Часть 4. Аполлон

Собравшись с мыслями, Аполлон понимает, что раз не может помочь царству лесному, то начнет решать проблему сирен. Смотря на тучи, он подумал о том, что вода у их островов могла испортиться, поэтому они приплыли к ним. Наивно, но как один из ответов — подходит. Сейчас же Аполлон стремительно идёт к океану, держа в голове цель: всё разузнать и наконец помочь своему народу. Вода оказалась более холодной из-за отсутствия жаркого солнца, но это никак не останавливает бога, и он быстро в нее заходит, привыкая к прохладе и начиная плыть. Чем дальше и глубже Аполлон плывет, тем больше его свечение угасает: волосы становятся бледнее, одежда обретает зеленоватый оттенок, внутренние силы будто есть внутри, но отстраняются. Лук за спиной дёргается каждый раз, когда он двигает руками, а стрелы приходится часто проверять, чтобы не выпали из сумки от напора воды. Он встречает пару тритонов и океанид, которые сразу поклонились и остановили бога. — Аполлон, можете ли вы сказать причину своего появления? Сейчас здесь не лучшее время для вас. — Мне надо поговорить с Посейдоном. Я уже знаю про сирен, они и к нам в гости пожаловали. — Вы опоздали, — начала говорить одна из океанид. — Посейдон уже уплыл с другими океанидами и тритонами к сиренам. Аполлон нахмурил лоб. — А вы знаете, куда они поплыли? — Извините, Аполлон, но я думаю, что вам не стоит плыть в океанские глубины. — Вы считаете, что раз я в воде, то не бог? — сердито спрашивает Аполлон, сжимая руки в кулаки. — Нет. Просто вы не сможете сейчас ничем помочь Посейдону. Позвольте ему самому у себя в королевстве решить проблему, — вежливо проговаривает тритон. — А сейчас нам необходимо разведать территорию на западе. Морские существа только отплывают, как Аполлон снова говорит: — Я, именем повелителя солнца, приказываю вам сказать, куда отправился Посейдон. Те обернулись, не веря, что это говорит тот самый, по словам правителя морского, неумелый Аполлон. — Хорошо, — вздыхает тритон. — Он в противоположной от нас стороне. Плывите, пока не увидите подземные проходы под солёной землёй. — Спасибо. Аполлон плыл достаточно, чтобы наконец увидеть под океанской глубиной развалины. Он плывет внутрь и осматривается: темно и пахнет замшелыми камнями. Посейдона оказалось нетрудно найти в этих проходах — его голос распространяется эхом обо все стены. Аполлон видит бога, выглядящего до злости спокойным, что настораживает, тритонов, океанид и самых главных, кого они искали — сирен, сидящих на камнях и устремленных взглядом в пол. Он подплывает ближе и прячется за острый камень. Надо кое-что проверить перед тем, как выйдет к ним. — Вы будете говорить или мне вас отправить в вихри за предательство? Вы обещали, что не приплывете в наши земли. Аполлон выдыхает, но не надолго. — Я знаю, что ты здесь, — голос с грубыми нотками указывает прямо на Аполлона. Надо было догадаться, что Посейдон почувствует его. Он выплывает из-под камня и становится рядом с ним, глядя на блестящих, ослепляющих красотой сирен. — Так это ваш выбор? — снова начинает говорить Посейдон. — Умереть ради молчания. Те переглядываются, создавая свою ментальную связь и переговариваясь. — Да будет так, — бог начинает крутить трезубцем, чтобы заковать сирен, но одна из них пропевает: — Мы сами не вздумали бы приплывать, — мелодичный голос разбивается о камни, не давая звуку распространяться на далёкие просторы. Другие сирены смотрят на нее, как бы спрашивая, можно ли такое говорить, на что та кивает. Посейдон опускает трезубец, рассеивая вихрь. — Какова же причина? — О, дорогой Посейдон, никогда бы мы на твои просторы не приплыли. Никогда бы мы сами не сделали тебе плохого. Мы твой, но свободный народ, — сирена плавно разводит в стороны руки, указывая на простор. — Что вы этим хотите сказать? — спрашивает Аполлон, не вынося такого утомительно длинного ответа. Продолжила говорить уже другая сирена: — Нас позвал тот, кто живёт там, где нет света. Где расколы на каждом обрыве, где запрещено песни распевать и плыть туда, куда хотят, — она съежилась и взяла за руку другую, которая закончила их ответ: — Он дал нам силу петь дальше, чем мы можем. Дал блеск, энергию и трепет от глубины другого океана. Мы не могли отказаться от такого наслаждения — его голос глубже нашего. Да простит ли нас дорогой Посейдон? Боги переглядываются, оба понимая, кто это и в чем заключается опасность. — Прощу, если впредь вы не приплывете к нам, как и в прежние сотни лет. — Конечно, дорогой Посейдон, конечно. Мы дорогу забудем, хвосты в песок опустим, больше такого не будет. — Ступайте. Сирены радостно уплывают, на прощание посылая воздушные поцелуи. — Плывём обратно, — Посейдон всплывает наверх, за ним следуют морские обитатели и Аполлон, которому с каждой пройденной волной становилось всё тяжелее плыть. Но не сейчас этому обращать внимание. Направляясь в замок Посейдона, боги, как полагается после важного разговора с сиренами, должны сами поговорить и понять, что делать дальше. — Так… какие наши действия? — спрашивает Аполлон, уже не в силах молчать. — Мы уже поняли, о ком говорили сирены. Мы не можем оставить всё как есть. Нужно сообщить другим богам. — Не стоит спешить. Для начала убедимся, что действительно больше нет проблем, — Посейдон хмурит брови и мельком кидает взгляд на Аполлона, старающегося не отставать. — У тебя есть свои мысли на уме? — Мысли есть всегда и у всех. — Я имею в виду, что ты знаешь что-то ещё, чего не знаю я? — на последнем слове он приложил палец к груди. — Это лишь мои предположения, но я поделюсь ими, — Посейдон останавливается и смотрит на Аполлона. — У нас есть тот, кто выдает себя за другого. Я долго думал, но раз здесь точно снова причастен Аид… Он вздохнул, покачивая головой и махнув трезубцем другим морским обитателям, чтобы те плыли дальше. — Я понимаю, но вроде никто ничего странного не делает. — Это и смущает. Посейдон начинает плыть, а Аполлон плетется рядом, размышляя о его словах и надеясь, что скоро доплывет до родной земли.

***

После ухода сирен всё начало оживать: лес становится зеленее, дриады больше не погибают; урожай плодоносит, радуя Деметру; здания наконец восстанавливаются (только иногда трескаются) — Олимп расцветает. И это не может не радовать сердца Аполлона и Артемиды, какие вместе переживали за сохранность своего дома. Теперь богиня постоянно находится на просторах леса, не занимаясь охотой, а лишь обнимая дриад и ухаживая за деревьями. Глядя на радостные лица богов, Аполлон одновременно радуется вместе с ними и остается настороже. Слова Посейдона и внезапный «привет» от Аида застряли в голове с того самого дня, напоминая о битве и об отце. Аполлон не хочет снова допустить войну за престол и потерять кого-то важного для него. Поэтому он подзывает к себе Гермеса и Панопу. — Вы отправитесь в подземный мир. — Чего?! Аполлон, с чего бы нам туда идти? Только всё стало хорошо на Олимпе, — стоня, недовольно говорит Гермес. — Ты просто посмотришь, как там закреплен Аид, а ты, Панопа, подождешь между мирами. — Но ты нам скажешь причину такого резкого решения? Я вообще-то хотел позагорать на солнышке, а не находиться в холодине, — спрашивает Гермес, настраивая себя на нелегкую дорогу. — Это и правда странно, Аполлон, — подхватывает Панопа, не желая находиться в таком странном месте, как пересечение миров, без особой надобности. Ей бы обратно в живую воду. — Предчувствие. Аполлон отворачивается, Гермес показывает Панопе знак, что делать нечего и надо уходить, и они вместе выходят из его комнаты. Задание надо выполнять.