Часть 22

      Наконец я решил развернуться в лаборатории поместья на полную катушку, приступив к разработке зелий для оборотней. Помогло то, что вместе с дедом мы слетали в Лондон за книгами магглов о физиологии псовых, что оказалось специфичной литературой, потребовавшей от меня прикупить еще стопку учебников биологии, химии и некоторых университетских предметов. Мозги скрипели, но вылавливали необходимые нюансы. Особенно помогли данные из ветеринарной фармакологии: оттуда я переписал воздействие некоторых веществ на организм домашних собак, а также те, контакт с которыми псовым был противопоказан. Таким образом, набирая базу данных для исследования, я готовился к экспериментам и в принципе исследованию того, чем именно является ликантропия. Дедушка, когда узнал об этом, аж присвистнул, но внимательно выслушал мои размышления на тему того, почему текущее лекарство таковым не является, и даже попросил разрешение почитать тетради с записями. Их я, немного смущаясь, передал без проблем, про себя надеясь, что кривоватый плотный почерк не вызовет проблем. Через два дня впечатленный Генри вернул записи мне, отмечая, что того, что уже есть, вполне хватает на звание мастера. Но мы оба понимали, что на простом улучшении текущего эффекта останавливаться я не собирался.       В первых числах июля я написал Римусу и договорился, согласовав этот момент с дедушкой, что тот приедет на недельку в гости в августе, а пока отправит совой пару прядей волос для исследований. Удивительно, но такие образцы содержали достаточно информации для того, чтобы полноценно проверять магическое воздействие, отчего в проклятиях волосы часто использовались для привязки эффекта к конкретному волшебнику. С Сириусом, а точнее Джеймсом и Сириусом, я договорился на начало августа и прядь с головы последнего, чтобы сравнить, есть ли что-то общее в анимагах и оборотнях или смысла пытаться подобрать ключик к лекарству через эту ветвь трансфигурации просто нет.       Как только пришла посылка от Люпина, я взялся варить множество составов, в моей голове способных оказать успокаивающее воздействие на оборотня, включая улучшенный рецепт текущего аконитового зелья. Дело потихоньку сдвигалось с мертвой точки: на отведенной под готовые образцы полке становилось все больше флаконов, содержимое которых действительно работало на проклятых. По крайней мере так показывали результаты специальных заклинаний и реакции с предоставленными Римусом образцами. Кстати, последние в полнолуние показали интересный феномен: отсутствие реакции на Луну. Их свойства не менялись несмотря на то, что подросток явно превращался, а значит ликантропия скорее относилась к болезни духа, а не тела в чистом виде, может даже совмещала в себе оба аспекта. Это не было ни хорошо, ни плохо, и просто корректировало список трав, которые следовало попробовать добавить в составы в ближайшее время. А еще в библиотеке я наткнулся на весьма интересное упоминание о воинах-наемниках, что были перевертышами. Следы их истории остались на страницах книг не только в волшебном, но и обыкновенном мире, а значит как минимум один раз существовали люди, способные сладить с проклятием.       Сегодня погода за окном была солнечной, и после обеда я решил прогуляться с Кузей по прилегающей к поместью территории, а утром – попытаться сварить состав из списка экспериментальных, который должен был адаптировать под организм оборотня Глоток Мира и снотворное в одном флаконе. В теории этот транквилизатор должен будет намертво вырубить на несколько часов оборотня, если тот выпьет его перед превращением, причем отключаться пациент начнет не сразу, а постепенно. Приготовление по расчетам займет часа четыре, так что к обеду буду уже свободен, если, конечно, в котле что-нибудь не рванет.       За основу для снотворной части состава я взял китайский магический пион. Аккуратно выпарив из него экстракт, смешал с обыкновенной валерианой и крыльями лунного мотылька, после чего оставил довариваться на малом огне, периодически левой рукой помешивая состав. Пока один компонент доходил до готовности, сварил измененный вариант Глотка Мира, к лунному камню добавив дремоносные бобы, а также асфодель, отчего состав опасно сильно приблизился по сложности и тонкости приготовления к Напитку Живой Смерти. Пришлось выжать из себя максимум, но ничего не взорвалось, пускай вместо серебристого дыма над котлом вился аквамариновый. Глядя на два компонента, не иначе как случайно поймал за хвост мысль о том, как лучше скрепить состав, и спешно одной рукой стал толочь аконит и шоколад, а другой – заново разогрел снотворное, помешивая то по стандартной схеме. В итоге котел, куда я добавил сначала толченую смесь, а после – разогретое варево, начал исходить двуцветным дымом, отчего я тут же наколдовал на голову воздушный пузырь и, стараясь не паниковать, прибавил огоньку, ускорив помешивания. К счастью, реакция пошла в верном направлении, и через пару минут, когда по ощущениям магия перестала бурлить в составе, я увидел сиреневую полупрозрачную смесь, через которую было видно пурпурный осадок, частично болтавшийся взвесью. От нее исходил серебристый едва заметный дымок, поэтому головной пузырь я не убрал, но процедил смесь во флакон и наскрёб специальной лопаточкой осадок в другую емкость, после чего волшебным образом очистил котел и рабочую зону в целом.       Анализ показал, что у меня получилось: зелье стало чрезвычайно сильным снотворным отложенного действия. Однако в текущей концентрации оно было бы почти смертельно для обычного волшебника, и вырубало бы цель почти сразу на пару дней, а значит надо было играть с пропорциями ингредиентов. И, конечно же, добавлять больше воды, хотя обычно этот шаг не просто снижает качество итогового зелья, но и делает процесс приготовления менее стабильным. Ухватившись за эту несостыковку, раскрутил мысль и понял, что волшебники почему-то просто используют воду, которая оказалась под рукой, никак не проверяя ту на состав. Видимо руководствуются логикой: «Выглядит как вода, не пахнет, на вкус никакая – подходит». А значит можно попробовать дистиллировать ее перед использованием в зелье, как в некоторых зельях обрабатывают ингредиенты при подготовке. Стоит попробовать.       Я уже приготовил два отдельных котелка, а также старинный дистиллятор, как услышал звон часов. Пришлось погасить огонь и, помыв руки, пойти обедать. Удивительно, как до момента отвлечения я не чувствовал, что желудок прилип к спине и готов взвыть китом от несправедливости игнорирования собственных базовых потребностей. Заскочив в комнату, снял верхнюю мантию, в которой работал в лаборатории, и накинул на майку рубашку темно-серого цвета. Застегнув ее не до конца, отправился в столовую и на полпути встретился с дедушкой. За обедом мы не разговаривали, пока не опустели тарелки:       - Вижу, ты что-то все-таки в котле наколдовал, Сев. Не поделишься, отчего так рвануло, что в библиотеке слышно было? – улыбаясь, спросил Генри.       - Просто зелье скрепил экспериментальным способом, - едва слышно прыснув, ответил и коротко пересказал, что именно попытался сделать и что в итоге получилось.       Дедушка присвистнул и с уважением покивал головой, приговаривая:       - Ты действительно невероятный зельевар…       После трапезы я пошел гулять вдоль речки в компании кота, а потом, обернувшись, побегал по лесу, играя с Кузей. В этот раз никого необычного мы не встретили, хотя пару раз мне казалось, что в воздухе витает тот самый легкий аромат лета. На обратном пути я заметил ушастую сову необычного окраса: часть перьев была окрашена в золото, включая те, что, собственно, покрывали «ушки». Острое кошачье зрение позволило заметить, что птица несет в лапах письмо, перевязанное светло-желтой лентой.       Время шло к ужину, поэтому, когда мы вернулись в поместье, то направились в столовую. По пути Кузя запрыгнул мне на плечо и просидел так вплоть до момента, когда я начал мыть руки. Зайдя в помещение, я увидел, что дедушка почему-то нервничает и даже недоволен, но прежде, чем успел сам спросить об этом, он ответил:       - Александр с семьей решили приехать послезавтра.