Глава 6

После слухов о пророчестве, атмосфера вокруг них изменилась: коллеги бросали косые взгляды, шептались за спинами, а некоторые отделы начали саботировать предоставление данных. Однажды утром Гермиона вошла в кабинет и увидела на столе записку без подписи: «Осторожно. Кто‑то намеренно раздувает слухи о пророчестве. И этот кто‑то ближе, чем ты думаешь». Она нахмурилась, перечитала записку, потом подняла глаза на Драко, который как раз входил в комнату. — Ты это видел? — она протянула ему пергамент. — Видел, — он пробежал глазами текст. — И знаю, кто её оставил. — Кто? — Аврорат, — Драко сел за стол. — Они проверяют, не сливаешь ли ты информацию. Из‑за твоих контактов с бывшими Пожирателями. — Что?! — Гермиона вскочила. — Ты хочешь сказать, что… — Да, — он посмотрел ей прямо в глаза.—  Это я распускал слухи по их просьбе. Гермиона побледнела. Несколько секунд она молча смотрела на него, потом резко выдохнула: — Ты… ты использовал меня. Использовал наше сотрудничество, наше пророчество, чтобы устроить какую‑то проверку? — Это не проверка тебя лично, — спокойно ответил Драко. — Аврорат подозревал утечку данных из Министерства. Ты — единственная, кто контактировала с бывшими Пожирателями по вопросам реабилитации. Они хотели понять, не передаёшь ли ты что‑то лишнее. — И ты согласился? — её голос задрожал  от гнева. — Ты согласился сделать из меня подопытную крысу? — Я согласился помочь выяснить правду, — он не отвел взгляда. — Без доказательств Аврорат не мог бы начать официальное расследование. Это был единственный способ проверить гипотезу без скандала. — Гипотезу?! — Гермиона схватила со стола папку и швырнула её на стол. — Ты поставил под удар всё: наш проект, доверие коллег, саму идею нашего сотрудничества! И ради чего? Ради паранойи Аврората? — Ради безопасности. — жестко ответил Драко. — Если бы утечка действительно была, последствия могли бы быть катастрофическими. Ты сама это понимаешь. — Понимаю,— она сделала шаг вперед.— Но ты мог хотя бы сказать мне. Предупредить. Объяснить. Вместо этого ты сделал меня пешкой в своей игре. — В нашей игре.— поправил он.— Я тоже рисковал. Если бы правда вскрылась раньше времени, моя репутация тоже была бы уничтожена. — Но ты всё равно это сделал.— она покачала головой.— Без моего согласия. Без обсуждения. Просто взял и использовал меня. Следующие несколько дней Гермиона избегала Драко. Она работала в одиночку, передавала отчёты через ассистентов, а на совещаниях держалась отстранённо. Драко пытался заговорить с ней, но она отворачивалась. Лишь на пятый день он перехватил её в коридоре: — Грейнджер, нам нужно поговорить, — произносит Драко. Гермиона останавливается, но не поворачивается к нему. — Нам не о чем говорить, Малфой. Я всё поняла, — холодно отвечает она. Драко делает шаг вперёд, но держит дистанцию. — Нет, не всё. Ты видишь только то, что хочешь видеть, — настаивает он. Гермиона резко оборачивается. — И что же я, по‑твоему, не вижу? Что ты не предатель, а благородный спаситель? — с сарказмом спрашивает она. — Я не говорил «благородный». Я говорил «необходимый», — спокойно возражает Драко. — Аврорат подозревал утечку информации из Министерства. Твои контакты с бывшими Пожирателями — самый очевидный повод для подозрений. Гермиона сжимает кулаки. Её голос звучит резко: — О, как удобно! Значит, вместо того чтобы проверить факты, они решили устроить спектакль с пророчеством? И ты согласился стать кукловодом? — Это был единственный способ проверить гипотезу без официального расследования, — объясняет Драко. — Если бы Аврорат начал копать открыто — скандал, приостановка проектов, паника… Гермиона прерывает его, её голос дрожит от гнева: — И ты решил устроить тайную проверку. За моей спиной. Используя нас — наше сотрудничество, наше… — она запнулась, но тут же продолжила твёрже, — то, что мы построили. — Послушай, — Драко смотрит ей прямо в глаза. — Когда я согласился на план, я уже знал, что ты чиста. Гермиона замирает и холодно спрашивает: — Откуда? — Я проверял. Негласно. Изучил все твои контакты, переписку, перемещения за последние полгода. Ни одного подозрительного взаимодействия. Ни одной встречи без свидетелей. Ни одной попытки получить доступ к закрытым данным, — перечисляет Драко. — Ты шпионил за мной, — тихо произносит Гермиона. — Анализировал ситуацию. Разница есть, — возражает Драко. — Но Аврорату нужны были доказательства, которые можно предъявить официально. Они требовали провокации — чтобы увидеть реакцию тех, кто мог быть заинтересован в твоей дискредитации. — То есть ты распустил слухи о пророчестве, чтобы посмотреть, кто на них клюнет? — уточняет Гермиона. — Именно, — кивает Драко. — Если бы за утечкой стояли люди, желающие разрушить наше сотрудничество — они бы отреагировали. Напали бы на тебя, попытались саботировать проекты, использовали бы панику вокруг пророчества. — И что? Кто‑то отреагировал? — в голосе Гермионы звучит напряжение. — Никто. Ни один подозрительный контакт. Ни одной попытки использовать ситуацию. Это подтвердило мою гипотезу: ты чиста. А слухи были лишь инструментом, — уверенно говорит Драко. После короткой паузы Гермиона произносит: — Почему ты не сказал мне? Почему не предложил помочь? Мы же команда. Или должны были ею быть. Драко смотрит ей в глаза и тихо отвечает: — Потому что это был риск. Если бы правда вскрылась раньше времени — твоя репутация была бы уничтожена. Аврорат не стал бы разбираться, кто прав, кто виноват. Они бы просто закрыли проект и отстранили тебя. Я хотел защитить тебя — пусть и не самым честным способом. — Защитить? Ты использовал меня как наживку! — восклицает Гермиона. — Нет. Я использовал слухи как приманку. А ты была… индикатором. Если бы ты действительно что‑то передавала — реакция последовала бы. Но её не было. Значит, подозрения были беспочвенны, — терпеливо объясняет Драко. Гермиона вздыхает и проводит рукой по волосам. — Ты мог хотя бы предупредить. Дать мне выбор, — в её голосе слышится усталость. — Мог. И за это прошу прощения. Не за сам план — он был необходим. А за то, что не обсудил его с тобой. Мы договорились о профессиональном сотрудничестве, а я нарушил это доверие, — искренне говорит Драко. Гермиона долго смотрит на него, потом отворачивается к окну. — Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты это сделал. А то, что ты даже не подумал, что я могу помочь. Что я могла бы предложить лучший способ проверки, — тихо произносит она. — Я недооценил тебя. Признаю. Думал, что защищаю проект и тебя, а на деле просто проявил высокомерие, — признаёт Драко. Гермиона поворачивается к нему и твёрдо говорит: — Давай проясним раз и навсегда: никаких тайных планов. Никаких «ради общего блага» за моей спиной. Мы работаем вместе, значит, вместе принимаем решения. — Согласен. Никаких секретов. Только факты, логика и взаимное уважение, — кивает Драко. — И ещё одно: никаких иллюзий насчёт чувств. Это всё ещё чисто профессиональные отношения, — подчёркивает Гермиона. — Разумеется. Никаких чувств. Только работа, — подтверждает Драко. — Отлично. Тогда вернёмся к отчётам по артефактам. У нас куча дел, — Гермиона разворачивается, готовая идти. — Да. И… спасибо, что выслушала, — добавляет Драко. — Не за что. В следующий раз просто говори прямо, — чуть заметно улыбается уголком рта Гермиона. — Договорились, — кивает Драко. Они разворачиваются и идут обратно к кабинетам — уже не как оппоненты, а как партнёры, которые прояснили границы и восстановили доверие. Ранним утром в Министерстве магии прозвучал сигнал тревоги — сработал магический детектор хранилища артефактов. Драко, прибывший одним из первых, увидел столпотворение у дверей хранилища. Старший аврор Грейвс показывал коллегам отпечаток ладони на защитной пластине двери. — Смотрите, — Грейвс ткнул пальцем. — Отпечаток Грейнджер. И свидетели подтверждают: она проникла сюда в 2:17 ночи. Драко подошёл ближе. На пластине действительно виднелся отпечаток с характерным узором защитных чар, наложенных на каждого сотрудника с доступом. — Это не она, — твёрдо сказал Драко. — Кто‑то использовал Оборотное зелье. — Мы проверили, — покачал головой Грейвс. — Никаких следов зелья в здании. Но отпечатки, записи камер слежения, показания охраны — всё указывает на Грейнджер. Гермиона появилась через полчаса — бледная, но собранная. Её волосы слегка растрепались, а глаза горели решимостью. — Я не брала амулет, — сказала она без предисловий. — Кто‑то использовал моё лицо. — Я знаю, — кивнул Драко. — Но доказательства говорят против тебя. — Кто мог это сделать? — она задумалась. — У кого есть доступ к моим волосам или другим частицам для зелья? — Любой, кто был рядом с тобой в последние дни, — он помрачнел. — И это сужает круг подозреваемых. Они прошли в пустой конференц‑зал. Гермиона достала блокнот: — Давай рассуждать логически. Кому выгодно меня подставить? — Тем, кто против нашего проекта, — Драко сел напротив. — Эллиот открыто критиковал нашу работу. — Но он не мог знать рецепт Оборотного зелья… — начала Гермиона. — Зато он курирует лабораторию алхимии, — перебил Драко. — У него есть доступ ко всем ингредиентам и записям. Вечером того же дня Драко получил сову от отца: «Драко, я слышал о скандале с Грейнджер. Если ты продолжишь её защищать, это отразится на репутации семьи. Малфои не должны ассоциироваться с предателями. Прими правильное решение. — Люциус Малфой» Он сжал пергамент в руке. Нарцисса, стоявшая у окна, обернулась: — Что пишет отец? — То, чего я ожидал, — Драко бросил письмо в камин. — Он требует, чтобы я отрёкся от Гермионы. — А ты? — мягко спросила Нарцисса. — А я не могу, — он поднял глаза. — Потому что знаю: она невиновна. И если я сейчас отступлю, я предам не только её, но и всё, во что мы с ней поверили. — Ты вырос, — Нарцисса улыбнулась. — Я горжусь тобой. Следующим вечером, когда Драко возвращался домой через парк возле Мэнора, из тени вышел человек в потрёпанном плаще. Его лицо было частично скрыто капюшоном, но Драко узнал его — это был Антонин Долохов, выживший Пожиратель смерти. — Малфой, — прошипел Долохов. — Ты забыл, кто ты есть? — Я помню, — холодно ответил Драко. — И я больше не часть вашего мира. — О, но ты всё ещё Малфой, — Долохов сделал шаг вперёд. — И семья должна поддерживать семью. — Моя семья — это Нарцисса и отец, — отрезал Драко. — Не вы. — Глупо, — Долохов усмехнулся. — Потому что я знаю, что ты помогаешь этой грязнокровной Грейнджер. И если ты не достанешь для меня амулет, который она якобы украла… — Ты что, шантажируешь меня? — Драко сжал палочку. — Называй как хочешь.— Долохов не сдвинулся с места.— Если завтра к полуночи амулет не будет у меня, я расскажу старым союзникам, как ты защищаешь врага. И поверь, они не забудут. — Ты не получишь амулет,— Драко поднял палочку.— И не угрожай мне. — Посмотрим,— Долохов отступил в тень.— У тебя есть время до полуночи. Драко понимал, что времени мало. Он направился в архив и запросил записи о последних перемещениях сотрудников возле хранилища. Через час он нашёл зацепку: в ночь кражи кто‑то активировал портал в подсобное помещение рядом с хранилищем; следы магии указывали на использование Оборотного зелья — слабые, но уловимые; доступ к хранилищу имел ограниченный круг лиц, включая заместителя министра Эллиота. Он тут же отправился к Гермионе. Она сидела в своём кабинете, окружённая пергаментами. — У меня есть доказательства, — сказал он, кладя перед ней записи. — Кто‑то использовал Оборотное зелье, чтобы подставить тебя. И у меня есть подозреваемый. — Кто? — она подняла глаза. — Эллиот, — Драко указал на записи. — У него был доступ к зелью — он курирует лабораторию алхимии. И мотив: он всегда был против нашего проекта. — Но почему? — нахмурилась Гермиона. — Потому что наш успех подрывает его авторитет. Мы показали, что межфакультетное сотрудничество работает лучше его старых методов. Они нашли Эллиота в его кабинете. Тот спокойно пил чай, когда они вошли. — Мистер Эллиот, — начал Драко. — У нас есть доказательства, что вы использовали Оборотное зелье в ночь кражи амулета. — Смешные обвинения, — он усмехнулся. — У вас нет доказательств. — Есть, — Гермиона положила на стол записи. — Следы магии, активация портала, доступ к зелью. И главное — мотив. Вы пытались дискредитировать наш проект. Эллиот побледнел: — Вы ничего не докажете. — Уже доказали, — Драко достал флакон с остатками зелья, найденный в подсобке. — Это ваше? Эллиот вскочил, но дверь кабинета уже заблокировал аврор, вызванный заранее. В тот же вечер Драко встретился с Долоховым в назначенном месте — у старой заброшенной аптеки на окраине Лондона. — Амулет? — прошипел тот. — Нет, — Драко стоял прямо. — Но у меня есть кое‑что другое. Он бросил ему пергамент: — Это показания Эллиота, признавшего, что он подставил Гермиону по твоему заказу. Ты нанял его, чтобы дискредитировать нас и получить доступ к амулету. Долохов побледнел: — Ты лжёшь! — Нет, — из тени вышли авроры. — Грейвс, арестуйте Антонина Долохова за попытку кражи магического артефакта и шантаж. В последствие всего произошедшего:  Эллиот и Долохов были арестованы; Гермиона была полностью оправдана — Аврорат публично принёс извинения; их проект получил дополнительную поддержку Министерства как образец честного и эффективного сотрудничества; репутация Драко укрепилась — он показал, что ставит справедливость выше семейных интересов и угроз прошлого; Люциус, узнав о поступке сына, впервые за долгое время посмотрел на него с уважением. На следующий день он прислал Драко записку: «Я ошибался. Ты поступил как настоящий Малфой — с честью». Вечером они сидели в кабинете Драко. На столе стоял чай, а за окном садилось солнце. Тени от книжных полок ложились на пол причудливыми узорами. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона. — Ты мог отступить. Но ты выбрал правду. — Я выбрал то, что правильно, — он посмотрел ей в глаза. — И то, во что верю. Мы с тобой построили что‑то важное — партнёрство, основанное на доверии. И я не позволю никому это разрушить. — Даже семье? — она чуть улыбнулась. — Особенно семье, — усмехнулся Драко. — Они научили меня чести. И сейчас я следую этому уроку. Гермиона встала, подошла к окну и сложила руки за спиной. — Знаешь, Малфой, — бросила она через плечо,— ты иногда бываешь невыносима высокомерен. Драко откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — А ты, Грейнджер, слишком любишь всё усложнять. — Зато я не прячусь за фамильной гордостью,— парировала она, оборачиваясь. — Гордость — это не слабость, — он поднялся и сделал шаг к ней. — Это опора. — Опора, которая мешает видеть правду, — Гермиона не отступила. — Ты до сих пор не признаешь, что иногда ошибаешься. — Признаю, — Драко подошёл вплотную.— Но только тогда, когда это действительно так. И сейчас я признаю: я был неправ, когда недоверился тебе сразу. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Напряжение между ними было почти осязаемым — смесь раздражения, уважения и чего‑то ещё, что они оба предпочитали не называть. Без слов Драко наклонился и коротко поцеловал её. Это был привычный жест — не проявление любви, а скорее форма невербального общения, способ снять напряжение и подтвердить связь, которую они выстроили. Гермиона ответила на поцелуй так же легко, без лишних эмоций. Когда они отстранились, Гермиона фыркнула: — И всё же ты невыносим. — А ты — невыносима, — усмехнулся он. — Но,кажется, это работает. — Работает, — согласилась она. — Потому что мы честны друг с другом. Даже когда злимся. — Именно, — Драко отошёл к столу и взяла чашку чая. — Никаких иллюзий. Никаких фальшивых чувств. Только правда. — И взаимное уважение, — добавила Гермиона, возвращаясь к креслу. — И оно, — кивнул он. — Так что насчёт завтра? — В девять, — подтвердила она. — И, Драко… — Да? — Спасибо. За то, что выбрал меня. Не как… ну, ты понял. А как партнёра. — Всегда пожалуйста, — он слегка поклонился.— Партнёр. Гермиона осталась ещё на час. Они разобрали оставшиеся отчёты, обсудили план на следующую неделю и даже посмеялись над нелепой запиской от коллеги, перепутавшего даты совещаний. Когда она собралась уходить, Драко проводилеё до двери. — До завтра, Грейнджер. — До завтра, Малфой, — она улыбнулась уголком рта. — И помни: никаких секретов. — Никаких, — подтвердил он. Она вышла, а Драко закрыл дверь и вернулся кстолу. Взгляд упал на браслет с гравировкой «Veritas et Fides» («Истина и Верность»), лежащий рядом с чернильницей. Он взял его, повертел в руках и аккуратно положил обратно. «Истина — в честности наших намерений, — подумал он. — Верность — в соблюдении договорённостей. И в том, что мы не позволим эмоциям встать на пути нашего дела». Он собрал бумаги, погасил свет и направился к выходу. Завтра будет новый день, новые задачии новые вызовы — но теперь они готовы к ним, как никогда прежде. Их партнёрство стало крепче, их доверие — глубже, а границы — чётче. И это было именно то, что нужно для успеха.