Авантюрин

Вечер у Дори начался просто: бутылка красного, приглушённый свет гостиной и старый друг, явившийся без предупреждения. Авантюрин сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и задумчиво вращал бокал в пальцах. Свет люстры дробился в гранях стекла, отбрасывая крошечные рубиновые блики на его белый сюртук. Вино в бокале лениво колыхалось, оставляя на стенках густые маслянистые дорожки. В комнате пахло терпким танином и цветочным духами Дори, осевшими на обивке дивана. — Вино отличное, — Произнёс он, делая маленький глоток. — Терпкое, с долгим послевкусием. Где брала? — В той маленькой лавке у порта, — Дори отпила из своего бокала и поболтала ножкой, наблюдая, как рубиновая жидкость стекает по стеклу обратно. — Хотела узнать твоё мнение, прежде чем брать ещё. Ну, что скажешь о себе? Мы сто лет не виделись. Авантюрин откинулся на спинку кресла и усмехнулся. Пламя свечи на журнальном столике отразилось в его зубах. — Что обо мне говорить? Работа, деньги, скука. Решил, что сегодня мне нужно что-то иное, — Он снял затемнённые очки и отложил на столик. Стекло тихо звякнуло о дерево. — И, кажется, не прогадал. Дори хихикнула и поставила бокал на столик. Стекло коснулось дерева с глухим стуком. Она подпёрла подбородок ладонями и подалась вперёд. Свет люстры скользнул по её чёрным волосам, высветив глянцевый блеск прядей. — Вот такого Авантюрина я узнаю. Вечно тебе скучно, вечно нужны острые ощущения. И что на этот раз? — Предлагаю сыграть, — Он выудил из внутреннего кармана сюртука серебряную монету. Металл тускло блеснул в свете свечи. Монета затанцевала между его костяшек — привычный, отработанный жест шулера. — В монетку. Орёл или решка. Проигравший исполняет желание победителя. Дори хлопнула себя по колену — звук вышел звонкий, резкий. Она широко улыбнулась. — Если это не деньги — я согласна. Ты ведь ещё помнишь, как я тебе последний долг отдавала? До сих пор мурашки по коже. — Помню, конечно, — Авантюрин усмехнулся и подбросил монету. Серебряный кружок взмыл к потолку, ловя отблески люстры, и опустился на тыльную сторону его ладони с тихим хлопком. — Но сегодня ставки иные. Ты называешь сторону. Если угадала — я снимаю с себя вещь. Если нет — ты снимаешь. Посмотрим, сколько раундов ты продержишься. — И это говоришь ты — человек, которого я обыгрывала три раза подряд? — Четыре, — Поправил он, и в голосе проскользнуло тепло. — Но кто считает? Ну так что, орёл или решка? Дори наклонилась вперёд и прикусила нижнюю губу в предвкушении. В её карих глазах плясали отблески свечи. — Орёл. Авантюрин медлил, сохраняя интригу. Тишина в комнате сгустилась, стала почти осязаемой, как воздух перед грозой. Затем он поднял ладонь. На тыльной стороне, прижатая длинным пальцем, лежала монета. Решка. — Досадно, — Протянул он без тени искреннего сожаления. — Плати по счетам, Дори. Что-нибудь одно. — Ладно-ладно, — Она наклонилась и поочерёдно стянула белые гольфы. Ткань скользнула по икрам, обнажая светлую кожу, и Дори отбросила гольфы на диван. — Так сойдёт? Авантюрин проследил за движением её рук. Его взгляд задержался на обнажённых икрах. В свете люстры её кожа казалась почти фарфоровой. — Вполне, — он подцепил один гольф кончиками пальцев, с показной задумчивостью повертел и отложил на подлокотник. Оглядел её с ног до головы. Домашняя футболка и шорты. — Такими темпами от одежды ничего не останется. — Не дождёшься, — Дори лукаво прищурилась, и уголки её губ дрогнули в усмешке. — Продолжаем. Что дальше? — Повышаем, — Он снова взял монету. Серебро идеально легло на его ладонь. — Теперь проигравший выполняет короткое действие. Что именно — решает победитель. Например, подносит бокал. Или пересаживается ближе. Или замолкает на минуту и просто смотрит. Согласна? — Согласна. Решка. Монета взлетела, поймала свет люстры и опустилась на его ладонь. Авантюрин поднял её — решка. — Ну надо же, — Он склонил голову к плечу, и его глаза блеснули. — Ученица снова бьёт мастера. И что же ты хочешь, чтобы я сделал? Дори хмыкнула и пододвинулась ближе. Диван прогнулся под её весом, сокращая расстояние между ними до ладони. Она наклонилась к его уху, и её дыхание коснулось его кожи. — Сними жилет. Только медленно. Будто танцуешь для меня. Авантюрин расхохотался, прикрыв глаза ладонью. Смех волной пробежал по его груди. — Дори, ты играешь грязно. Я в восторге. Он поднялся одним плавным движением — не встал, а именно перетёк из сидячего положения в стоячее. Отступил на шаг, и свет люстры очертил его фигуру: изящные плечи, узкие бёдра, идеальную осанку. Его пальцы коснулись верхней пуговицы жилета. Он расстегнул её — медленно, не сводя с Дори глаз. Ткань разошлась, обнажая полоску белоснежной рубашки. Вторая пуговица. Третья. Он повёл плечами, и жилет соскользнул с них, открывая спину, обтянутую тонким хлопком. Прежде чем повернуться, он бросил взгляд через плечо — тяжёлый, многообещающий. Вышитый на сюртуке павлиний глаз, казалось, смотрел прямо на неё. Жилет упал на пол с тихим шорохом ткани. Авантюрин повернулся обратно и провёл ладонью по собственной груди, спускаясь от ключиц к поясу брюк. Под рубашкой проступили очертания мышц. — Клиент доволен? Дори рассмеялась и хлопнула в ладоши — звук вышел звонким, рассыпавшимся по комнате. — Очень. Но чаевых не будет — ради них надо постараться. Продолжим, мне становится всё интереснее. Он сел обратно — теперь заметно ближе. Диван прогнулся, и их плечи почти соприкоснулись. Тепло его тела ощущалось даже сквозь разделявшие их сантиметры. — Третий раунд, последний перед главным, — Его голос упал до интимного полутона, того самого, что заставляет собеседника наклоняться ближе, чтобы расслышать. — Теперь на кону — желание. Победитель загадывает что угодно. Проигравший исполняет без возражений. Всё или ничего. Ты ещё можешь выйти из игры, Дори. Она откинулась на спинку дивана и закинула руки за голову. Ткань футболки натянулась на груди. В её карих глазах плясал откровенный вызов, а поза говорила громче слов: «Я не боюсь тебя». — Я не выйду. Бросай. Монета взмыла в воздух в последний раз. Серебряный кружок закрутился, вспыхивая бликами, и на мгновение показался маленькой звездой, застрявшей между небом и землёй. Он прихлопнул её к тыльной стороне ладони с глухим, окончательным звуком. И медлил — дольше, чем прежде, растягивая мгновение, как перед началом долгожданного перформанса. — Орёл или решка? — Орёл. Он поднял ладонь. Монета лежала орлом вверх. Чеканный профиль холодно блеснул в свете люстры. — Я выиграл, — Его голос прозвучал тихо, почти буднично. Он отложил монету на столик. Металл звякнул о дерево. — Ты хорошо играла, Дори. Но удача сегодня на моей стороне. – И что же ты хочешь, маленький чертёнок? Он тихо рассмеялся и повернулся к ней, положив ладонь на спинку дивана рядом с её плечом. Пальцы почти касались её волос. Вторжение в личное пространство было медленным, обдуманным, как ход в шахматной партии. — Моё желание простое. Я хочу провести с тобой эту ночь. Хочу, чтобы мы оба забыли обо всём, кроме друг друга. До рассвета, а может, и дольше. Ты согласна? Дори потянулась к нему, опираясь коленом в край дивана. Пружины тихо скрипнули под её весом. Она приблизила лицо к его лицу — так близко, что их дыхание смешалось, тёплое и влажное. От неё пахло вином и чем-то сладким, почти карамельным. — Согласна. Как я могу отказаться от такого предложения? Она поцеловала его — без робости, без предварительных ласк, сразу глубоко и влажно, скользнув языком в его рот. Авантюрин ответил мгновенно: его пальцы зарылись в её чёрные волосы, спутавшись в прядях на затылке. Волосы оказались мягче, чем он представлял, — шёлковые, прохладные. Вторая ладонь легла на её талию и притянула ближе, так что их груди соприкоснулись. Сквозь ткань футболки он чувствовал тепло её тела и частые удары сердца. Несколько секунд они целовались жадно, с тихими, влажными звуками, пока он не оторвался, тяжело дыша. — Спальня, — выдохнул он. Голос охрип, стал ниже. — Где? — Прямо по коридору направо, — Дори поднялась и потянула его за руку. Её ладонь была тёплой и чуть влажной. По пути она стянула футболку через голову — одним резким движением, взлохматив волосы. Ткань полетела куда-то в коридор, в темноту. Она осталась в кружевном бюстгальтере и шортах, и свет из гостиной выхватил из полумрака её спину: изящный изгиб позвоночника, острые лопатки, светлую кожу. Авантюрин не дал ей дойти до двери. Он прижал её к стене в коридоре — не грубо, но властно, так что обои коснулись её спины. Его бёдра вжались в неё, и сквозь ткань брюк она ощутила его возбуждение — твёрдое, горячее, настойчивое. Он наклонился и накрыл губами её грудь поверх кружева. Тонкая ткань быстро намокла от его языка, стала почти прозрачной. Его язык обвёл сосок — раз, другой, — и губы сомкнулись, втягивая. Дори ахнула и выгнулась дугой, отрываясь от стены. Обои под её спиной тихо шуршали. Её пальцы запутались в его светлых волосах — они оказались густыми и неожиданно мягкими. — Ты торопишься, — Прошептала она, и её голос дрогнул. — А ты нет? — Он оторвался от её груди и посмотрел снизу вверх. В полумраке коридора его глаза горели, как два тлеющих изумруда. С губ сорвалась влажная ниточка слюны. — Тогда скажи мне остановиться. — Не скажу, — Дори усмехнулась и потянула его за ворот рубашки дальше, в спальню. Они ввалились в тёмную комнату. Здесь пахло свежим постельным бельём и её духами — теми же цветочными нотами, что и в гостиной, но здесь они ощущались иначе. Единственный источник света — полоска из коридора — ложился на кровать, выхватывая из темноты смятое покрывало. Авантюрин опустил её на кровать. Пружины матраса прогнулись, принимая её тело. Он навис сверху, упираясь ладонями по обе стороны от её головы. Его растрёпанные волосы упали на лоб, грудь тяжело вздымалась под рубашкой. Дори сразу потянулась к пуговицам. Пальцы чуть подрагивали — не от страха, от нетерпения, — и она справилась быстрее, чем ожидала. Пуговица за пуговицей, рубашка распахнулась, открывая его торс. Она провела ладонями по его груди — кожа была горячей и чуть влажной от пота. Под пальцами перекатывались мышцы. Идеальная картина, достойная художника. — Хорошо, что я выиграл, — Произнёс он хрипловато и стянул рубашку с плеч. Ткань упала на пол. Его ладони легли на её грудь, сжали, и большие пальцы обвели соски сквозь кружево — сначала один, потом другой. — Очень хорошо. — Не обольщайся, — Дори расстегнула его брюки одним ловким движением и просунула ладонь внутрь. Её пальцы сомкнулись вокруг члена — твёрдого, горячего, пульсирующего. Кожа была бархатистой на ощупь, а головка — влажной от выступившей смазки. — Может, я специально проиграла. Авантюрин застонал — низко, гортанно, — и его бёдра непроизвольно качнулись навстречу её ладони. Он стянул с неё шорты, отбросил их в темноту. Затем расстегнул застёжку бюстгальтера — та поддалась с тихим щелчком, — и освободил её грудь. Кружево соскользнуло с плеч. Его пальцы скользнули между её бёдер, быстрым движением стягивая последнюю деталь. Продолжили путь, раздвигая влажные складки. Там было горячо и мокро — намного горячее, чем он ожидал. Складки разошлись под его прикосновением, как лепестки, и он провёл подушечкой пальца вдоль всей длины — от входа до клитора, собирая влагу. — Если и так, — прошептал он, наклоняясь к её уху. Его дыхание обожгло мочку, и Дори вздрогнула. — То это лучший проигрыш в твоей жизни. Он спустился поцелуями вниз — неспешно, оставляя влажную дорожку. Губы коснулись шеи, и он почувствовал, как под кожей бьётся её пульс — часто-часто. Ключицы — он обвёл языком ямку между ними. Затем ниже, на грудь — он втянул сосок, почувствовал, как тот твердеет под языком. Когда парень коснулся живота, мышцы под его губами дрогнули и напряглись. У пупка он задержался, обводя его языком по кругу. Затем развёл её бёдра шире и припал губами к лону. Дори вскрикнула, когда его язык скользнул между складок. Крик прозвучал громко и эхом отразился от стен спальни. Он не торопился: обводил набухшую плоть кругами, проникал внутрь — сначала неглубоко, затем глубже, и возвращался. Её вкус был солоноватым, терпким, и он ловил себя на мысли, что не хочет отрываться. Его пальцы впивались в её бёдра, удерживая на месте, а стоны вибрацией отдавались в её теле. Кровать тихо скрипела в такт её движениям. — Чёрт… — выдохнула она, запрокинув голову на подушку. Волосы разметались по наволочке чёрным веером. — Не останавливайся… — И не собирался, — Пробормотал Авантюрин, не отрываясь. Голос звучал глухо, приглушённый её телом. Его язык двигался всё быстрее, жёстче. Влажные звуки наполняли комнату. Он чувствовал, как её бёдра дрожат под его ладонями, как её пальцы сильнее вцепляются в его волосы, прижимая к себе. Её дыхание стало рваным, прерывистым. Когда она была уже на грани — он чувствовал это по тому, как напряглись мышцы её живота, как участились стоны, — он вдруг отстранился и поднял голову. Его губы блестели от её соков в полумраке комнаты. Подбородок тоже был влажным. Он облизнулся, пробуя её вкус ещё раз. — Я хочу быть внутри, когда ты кончишь. Можно? — Да… — выдохнула Дори. Грудь её тяжело вздымалась и опускалась. — Сейчас. Я хочу тебя сейчас. Он стянул брюки окончательно и отбросил их. Теперь они оба были обнажены, и в полоске света из коридора их тела казались вырезанными из мрамора — прямо как статуи в музеях. Он приставил головку к её входу, но не вошёл. Провёл по влажным складкам — раз, другой, — размазывая смазку. Головка скользила легко, почти невесомо, и Дори заёрзала под ним. — Авантюрин. — Произнесла она, и в голосе смешались укоризна и нетерпение. — Ты издеваешься? — Возможно, я не отрицаю. — Отозвался он тихо. — Авантюрин… — Строго повторила Дори. — Хватит... Теперь ты войдёшь в меня или будешь болтать до утра? Он рассмеялся и вошёл — одним глубоким, плавным движением, заполняя её до конца. Её тело приняло его с влажной, тугой теснотой. На мгновение оба замерли, привыкая к ощущению. Дори чувствовала, как он пульсирует внутри неё — мелко, часто. Парень чувствовал, как её стенки обхватывают его длину, сжимаются, подстраиваются. Затем оба застонали одновременно — их голоса сплелись в один. Дори обвила его ногами, и он начал двигаться. Сначала медленно, почти лениво, выходя почти до конца и возвращаясь обратно. Каждое движение отдавалось волной удовольствия, прокатывавшейся по телу от паха до затылка. Их бёдра встречались с тихими влажными шлепками. Кожа к коже — горячо, влажно, интимно. — У тебя потрясающее тело, — Прошептал Авантюрин, наклоняясь к её лицу. Их лбы соприкоснулись. Он чувствовал её дыхание на своих губах. — Я хочу попробовать его во всех позах, которые ты позволишь. — Льстец. — Жарко выдохнула она, подаваясь бёдрами навстречу. Её руки скользнули по его спине, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей при каждом толчке. — Реалист. — Возразил он и ускорил темп. Кровать заскрипела громче — ритмичный, размеренный звук, заполнивший спальню. Их дыхание смешивалось, стоны накладывались друг на друга. Он наклонился и поймал губами её сосок — втянул, прикусил легонько, провёл языком. Дори вскрикнула, выгнулась дугой, отрывая лопатки от матраса. — Быстрее… пожалуйста… Какаваша подхватил её под колени, закидывая ноги выше, и вошёл под новым углом. Член толкнулся глубже — до самого предела, до шейки матки. Дори застонала громко, развратно, не сдерживая голоса. Звук заполнил комнату, прокатился по стенам. Её пальцы впились в его плечи — она почувствовала, как ногти оставляют полукруглые следы на его коже. — Вот так… да… ещё… Он двигался быстрее, жёстче, и ритм их тел ускорялся, как сердцебиение перед прыжком. Влажные шлепки стали громче. Запах секса — тяжёлый, мускусный — заполнил спальню, смешиваясь с остатками её духов. Дори кончила — резко, с громким всхлипом, выгнувшись дугой. Оргазм накрыл её горячей волной, прокатился от низа живота до самых кончиков пальцев. Внутренние стенки сжались вокруг его члена тугим пульсирующим кольцом, и горячая влага окатила его, потекла по бёдрам вниз, на смятые простыни. Её тело сотрясалось в судорогах, мышцы живота конвульсивно сокращались, и она слышала собственные стоны будто со стороны — протяжные, хриплые, сорванные. Авантюрин замедлился, глядя на неё. В полоске света из коридора её кожа блестела от пота. Грудь вздымалась и опускалась часто-часто. Он провёл ладонью по её животу, чувствуя, как дрожат мышцы под кожей. — Отлично выглядишь. — Проговорил парень хрипловато, когда её дыхание немного выровнялось. — Готова продолжать или нужна передышка? — Продолжим. — Дори перевернула его на спину одним резким движением. Он оказался на матрасе, глядя на неё снизу вверх. Она уселась сверху, и её бёдра скользнули по его бокам — влажные, горячие. — Теперь моя очередь вести. — Ого, — Авантюрин усмехнулся. Его ладони легли на её бёдра, слегка шлёпнув упругую кожу. — Мне нравится инициатива. Что дальше? — А дальше ты лежишь и не двигаешься. — Девушка приподнялась, взяла его член в ладонь и направила в себя. Головка скользнула по влажным складкам и вошла — легко, плавно. Дори медленно опустилась, вбирая его до основания. Её глаза не отпускали его глаз. — Хочу посмотреть, сколько ты продержишься. Она начала двигаться — медленно, вращая бёдрами, то почти слезая с него, то опускаясь обратно. Её ритм был нарочито медленным, дразнящим. Авантюрин смотрел на неё снизу вверх: на грудь, подскакивающую в такт, на запрокинутую голову, на то, как её тело принимало его снова и снова — влажное, скользящее, жадное. В полумраке она казалась вышедшей из какой-то древней легенды — тёмные волосы, блестящие глаза, хищная грация движений. — Чёрт.. — Выдохнул он, чувствуя, как контроль ускользает. Напряжение скручивалось в паху тугим узлом. Её размеренные движения доводили его до исступления быстрее, чем любой бешеный ритм. — Ты специально так медленно? — Специально. — Дори улыбнулась и намеренно сжала внутренние мышцы. Он застонал — громче, чем прежде. Её улыбка стала шире. — Тебе же нравится? — Очень. — Его пальцы сильнее сжали её бёдра. — Но если ты продолжишь в том же духе, я долго не выдержу. — Так в этом и смысл. — Дори ускорилась, насаживаясь на него всё быстрее и глубже. Влажные шлепки зазвучали чаще. Её бёдра двигались ритмично, сильно. Вскоре ритм стал рваным, отчаянным. Авантюрин сел на кровати, прижимая её к себе. Теперь они двигались вместе — лицом к лицу, грудь к груди. Её соски тёрлись о его кожу. Их дыхание смешивалось, стоны сплетались. Он обхватил её руками, и её лопатки легли в его ладони. Такие идеальные до дрожи. Хотелось укусить. Их губы встретились — влажно, жадно. Языки сплелись. Поцелуй поглотил стоны обоих. Он чувствовал её вкус — вино, что-то сладкое, и ещё — солоноватый привкус пота на верхней губе. — Я сейчас… — Выдохнула Дори, оторвавшись от его губ. Её голос дрожал. — Давай. — Прошептал он в ответ, утыкаясь лбом в её плечо. Его собственное тело уже было на пределе. — Я тоже. Она кончила первой — с громким криком, выгнувшись в его руках. Её ногти впились в его спину, оставляя длинные царапины. Тело задрожало, внутренние мышцы сжались вокруг него в последнем, самом сильном спазме, — и этого хватило, чтобы Авантюрин сорвался следом. Он кончил глубоко внутри неё, с хриплым стоном, содрогаясь всем телом. Толчки его оргазма совпали с её судорогами, и несколько долгих секунд они двигались вместе в этом общем, размывающем границы ритме. Горячее семя заполнило её, смешиваясь с её собственной влагой. Потом они замерли. Спальня погрузилась в тишину, нарушаемую только их тяжёлым дыханием. Воздух был густым, влажным, пахнущим сексом и потом. Авантюрин всё ещё прижимал её к себе, не размыкая объятий. Он чувствовал, как её сердце колотится о его грудную клетку — часто, сильно, — и как его собственное сердце отвечает ей тем же. — Ну… — Заговорил парень наконец. — Это было значительно лучше вина. Дори рассмеялась. Смех вибрацией прошёл через её тело в его. Она уткнулась лбом в его плечо, и её волосы защекотали ему подбородок. — Значительно. Но я надеюсь, это не всё, на что ты способен? — Это был только первый раунд. — Он откинулся на подушки и увлёк её за собой. Пружины матраса прогнулись под их общим весом. Она легла рядом, и он почувствовал, как её бедро касается его бедра — всё ещё влажное, горячее. — Впереди ещё вся ночь. Что скажешь? — Я скажу, что мне нравится, как ты играешь. — Она провела пальцами по его груди, игриво улыбаясь. — Продолжим? — Спрашиваешь. Он перевернул её на бок, прижимаясь сзади. Её ягодицы легли в изгиб его бёдер, и он поцеловал её в плечо — медленно, нежно, чувствуя губами солоноватый вкус её кожи. Рука легла на её живот, ладонь ощутила, как всё ещё вздрагивают мышцы. За окном шумел далёкий ветер. В комнате было темно, тихо и тепло. Где-то в гостиной на журнальном столике осталась лежать серебряная монета — орлом вверх. Ночь только начиналась. Игра — тоже.