Химринг

Когда отряд наконец добрался до Химринга, крепость содрогнулась. Маэдрос, вернувшийся с того света, и Фингон, совершивший невозможное, вели за собой тощее, дурно пахнущее существо, которое семенило следом и испуганно зыркало по сторонам. Келегорм первым выхватил меч, увидев орка в святая святых, но Маэдрос лишь поднял изуродованную руку, и сталь со звоном вернулась в ножны. «Он со мной», — бросил старший брат так, что спорить не рискнул даже Куруфин. Снага получил свое место. Ему отвели каморку у самых дальних нужников крепости, и никогда еще эти заведения не видели такого фанатичного ухода. Орк драил камни до блеска, вычищал стоки с яростью берсерка и принюхивался к результатам своей работы с видом истинного ценителя. Для него это была не грязная работа, а бесконечная дегустация эльфийской диеты, подтверждающая, что он наконец-то дома. Братья Маэдроса долго не могли привыкнуть к новому «слуге». Карантир кривился, проходя мимо, а Амрод и Амрас поначалу подшучивали, подкидывая Снаге в миску куски сырого мяса. Но когда они увидели, как орка начинает буквально выворачивать наизнанку от одного запаха плоти, и как он дрожащими руками прижимает к себе корку черствого лембаса, шутки прекратились. В Химринге поняли: это не шпион и не раб, это дезертир, сбежавший из ада ради вкуса чистоты. Со временем Снага стал местной легендой. Эльфы-стражники начали оставлять ему остатки своих обедов — не объедки, а именно угощение. Орк принимал их с поклоном, выучив все вежливые формы квенья, хотя произносил их все так же хрипло и коряво. Он больше не плакал навзрыд, но каждый раз, когда ему перепадал свежий лембас, его глаза наполнялись той самой влагой, которую в Ангбанде считали признаком слабости, а здесь — признаком живой души. Маэдрос часто приходил к нужникам по вечерам. Он садился на холодный камень, смотрел на свои зажившие пальцы, которые Снага так искусно «выковырял» из оков, и слушал, как орк возится в темноте, напевая под нос обрывки эльфийских песен. В эти моменты Маэдрос понимал, что его спасение стоило того — не только ради него самого, но и ради этого маленького урода, который нашел свой рай в выгребной яме самой северной крепости нолдор.