Глава 1. Август 04:15: Нью-Йорк.

27 августа 2005 года.

Прошел месяц и один день. Ровно столько потребовалось, чтобы он снова вошел в этот кабинет. Леон сидит на том же стуле, только теперь на нём новый китель, волосы уложены, лицо гладко выбрито. Если бы Кассандра была обычным кадровиком, она бы обязательно поставила печать «Безупречен» и закрыла дело. – Чай, Леон? – Нет, спасибо. Вылет в семь, давайте закончим побыстрее. Его голос звучит слишком ровно. В психологии это, вроде, называют «плоский аффект». Человек тратит столько сил на контроль над эмоциями, что голос превращается в синтезированный звук. Его левая рука лежит на колене, большой палец ритмично вжимается в ткань брюк. Самоуспокоение. – Расскажите о инциденте в Нью-Йорке, – она открывает чистый лист. – В рапорте указано, что вы ликвидировали цель без колебаний. – Так и было, – он смотрит прямо в глаза Прошло, может быть, секунд тридцать с того момента, как он сказал. – Вы не моргнули, Леон. – Что? – Как я произнесла «Нью-Йорк», вы не моргнули ни разу. Вы боитесь, что если вы отведете взгляд, я увижу правду. В кабинете все стало значительно тише, только настенные часы бьют по вискам Леону. Челюсть едва заметно сжимается. – Правда в рапорте, – наконец отрезал он. Кассандра закрыла папку, затем медленно встаёт и направляется к шкафу, убирая папку. Она намеренно входит в его «красную зону», сокращая дистанцию. –По данным вашего браслета, вы не спали тридцать шесть часов, – повторила она, прощупывая почву. – Почему? Кошмары? Леон медленно, почти лениво, перевел на неё взгляд. – Работа, Кассандра, перед вылетом всегда много бумаг. Вы же знаете бюрократию FOS. Решил закончить отчеты, чтобы меня ничего не отвлекало. – И как успехи? — она вернулась к столу, но не села, а оперлась о него, внимательно наблюдая за его руками. — Вы ликвидировали цель, гражданское лицо, инфицированное вирусом «Т». Рапорт говорит, что вы не колебались ни секунды, хотя у него на руках был ребенок. Руки Леона лежали на коленях. Раскрытые ладони, расслабленные пальцы и никакой дрожи – Ребенок не был инфицирован. Цель была. Я убрал риски. Если бы я ждал, через три минуты у меня было бы два трупа вместо одного. Я сделал свою работу. Кассандра замолчала. Это было слишком правильно для агента, она помнила того Леона, который месяц назад разносил её кабинет криками и едва сдерживал слезы при упоминании Раккун-Сити. Тот Леон был живым, а этот заученным. – Хорошо, – она сделала глубокий вдох. – Давайте поговорим о том, что не дает вам покоя уже много лет. Об Аде Вонг. Она ожидала чего угодно, что он отведет взгляд, что желваки на скулах заиграют. Она специально произнесла имя «Ада». Леон не дрогнул. Он даже не моргнул. – Ада Вонг? – повторил он ровно, словно речь шла о вчерашнем прогнозе погоды. – Она сделала свой выбор. Много раз. – И что вы чувствуете по этому поводу сейчас? Леон наклонил голову набок, и его полуулыбка стала чуть шире, приобретая полную отрешенность. – Ада сделала выбор, а я сделал свой. Кто я такой, чтобы судить? Он замолчал, глядя ей прямо в глаза. Датчики пульса на мониторе Кассандры рисовали идеальную синусоиду. Ровно, слишком всё идеально. Кассандра Кейн почувствовала, как по её спине пробежал холод. Она видела перед собой совершенную ложь, упакованную в безупречную форму — Леон... — начала она, но он уже встал. – Вылет в семь, доктор. Мне еще нужно проверить снаряжение. Он подошел к двери, но остановился и обернулся. — Вы искали правду, док. Правда в том, что я всегда был готов к миссиям и не нуждаюсь в помощи. Он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Она точно знала что он лжет, но не могла это доказать. Пока, не могла.

«ДОПУЩЕН К ПОЛЕВОЙ РАБОТЕ. ОГРАНИЧЕНИЙ НЕТ»

***

Нью-Йорк, складской район, за два дня до дебрифинга Вызов поступил в 04:15. Одиночный инфицированный – мужчина, тридцать пять лет, заражён Т-Вирусом примерно шесть часов назад. Стадия – конечная. Вирус пожирал его изнутри. Кожа серая, глаза мутные, но он ещё не потерял остатки разума, не нападал. Он сидел в углу склада и сжимал в руках девочку лет пяти. Живую, но почему-то не зараженную. Леон прибыл на место через пятнадцать минут. Мигающие огни полицейских машин отбрасывали синие и красные тени на мокрый асфальт. Складской район, полупустые улицы, и холодный, пронизывающий ветер с реки. Цель была забаррикадирована в старом ангаре, где раньше хранились морепродукты. Вонь гнили и разложения пробивалась даже сквозь бронежилет. – Ситуация? — Леон обратился к местному командиру отряда S.W.A.T., который нервно мял рацию в руках. – Агент Кеннеди, слава богу. Он там один. Но... – офицер запнулся, – у него ребёнок Леон молча кивнул. Он поднял свой стандартный пистолет, проверил магазин. – Ребенок инфицирован? – Нет. По нашим данным, здоров. Просто... заперся там с отцом, видит его. Не понимает. Леон проигнорировал чужой ужас в голосе. Он знал свою работу. — На штурм не идем. Слишком много рисков. Я зайду один. — Но, агент... — Отбой. Вы охраняете периметр. Если я не выйду через пять минут, бросаете гранаты и сносите ангар. Он толкнул дверь. Металл заскрежетал. Внутри было темно, только тусклый аварийный свет пробивался откуда-то сверху. И запах. Тошнотворный, сладковатый запах крови и гниения, Он нашел его в центре склада. Мужчина сидел, прислонившись к стене, спиной к Леону. Кожа была серой, глаза запали, руки тряслись. Вирус уже начал ломать его тело, превращая в нечто иное. На его коленях спал маленькая девочка, лет пяти, прижавшись к отцу. Девочка не плакала. Она смотрела на мужчину, возможно отца. Человек, который ещё не ушёл, который держится. – FOS, –тихо сказал Леон, опуская ствол. – Я здесь, чтобы помочь. Мужчина поднял голову, из его рта вытекла тёмная слюна, но он не зарычал. Он прохрипел: – Не... не трогай её. – Я не трону, – Леон сделал шаг вперёд, убирая пистолет в кобуру. Нарушение всех протоколов. – Ты держишься…достойно. Но скоро станет хуже Мужчина кивнул. Его руки тряслись, но он не сжимал девочку слишком сильно. – Она...– прошептал он. Леон опустился на корточки в трёх метрах от них, увидев девочку. Она была в пижаме с единорогами. В одной руке – мишка. В другой – палец отца. – Как тебя зовут? – спросил Леон у неё. – Элли, — ответила девочка. – Папа болеет! Мы ждём врача… Леон сглотнул, он посмотрел на мужчину. У него текли слезы, черные, которые смешались с кровью. – Я не хочу, чтобы она видела…Не смотри на меня, Элли. Закрой глаза, – сказал отец, – Пожалуйста. Сделай так, чтобы она не видела. Леон кивнул. Он достал нож, не пистолет. Пистолет — громко, услышала бы. – Элли, –сказал Леон, глядя на девочку. – Мы с твоим папой поиграем в игру. Ты выйдешь отсюда и закроешь глаза, посчитаешь до десяти. А когда откроешь – папе станет легче. Хорошо? Девочка кивнула, вышла. За стеной послышался детский голос: – Один…два Леон посмотрел на мужчину. Тот кивнул. И прошептал одними губами: «Спасибо».

***

– А где папа? – спросила она. – Уснул, – сказал Леон. – но ему стало легче, пойдем погуляем. Он взял девочку на руки, она была лёгкая. Мишка остался в её руке. – А где доктора? – спросила она. – Врачи придут позже. А сейчас мы поедем туда, где есть мороженое. На улице их уже ждала машина, медики забрали девочку, она не плакала. Сжимала мишку и смотрела на Леона. – Дядя, – сказала она. – Ты же придёшь к папе, когда он проснётся? Леон не ответил. Он просто погладил её по голове и закрыл дверцу. Леон не убил ребёнка,а убил отца. И спас дочь. Но Кассандра не знала, что именно это он называет «не убил ребёнка». И что именно эту ложь он считает своей самой главной правдой.

***

Машина Леона остановилась у серого здания с вывеской:

«Центр временного содержания несовершеннолетних при Департаменте здравоохранения».

Не детский дом, хуже. Временный приют для детей, которых изъяли из семей во время биологических инцидентов. Стерильные стены, дежурные сиделки, никаких плюшевых мишек кроме тех, что приносят с собой. Леон не должен был везти её сам. Протокол предписывал передать ребёнка бригаде скорой ещё на месте. Но девочка вцепилась ему в рукав и не отпускала, когда санитары попытались её забрать. – Дядя, не уходи, – сказала она. — Ты обещал мороженое. Он обещал. По пути он заехал в круглосуточный магазин. Купил пломбир в вафельном стаканчике. Она ела молча, глядя в окно. Мишка так и остался у неё на руках. Леон не решился его забрать. Сейчас они стояли у входа в приют. Элли доела мороженое, вытерла губы тыльной стороной ладони. – А папа придёт? Леон опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Посмотрел в её глаза – светлые, ещё не понимающие. – Папа не придёт, Элли. Я тебе соврал. Прости. Она не заплакала. Она просто кивнула, как будто знала. Как будто взрослые всегда врут. – а ты придёшь? Леон молчал несколько секунд. Потом достал из кармана свой значок FOS. На обратной стороне был написан его позывной и служебный номер. – Держи. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь - покажешь этот значок любому полицейскому. Скажешь «Леон» и они найдут меня. Элли взяла значок. Спрятала в карман пижамы, рядом с мишкой. – можно я буду звать тебя дядей Лёней? – спросила она. – Папа разрешал. Только хороших. Леон сглотнул. Кивнул. – Можно. Он проводил её до дверей, передал дежурной медсестре, заполнил бумаги. Указал своё имя как контакт для экстренной связи – нарушение всех правил, но кого это волнует. Когда он вышел на улицу, в машине он просидел пять минут. Смотрел на пустое пассажирское сиденье. На пятно от мороженого на обивке. Потом он достал телефон. Набрал сообщение. Не отправил. «Я могу её удочерить?» Стёр. «Кто за ней присмотрит?» Стёр. Ничего не написал. Убрал телефон. Завёл двигатель. Через день он сидел в кабинете Кассандры и ровным голосом говорил, что не убивал ребёнка. Он не убивал. Он просто оставил пятилетнюю девочку в казённом учреждении, дал ей значок и уехал. И это, возможно, было хуже, чем убить.