы отвечает иронией, пытаясь обесценить травматический опыт. Зрачковая реакция при упоминании инцидента с паразитом Лас-Плагас нестабильна. Субъект находился в режиме предельного выживания более суток, неся ответственность за гражданское лицо (Э. Грэм). Рекомендация: отстранение от оперативной работы на 4 недели. Есть риск, что он перестал воспринимать себя вне контекста выполнения миссии». Тишину прервал резкий щелчок автоматической ручки. Леон почувствовал, как напряглись мышцы спины. Инстинкт, который он так и не смог оставить в Испании. Он медленно выдохнул, заставляя себя не хвататься за пустое бедро, где должен был висеть кобур.  Она аккуратно положила ручку рядом с тонкой папкой его личного дела. Следом на полированное дерево лег небольшой черный цилиндр — армейский диктофон с логотипом FOS. Психолог коснулась сенсорной панели, и в тишине комнаты вспыхнул крошечный,красный огонек записи. – Субъект: Леон Скотт Кеннеди. Дата: 26 июля. Психологический дебрифинг по инциденту в Испании, – голос Кассандры был ровным, почти механическим, ударяя по вискам Леона. – Леон, давай вернемся к моменту в лаборатории. Что ты почувствовал, когда ввел себе антидот? Когда паразит внутри тебя погиб? Леон сидел в этом стерильно-белом кабинете, и звук собственного имени, произнесенного лишенным эмоций голосом Кассандры, подействовал на него хуже, чем скрежет когтей регенерадора по металлу. – Словно из меня вырвали часть хребта, – глухо ответил он. Он вспомнил то ощущение: как по венам ударил жидкий лед, вступая в схватку с дрянью, что уже начала вить гнездо в его легких. Секунды растянулись в часы, пока тварь корчилась у него под ребрами в предсмертной агонии. – Стало... пусто, — добавил он, и его пальцы непроизвольно сжались, будто нащупывая рукоять ножа, которого не было. - Но за ней пришло осознание, что сотни людей там... в деревне, в замке... они не получили антидот. Для них очищение наступило только со смертью. Мы просто перемалывали их в фарш. Он замолчал, глядя на психолога. Она сидела идеально прямо, ее ручка замерла над блокнотом. Леон ждал. Ждал, что она скажет хоть что-то человеческое, даст ему подтверждение того, что он все еще «нормальный», что этот ужас можно оставить там, за океаном. – Ты винишь себя в том, что выжил?– спросила она, и звук чиркающей ручки снова прозвучал по бумаге  Леон горько усмехнулся. Этот вопрос был таким...обычным. Таким «штабным». Он подался вперед, сокращая дистанцию, так, что теперь он видел свое отражение в ее очках. – Я виню себя в том, что привыкаю к этому.Скажи мне, док... Ты просмотрела записи с моей камеры. Как по-твоему, человек, который заколол своего бывшего наставника в руинах древнего храма, вообще имеет право на «нормальную» жизнь? На отпуск? – Леон, работа в офисе или отпуск - это не награда, — она наконец подняла на него глаза, и взгляд её был холодным. — Твои действия в отношении Джека Краузера - это ликвидация биологической угрозы. Ты устранил объект, который перестал быть человеком. Это статистика.

Она сделала короткую пометку: «Фиксация на моральном аспекте ликвидации. Рекомендуется повторный тест на внутренний конфликт».

– Моя задача как криминалиста – не отпускать тебе грехи, а убедиться, что ты не привез это «убийство» с собой в Вашингтон в виде кошмаров, которые помешают тебе нажать на курок в следующий раз. Ты здесь не для покаяния, Леон, а для подтверждения боеспособности. – Давай вернемся к фактам. Смерть пилота Майка. Твой пульс в тот момент, судя по датчикам, подскочил до критической отметки. Это была ярость или потеря контроля? Опиши свои эмоции в момент уничтожения зенитных установок после гибели прикрытия. Леон заметно напрягся, его взгляд стал жестче. Его раздражала то, как без эмоционально она говорила, это задело за живое, заставив сработать профессиональную гордость. – Это был расчет, – коротко бросил он. – Эмоции мешают целиться. Я просто выполнял задачу по зачистке сектора. Голос криминалиста психолога ровный, механический, лишенный даже намека на человечность резал слух сильнее с каждым новым словом. Для неё он был лишь «субъектом», набором биометрических данных и графиков пульса. Он сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Ему хотелось встать, опрокинуть этот стол и спросить, видела ли ты хоть раз, как лицо человека лопается, выпуская наружу склизкие щупальца, прежде чем рассуждать о «эмоциях». Но он остался сидеть. – «Расчет», – повторил он, и его голос прозвучал суше, чем песок в испанских каньонах. – Ты хочешь услышать, что я хладнокровная машина, док? Хорошо. Пусть будет так. Майк был ресурсом. Потеря ресурса усложнила выполнение задачи. Я ликвидировал угрозу, чтобы минимизировать дальнейшие риски для объекта «Орел». Так тебе удобнее записывать? Он подался чуть вперед, сокращая ещё сильнее дистанцию. Она видела этот взгляд много раз, когда агенты пытались соскочить. – Но мы оба знаем, что твои датчики не врут. Мой пульс скакал не из-за «расчета». Когда его вертолет вспыхнул, я хотел только одного – чтобы каждый ублюдок на тех скалах сдох в мучениях. И если ты считаешь, что это делает меня «нестабильным»... что ж, возможно, тебе стоит поискать для этой работы кого-то попроще. Кого-то, кто не помнит вкус крови во рту. Он откинулся назад, сложив руки на груди, и вызывающе посмотрел на твой блокнот. — Что дальше по списку? Моя «странная лояльность» к женщине в красном? Или ты сразу перейдешь к тому, почему я не сдал свой нож в камеру хранения?

«Субъект проявляет вербальную агрессию. Защитный механизм: перенос вины.»

Она медленно отложила ручку. Звук пластика о дерево прозвучал в тишине кабинета как щелчок предохранителя. – Ты спрашиваешь про Аду Вонг? Давай поговорим о ней. Согласно телеметрии, в моменты контакта с ней твой пульс не просто повышался - он выравнивался. Она для тебя не «ресурс» и не «угроза». Она твой анестетик. Единственное, что напоминает тебе о Раккун-Сити и о том, кем ты был до того, как правительство превратило тебя в идеальный инструмент. Она замолчала, давая обдумать ее слова агенту. Леон молчал, но его взгляд, застывший на её губах, выдавал внутреннюю бурю — Твои отношения с ней вызывают вопросы, — продолжила Кассандра, – Это патологическая привязанность к прошлому, которое ты не можешь отпустить. Ты позволил ей забрать образец вируса только потому, что часть тебя хотела, чтобы она победила. Чтобы хоть кто-то в этой истории вышел сухим из воды. Она потянулась к папке и, не сводя с него глаз, вытащила фотографию. Размытый снимок женщины в красном на фоне взрывающегося острова лег на стол прямо перед ним. Кассандра подтолкнула его кончиками пальцев. — Признай это, Леон. Ты не сдал нож не потому, что это оружие. А потому, что это единственная вещь, которая связывает тебя с реальностью, где люди еще умирают окончательно, а не превращаются в марионеток. Леон долго смотрел на зернистый снимок Ады. В тусклом свете ламп его лицо казалось высеченным из камня, но Кассандра заметила, как на его шее едва заметно пульсирует жилка. Он не стал спорить, не стал кричать. Он просто медленно протянул руку и накрыл ладонью фотографию, скрывая красное платье под своими шрамами на пальцах. – Ты отлично справляешься со своей работой, Кассандра, – его голос стал пугающе тихим, лишенным той эмоциональной вспышки, что была минуту назад. – Разложила меня на составляющие, как лабораторный образец. Цифры, пульс, анестетики... Он поднял на неё взгляд. В нем больше не было ярости,только бесконечная усталость. — Может, ты и права. Может, я и правда держусь за этот нож и за неё, потому что боюсь проснуться в мире, где всё, что у меня осталось - это такие отчеты и этот стерильный кабинет. Но если ты запишешь в своем блокноте, что я «нестабилен», кто пойдет туда в следующий раз? Тот, у кого пульс не частит? Тот, кто не сомневается? Он медленно встал, отодвинув стул со скрипом, который заставил бы любого другого вздрогнуть. Но Кассандра лишь занесла ручку над блокнотом. — Если ты хочешь признания, вот оно: я позволил ей уйти, потому что в тот момент это было единственным, что имело смысл в этом безумии. Записывай, док. «Субъект Кеннеди признает наличие человеческого фактора». Леон направился к двери, но у самого порога остановился и обернулся через плечо. — Кстати, о ноже... Ты ошиблась в одном. Я не сдал его не из-за реальности. Я не сдал его, потому что это единственная вещь, которая еще работает, когда у всех остальных заканчиваются патроны или... аргументы. Дверь за ним закрылась с тяжелым, окончательным щелчком. Запись диктофона отключена.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ №4/04 (СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО)

Субъект: Кеннеди, Леон С.

Статус: Агент Секретной службы (спецгруппы).

Результаты дебрифинга: Объект демонстрирует высокую степень адаптации к экстремальному насилию. Однако выявлена критическая точка нестабильности — патологическая привязанность к прошлому (фактор Ады Вонг). Леон осознанно саботировал изъятие улик образца вируса, что подтверждает его эмоциональную зависимость.

Вердикт:

Годен к оперативной работе (Уровень: Альфа).

Группе контроля: Установить скрытый мониторинг всех внешних контактов.

Примечание: Леон Кеннеди - идеальное оружие, пока он верит, что сражается за «правильную» сторону. Моя задача следить, чтобы эта вера не сменилась окончательным разочарованием. Подпись: К. Кейн, криминалист-психолог штаба.

***

Три месяца назад. Штаб-квартира FOS.

Кассандра закрыла папку с делом очередного оперативника и потянулась за чашкой, когда дверь без стука открылась. На пороге стоял мужчина. Крупный, в тактической куртке BSAA, с усталым лицом человека, который видел слишком много и спал слишком мало. — Доктор Кейн? Я Крис Редфилд. Она не встала. Только указала на стул. — Чем обязана, капитан? Он сел. Стул жалобно скрипнул. — У меня проблема. Трое моих людей после Эдонии... они не в порядке. Штатные психологи BSAA пишут отписки. Мне сказали, вы — лучшая. — Кто сказал? — Ханниган. Кассандра сняла очки. — Я работаю только с оперативниками FOS, капитан. Межведомственные консультации требуют согласования. Крис достал из кармана сложенный лист. Протянул ей. — Уже согласовано. Она пробежала глазами. Подпись Ханниган. Подпись директора FOS. И свободная графа: «Согласие привлечённого специалиста». — Вы уверены, что хотите именно меня? Я не мягкая, капитан. Я не глажу по голове и не говорю, что всё будет хорошо. Крис впервые за встречу усмехнулся. Уголком рта. — Именно поэтому вы мне и нужны, доктор Кейн. Моим парням не нужны сказки. Им нужен кто-то, кто скажет правду. Она посмотрела на него. Долго. Изучающе. — Хорошо. Пришлите их ко мне. По одному. Начнём в четверг. Крис кивнул и встал. У двери обернулся. — И ещё, доктор. Если кто-то из FOS будет... создавать вам проблемы. Любые. У меня есть опыт решения таких вопросов. Она приподняла бровь. — Я сама решаю свои проблемы, капитан. — Я не сомневаюсь. Но предложение в силе. Он вышел. Кассандра ещё минуту смотрела на закрытую дверь. Потом открыла папку с профилями оперативников BSAA и начала читать.