Фингон. Встреча

Фингон, который пробирался к Тангородриму с одной лишь лютней и безумной надеждой, замер в тенях скал. Он шел снимать Майтимо со стены, готовясь к самому худшему, но встретил их на полпути в неприметном ущелье. Зрелище перед ним предстало запредельное. Его высокий и гордый брат, изможденный до костей, едва стоял на ногах, опираясь на плечо существа, которое Фингон поначалу принял за крупную облезлую крысу. Это был орк — невероятно тощий, жилистый и вонючий. Он не пытался перегрызть эльфу глотку, а наоборот, подпирал его своим костлявым боком и что-то хрипел на ломаном языке. Фингон мгновенно вскинул лук, натягивая тетиву до звона в ушах. Стрела смотрела прямо в перекошенную морду Снаги. Орк замер и вжал голову в плечи, но Маэдроса не бросил, только сильнее вцепился в его лохмотья своими когтистыми лапами. — Стой! Не стреляй, Финьо! — хриплым, сорванным голосом выкрикнул Маэдрос, поднимая уцелевшую руку. — Он со мной. Он вытащил меня. Фингон опустил лук лишь на дюйм, не веря своим глазам. Маэдрос выглядел ужасно, но он был жив. Его правая рука, с распухшими воспаленными суставами, и изуродованная шрамом, грубо зашитым жилами, была явно изломана при извлечении из оков на скале. Снага, почуяв, что смерть в виде эльфийской стрелы пока откладывается, засипел, вытаращив глаза на новоприбывшего. Он выплюнул зазубренные слова, которые так долго учил в пыточных застенках Ангбанда: «Друг. Долг. Я спас. Лембас есть?». Орк переводил взгляд с одного эльфа на другого с таким фанатичным ожиданием, будто Фингон должен был прямо сейчас достать из-за пазухи кусок сияющего хлеба. Снага почти дрожал от нетерпения, втягивая ноздрями чистый воздух, исходящий от одежды Фингона. — Он вытащил меня со скалы, — тихо пояснил Маэдрос, едва удерживаясь на ногах. — Он не может есть мясо. Он хочет работать у нас в нужниках за лембас. Фингон посмотрел на орка, который в этот момент деловито принюхивался к сумке на поясе эльфа, явно уловив там запах настоящей чистой еды. Принц нолдор горько усмехнулся, убирая лук за спину. — — Неисповедимы тропы под звездами, если из самой тьмы пришел тот, кто жаждет нашего хлеба больше, чем нашей крови, — сказал Фингон, подставляя брату другое плечо. — Идемте, пока патрули нас не учуяли, туда, где я смогу накормить твоего спасителя.