Деликатес

Маэдрос не сразу смог идти. Ноги не слушались, висели плетьми после месяцев на скале. Орк только хмыкнул, глядя на его попытки подняться. Он достал из пыточной сумки длинные иглы и деловито натыкал их в мышцы ног эльфа. Видно было, что тварь знает, куда бить. Вслед за этим орк сунул ему флягу с крепчайшим пойлом, от которого перехватило дыхание. Маэдрос почувствовал, как по жилам разливается жгучий огонь, а в онемевшее тело возвращается злая, чужая сила. Ноги пошли. Удирали они долго, днями. Снага гнал вперед, выбирая самые глухие тропы и старые расселины. Он постоянно останавливался и долго принюхивался к окрестностям, вылавливая в тяжелом воздухе запахи погони или варгов. Наконец орк решил, что свои остались достаточно далеко. Настолько, что можно было позволить себе куховарить. Он развел крохотный, почти бездымный огонь и кинул в помятый котелок кусок вяленой конины. Когда мясо немного размякло в кипятке, он подвинул варево Маэдросу. — Еда, — коротко бросил Снага. Орк уселся напротив, не сводя с эльфа жадного, выжидательного взгляда. Он ждал, когда еда начнет свой путь внутри пленника, ведь для Снаги этот ужин был только началом его собственного пиршества. Маэдрос съел половину. Вторую часть он протянул орку, решив, что тот тоже подыхает с голоду. Но Снага вдруг дернулся и явно подавил рвотный рефлекс. Мясо было сносным, даже для эльфа — ну ладно, для очень голодного эльфа. А это мелкое недоразумение нос воротит, будто ему тухлятину подсунули. — Да что с тобой не так? — офигел эльф, глядя на то, как орка перекосило от вида вареной конины. — Не есть мясо. Никак, — прохрипел Снага, отодвигаясь от котелка подальше, чтобы даже запах не щекотал ноздри. Маэдрос достаточно пробыл в Ангбанде, чтобы знать: там другой еды нет. Там жрут либо мясо, либо друг друга. — Но как? — спросил эльф, не понимая, на чем тогда держится это тощее, жилистое тело. — Ты жрать. Ты срать — я есть. Ваше вкусно, наше плохо, — честно выдал Снага, глядя на Маэдроса с каким-то почти кулинарным восторгом. Тут рвотный позыв подавил уже эльф. До него дошло, почему этот орк так бережно его тащил, почему кормил лучшим куском и зачем вообще затеял это «спасение». Он был для Снаги не героем и даже не пленником, а ходячим комбинатом по переработке невкусной орочьей жратвы в изысканный деликатес.