Часть 5. Гермес

Гермес с Панопой доходят до ровного поля, и тот останавливается. — Разве это проход? — спрашивает нимфа, осматриваясь. — Нет, конечно, — с ухмылкой отвечает он и берет ее за руку. — Держись крепко. Гермес начинает бежать, и Панопа чувствует, как ноги постепенно отрываются от земли. Щелчок, и они поднимаются высоко над землёй, ступая по легким облакам со скоростью света. — О, морские котики! — кричит та, мертвой хваткой держась за руку Гермеса, для которого каждый такой поход — уже привычное дело, а для нее как ураган под водой. Ветер бьет льдом в лицо, растрепывая волосы. Панопа закрывает рот, чтобы воздух не раздувал широко щеки, и старается дышать только носом, что получается через раз. Постоянное ощущение того, что ты сейчас упадешь, доводит до тошноты и перемешивается со страхом и смехом Гермеса. Она даже отвечать не хочет — не то состояние. Дорога до пещеры оказалась очень быстрой, и когда они опускаются на землю, нимфа падает на колени и тяжело дышит. Да ну такие скачки, лучше заплетать в косы ракушки с водорослями. — Ну что, насладилась видами? — Гермес хохочет и всё-таки помогает Панопе встать. — Ещё как. Они заходят в темную пещеру, освещаемую синим пламенем. Бог ведет ее по изученному пути, пока не доходят до стены. — Сейчас твоя роль будет очень важна, — серьезно говорит он. — Я открою дверь между мирами, но сам долго находиться там не могу. Закроются ведь! Поэтому ты, как страж, встанешь здесь, — он указал на полосу на камне. — И будешь удерживать, ведь, думаю, я задержусь. Но если почувствуешь какое-то напряжение от стен, то немедленно убирайся отсюда одна. Не геройствуй, понятно? — Понятно-понятно… — Гермес угрюмо на нее смотрит. — Да! Я поняла. Бог раздвигает камень, перед ним расстилается туман, расползающийся по стенам пещеры. Панопа становится на свое место, и Гермес заходит внутрь, оставляя ее одну. «Ух-х-х… лишь бы не долго стоять здесь… скучно» Туманная пелена никогда ему не нравилась, но каждый раз через нее надо было проходить. Гермес чуть подпрыгивающей походкой идёт вперёд, слыша привычную тишину: ни криков, ни стонов, ни мольб о помощи — ничего. Лишь до ушей долетают звуки липкой травы и низкие удары ног. Не только его, но и других. Когда туман начал рассеиваться, перед ним легла Лета — река забвения. Гермес смотрит на ее черные, как уголь, слизкие волны и вздрагивает, обходя. Не дай, Зевс всемогущий, потерять свои воспоминания! Гермес идёт дальше по старому камню, глазами цепляясь за огромные просторы, не имеющие границ. Не хотелось бы здесь потеряться! Черный свет рассеивали синие огни, придающие не то больше темноты, не то страха. Бог видит, как прибывшие души, ещё не знающие, где они и что здесь делают, глазеют по сторонам без права говорить. Он усмехается, начиная корчить рожицы одной из них, но та отворачивается. Гермес вдыхает и пинает камень прямо в реку. Но и здесь он не остается надолго, ведь чем дольше ты стоишь возле Леты, тем ближе становится превращение в душу, непомнящую даже свое имя. Такая вот страшная река, но Гермесу она уже нипочем! Сколько раз проходил, и ничего плохого не случалось. «Хотя… сейчас время уже другое», — промелькнуло в его мыслях, но мысль сразу убегает, и навстречу приходит другая: «Вот будет умора посмотреть на лицо этого гада Аида! Сидит теперь в своем логове, света Олимпийского не видит». Гермес вприпрыжку доходит до реки Стикс. Запах железа резким спазмом доходит до носа, и бог закрывает его пальцами. Нет, пожалуй, именно это самая отвратительная часть похода перед тем, как попасть в замок Аида. Недалеко от берега стоит лодка, и на ней Харон — перевозчик душ. Гермес пробегает последние клочки земли и запрыгивает в лодку, шатая ее и пугая старика. — Опять ты, — злобно ворчит Харон. — Чуть не перевернул. — Да ладно тебе. И так тут один-одиночек, даже повеселиться не с кем! — Гермес трясет того за плечо, но старик только спихивает руку и принимается грести старыми веслами. — Как у вас тут дела обстоят? — Никак. — Что прям никак? Прям как и души вокруг, которые стали никем? — Гермес громко смеётся над своей шуткой. Его голос единственный слышится в округе. Даже неловко на пару мгновений становится. Харон ничего не отвечает, стараясь плыть быстрее и наконец отставить этого громкого, заносчивого, несмешного, упрямого бога. — Да ну че ты молчишь! Как в первый раз! — Сейчас сам поплывешь. — Всё-всё, — он поднимает руки вверх и молчит пару секунд. — О. О! А если я поплыву, то стану украшением?! Смех глушит Харона, но что ему остаётся? Только грести веслами и терпеть дурака. Гермес, как всегда, смотрит по сторонам, и взгляд его цепляется за прикованное цепями к скале тело. Что оно там делает? Оно очень напоминает… Бог моргает и больше никого не видит. Оглядывается назад, но вокруг только черные стены. «Ну и ладно, показалось». Вскоре река заканчивается, и Гермес выпрыгивает из лодки, снова тем самым шатая ее. — Спасибо, старик! И смотри, не стань табуретом со своей сидячей работой! — подтрунивает над ним бог и убегает, пока тот не кинул в него весло. Поля Асфоделя встречают его своей серостью. Миллионы душ ходят по бескрайним землям и шепчутся между собой, создавая фоновый шум. «Ой, нет, самое худшее — эти поля, а не река!» Гермес, как могло показаться душам (хотя они даже своих мыслей не имели, но в общем...), медленно бежит, но на деле с каждым пройденным шагом ускоряется, не желая ни секунды больше находиться в этом затхлом, пустом в плане эмоций, грустном месте. Трава прилипает к подошве, как будто желая остановить нового жителя этих земель. Но Гермес не ведётся и пробирается сквозь толпы неупокоенных душ. Постепенно серая земля сменяется камнем, и Гермес облегченно выдыхает. Перед ним стоит величественный замок с невероятно острыми краями, сделанный из темного гранита. Один его вид вызывает у бога нешуточные мурашки. «Фу-фу-фу! Поскорее бы уйти отсюда!» Возле ворот сидит Цербер — трехголовый пёс Аида. — А кто у нас такой сладкий здесь охраняет?? — Гермес подносит руку к нему, но тот рычит и почти успевает укусить, если бы бог быстро не среагировал. — Ну и ладно! Я тогда просто пройду-у-у. Пёс остаётся сидеть на месте, скалясь на него. Гермес пробегает и подходит к огромной двери, ведущей в замок: резные прутья в виде узора нечисти обволакивают ее; черепа торчат полукругом вверху. Бог встряхивает плечами и дёргает за ручку, открывая дверь в помещение, заполненное разочарованием, холодным ужасом и затхлой сыростью. Дверь с гулом закрывается, и перед ним, возвышаясь на троне, сидит Аид, закинув ногу на ногу. — Ты долго шел, — оскал пронзил серую темноту, освещаемую только синим пламенем. — Я вижу, ты меня прям ждал. Так сильно хочешь показать свои владения? Но, к твоему глубочайшему сожалению, я уже всё знаю наизусть, — Гермес улыбается, давясь смешком, но мгновенно замолкает, когда атмосфера в тронном зале становится более мрачной. — Правда. Но ты ведь не для этого сюда пришел? Ты пришел за ответами, — голос раздается эхом в пустоте огромного помещения, разносясь по каждой комнате. По каждой норе для мертвых крысок. — Эм... да, — Гермес подходит ближе и облокачивается на ближайшую стену. — Скучаешь по Олимпу? Или только гнить здесь и нравится? — Ох, Олимп, — задумчиво глядя в стену, продолжает он. — Там всё ещё солнечно? Дождь не застилает вам глазки? Один уголок губы Гермеса дёргается — шутка про гниение не удалась. — Ты же знаешь ответ. Для чего спрашиваешь? — Гермес-Гермес, — повторяет он пару раз его имя. — Я говорю не о дожде, а о том, какие тучи и откуда они идут, распуская свои влажные нити по вашей земле. Улыбка с лица полностью спадает, и Гермес поднимается по ступенькам вверх — прямо к трону Аида. — Я не понимаю, о чем ты! — костяшки пальцев, сжатых в кулаки, побелели. — Разве? А я всегда думал, что это твоя забота — искать скрытые смыслы везде, где их даже нет. Ты же на месте долго усидеть не можешь. Как незрелая тень себя ведешь. — Ты! — он подходит к самому трону, чтобы быть наравне с Аидом, и указывает на него пальцем. — Зато ты можешь сидеть на одном месте. Одинокий, мрачный и коварный. Не смей со мной так говорить. Лучше сказал бы спасибо за то, что не нашли тебе замену и оставили на своем месте. — А ты не переходи в прошлое. Вы же, святые боженьки, всегда забываете про него. Будто и не было, — Аид поднимается с трона; рост помогает ему быть выше Гермеса, главнее. — Ты пришел сюда не за выяснением отношений. Аид медленно спускается по лестнице вниз. Каждый шаг отражается об стены, перекликается между собой и врезается в голову. Гермес начинает идти следом, не зная, что сказать такого, чтобы не выплеснуть всю свою ярость на него. Всё-таки нехорошо для бога так себя неосторожно вести. — Ты пришел за ответами, — повторяет он. — Ведь в Олимпе царит ха-аос, — протягивает слово и посматривает на Гермеса. — Меня хоть и нет наверху, но слухи ходят отовсюду. И ты бы не пришел сюда без серьезной причины. Гермес же ничего не говорит, только молчит, растягивая тишину. «Хочется походить по Олимпу в кругу верных богов, а не разговаривать с этим чудовищем» — Молчание означает, что я прав? — Аид улыбается и поворачивается всем телом к нему. Он делает шаг вперёд, уменьшая пространство между ними. Гермес инстинктивно дергается, но остается стоять на месте, как полагается сильному богу. — Ты зол, — почти шепотом произносит Аид. Его слова холодом проникают в уши, и Гермес готов уже что-то сказать, но тот продолжает. — В тебе кипит ярость. Только на кого? Ты видишь врага там, где правда кишит? Или там, где молчание обладает разумом? Гермес громко сглатывает. Естественно, что он злится на него! На кого же ещё? Но про кого говорит этот Аид… — Я… Может, ты знаешь причину того, почему сирены появились у нас? Не ты ли их послал к нам? А лес тоже ты испортил, но чужими руками? — Сирены — легко контролируемые существа, — будто рассуждая, отвечает он. — Но они тоже разумные. Как и ваш лес. Лес со всем связан. А вы смотрите только в мой мир. Опасность же может быть куда ближе… Аид отворачивается, идя по коридору, ведущему в разные части замка. Гермес не останавливается, подбегает и стоит перед богом, преграждая дорогу. — Гермес, у меня тоже есть дела. Я не сижу вечно на троне. Уходи и передай Аполлону мои… соболезнования, — бог усмехнулся. — Скоро ему станет труднее. И он не сможет быть, как Зевс. Он уходит, и Гермес позволяет это, понимая, что для начала ему нужно рассказать всё Аполлону. И тот пусть ломает голову над загадками. В конце концов, это его работа — быть сыном Зевса и разгребать всю грязь.

В это время у Аполлона…

Аполлон зашёл в новостроенное здание: вырезанные мастерами колонны и арки; стены нежных цветов успокаивают, а потолок до чего искусно нарисован! Скоро поставят мебель, и здесь будут жить люди. Он осматривается, проверяет прочность и наличие трещин — всё добротно. За спиной слышатся шаги. Аполлон поворачивается и видит Афину: как всегда с гордо прямой спиной, уверенной походкой и строгим, но заботливым взглядом. — Как тебе новый дом? — интересуется богиня. — Давно я не видел такой красоты. Вы очень хорошо постарались, я восхищен, — Аполлон благодарно улыбается ей, продолжая осматриваться. — Я рада. Но если честно, то я пришла по другому вопросу, — признается она, бог же начинает внимательно ее слушать. — Я слышала о том, что у вас с Посейдоном разногласия. Не помешает это всему? — Ну что ты… Он просто беспокоится, ты же знаешь, что он всегда такой. На своем уме, — усмехается Аполлон, но в мыслях вспоминает последние разговоры. От Посейдона и правда не знаешь, что ожидать. — Беспокоится? Но разве он всегда был таким? — Афина изображает ответную усмешку. — Может, он и много думает, но он никогда не верил в тебя. Ты и сам это понимаешь, но я просто не могла смотреть на то, как он некультурно себя ведет. Будто повелитель не только океана, но и Олимпа. Слова Афины стреляют меткостью и остаются в голове. — Ты же тоже заметил, что его не видно, ни слышно после собрания. Действует сам по себе. Разве так поступает верный брат? Аполлон молчит, понимая суть слов богини. Она права, но… — Я просто хочу, чтобы ты знал, что не все так надежны. А я… я всегда буду рядом, чтобы отличить правду от пустых молчаний, — она касается его плеча и уходит, зная, что после каждого разговора Аполлону нужно время, чтобы всё обдумать.