Пролог. «Человек, похожий на мага»

Детство. Для многих это был самый яркий и радостный момент в жизни, который вскоре забылся во множестве других воспоминаний. В попытках вспомнить хоть что-то из того периода времени давно выросшие дети сходят с ума. Они пытаются вспомнить имена, лица, места, которые перестали существовать в настоящем. Однако это всё лишь одна старая и давно забытая сказка. До боли глупая и нелогичная, но такая родная. Безрассудно считать, что это всё было на самом деле. Наверное, поэтому сейчас в мире так много людей страдает от безумия, которое вскоре сводит их в могилу — коробку из-под древних детских игрушек, которые никогда не существовали в реальности. Кристофер Бан Чан — отличный пример давно выросшего ребёнка. Старик, до боли похожий на доброго мага из когда-то выцветшей в памяти сказки. Для полного образа ему не хватает только волшебной шляпы и длинной мантии, усыпанной вышивкой разных рун. Одним днём пожилой волшебник вернулся на святую землю. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь ещё окажется здесь. Ржавая, заросшая мхом калитка с печальным скрипом отворилась, позволяя мужчине пройти дальше, к родной хижине. Краска на стенах дома потрескалась и уже не казалась такой яркой, как в старинной сказке из когда-то сожжённой детской книжки. На побелевших окнах мелькали тонкие длинные трещины, чем-то напоминающие паутину. Яблоня, которая обгоняла Криса по возрасту где-то на лет десять, стояла, сгорбившись, около не менее дремучей беседки. «Как же здесь всё заросло…» — пронеслось в мыслях человека, до боли похожего на мага, когда он посмотрел на разросшийся виноград, аметистовые и изумрудные плоды которого уже не собирали несколько лет. Виноградные лозы и усики обвили единственный фонарный столб, который больше не светил в темноте ночи. Лишь осколки лопнувшей, как воздушный шарик, лампочки мельком поблёскивали в траве. Дверь в дом долго не поддавалась, будто хотела отсрочить неизбежное. Она хотела уберечь его от неверных решений и чего-то ещё, что походило на безумие, а возможно, таковым и являлось. К сожалению, она потерпела неудачу, и старый человек всё же прошёл внутрь. Дом внутри такой же, как и много лет назад. Совсем не изменился, если не учитывать огромное скопление пыли, паутины и мелких телец всяких насекомых. Здесь давно никто не прибирался. После смерти родителей за дачей просто было некому следить. Сюда лишь пару раз приезжали, чтобы оставить некоторые ненужные вещи, но и это было уже очень давно. Крис ходит по скрипящим половицам. Он бродит по комнатам, пытаясь найти документы на родительскую дачу. Они вместе с Лукасом и Ханной решили, что будет лучше, если они продадут этот едва живой клок земли с пыльным кукольным домиком, небольшой деревянной беседкой и заросшими травой грядками. В конце концов, никто из них сюда не ездит. Продадут, да разделят сумму на троих — и всё. Он копается в выдвижных ящиках, старых шкафах, смотрит на пыльные полки. Бродит из комнаты в комнату, перепроверяя всё по несколько раз, но ничего не находит, кроме разного барахла. Им определённо надо будет прибраться здесь перед продажей. Вскоре Кристофер понимает, что осталось только одно непроверенное место, где, хоть и маловероятно, но возможно, он сможет найти нужные бумаги. Чердак. Когда-то очень давно он думал, что чердак — это хранилище разных магических артефактов и амулетов, забытых легенд и сказок, старинных и необычных вещей, поломанных, но оживающих в ночи игрушек и других разных штук, которые по тем или иным причинам оказались здесь. Крис не уверен, было ли это на самом деле тогда или нет, а если и было, то был ли это он? Наверное, нет. Его нога ступила на пыльный чердак, где тихим эхом раздавался смех призраков прошлого, а возможно, это была отжившая своё расстроенная акустика, покоившаяся в углу подволока. Взгляд цеплялся за кольцевидные бумажные гирлянды, чем-то напоминающие лианы, которые кто-то с любовью разукрасил яркими красками; за перья, высыпавшиеся из мягкой подушки, в которой кто-то или что-то прогрызло дыру; за плетёные золотистые цветы, фигурки и украшения, подаренные и забытые кем-то; за семь не вскрытых пожелтевших конвертов, имена получателей которых было невозможно разобрать. Возможно, эти адресаты были родом из историй того самого сгоревшего фолианта со сказками. Он перебирал коробки с огромным количеством хлама, стопки каких-то бумаг, недочитанные до конца кем-то книги с заломанными корешками и яркими закладками, древние кассеты и DVD-диски, альбомы с выцветшими лицами, разные старинные артефакты, в которых нет ни капли магии. Ничего интересного, впрочем. У каждого человека есть подобные залежи с давно утерянным волшебством, от которых рано или поздно придётся избавляться, чтобы потом создать новые. Неясно, сколько времени он ещё пытается найти документы, прежде чем его взгляд цепляется за маленькую яркую коробочку, обклеенную блестящими наклейками — камеру. Самая обычная мыльница цвета апельсина и заката лета, с которой буквально сыпались стразы и блестящие миниатюрные картинки. Однако что-то в ней было не так. Она подозрительно сильно притягивала к себе внимание, манила, вызывала интерес. Человек, похожий на доброго мага, пытался игнорировать это, однако вскоре всё же поддался искушению. Бан Чан на самом деле сомневался в её работоспособности — ведь он даже не мог вспомнить, в каком промежутке времени она существовала до этого. Однако она всё же включилась, издав краткий, но характерный звук. Индикаторы замигали, как гирлянды на новогодней ёлке. Объектив выдвинулся вперёд, как нос Пиноккио при лжи. Экран загорелся, показывая пыльный, захламлённый чердак. Крис устроился на мягком узорчатом ковре, привалившись к дубовому стеллажу, и начал просматривать пинхольные картинки — моменты из жизни людей, которые никогда не существовали в реальности. Ему не стоило бы это видеть, дабы сохранить рассудок, но уже было поздно. Его глаза впились в лица и места, которые намеренно были стёрты из памяти каждого, кто мог бы рассказать о том, что было тогда. Чем больше Кристофер видел, тем больше он становился непохожим на себя. Старый волшебник, без магической шляпы и мантии, усыпанной различными рунами, медленно переставал быть тем, кто существует здесь и сейчас. Он становился тем, кого не существует в реальности. Он исчез. Он рассыпался. Смешался с антикварной пылью, частичкой прошлого, искрами магии. Вероятно, он уже никогда не вернётся, но, наверное, это не так уж и плохо.