Глава 28. Цена

Они знали, что Герберт придёт — Нотт не мог её не позвать. Драко размышлял об этом все три дня до события и понял, что если уж ввязываться в это дерьмо, то больше нельзя её бояться. Но утром он ещё опасался, что у него не выйдет, а теперь… Грейнджер опустилась на диван, и он демонстративно уселся на ковёр у её ног, вальяжно облокотившись о диван. Сегодня Малфой не собирался играть с Азалией в кролика и удава — эта игра нравилась только ей, а у него теперь своя. Его взгляд встретился с её расширенными зрачками, но он спокойно выдержал пару секунд и медленно провёл глазами вниз по полуобнажённому телу. Уголок его губ дёрнулся в усмешке. Не так уж и грозна эта тварь, нуждаясь в члене. Шпильки — единственное, что осталось на ней из строгого: сегодня никаких наглухо застёгнутых судейских мантий и кружевных воротников. Платье из мягкой, струящейся ткани не прикрывало почти ничего. Так много открытого тела. И помады вызывающе много. Если бы Драко не знал её, он сказал бы, что эта женщина очень красива, но он, к сожалению, знал. — Добрый вечер, Азалия, — рука Грейнджер легла на его голову и зарылась в волосы. Пальцы начали тихо, размеренно поглаживать, почти незаметно. Чёрт, как же приятно. Ладно, сегодня он — кот. — В последнее время ты то и дело являешься для меня неожиданностью, Гермиона. Но всегда приятной. — Это большой комплимент. Драко демонстративно прикрыл глаза. Сердце всё же билось немного неровно: какая из её следующих реплик будет о нём? Герберт ни за что не промолчит, это было ясно, как день. Что будет интересовать стерву на этот раз? Да плевать. — Ты покинула прошлую вечеринку очень рано. Признаться, я думала, что ты слишком далека от подобных вещей. Слишком… нравственна? Но сегодня ты пришла сюда. Глубокий, вкрадчивый голос Азалии против воли заставлял тело сжиматься, и Драко глубоко вдохнул, сбрасывая напряжение. — Мне нравится здесь, — подушечки пальцев скользнули Малфою за ухо, поглаживая. — Как вам шоу с ремнём? Азалия одобрительно хмыкнула. — Это было очень неплохо. — Я подумала, что невежливо приходить в такое прекрасное общество без подарка. — Ох, так это… — Да. Я всё ещё кажусь вам излишне нравственной? Низкий, грудной смех Герберт был бархатно очарователен. — Ты кажешься мне интересной. Драко открыл глаза. Азалия смотрела на Грейнджер расслабленно. Благосклонно. — Но признай, у меня были основания считать тебя, хммм… — Святошей? — Ну не так грубо. Скажем так — идеалисткой, — она потянулась к столику позади себя и взяла винный кубок. — Я ведь давно обратила на тебя внимание. Хотя, о чём это я? Разве мог кто-то не обратить внимания на героиню войны, маглорождённую ведьму, достигшую небывалых высот? Грейнджер только хмыкнула. — Не подумай, что твоё происхождение особо важно для меня, — покачала головой Азалия. — Но мы ведь обе понимаем, что оно имеет куда больше значения для карьеры, чем всегда подавалось. — Я действительно была очень наивна раньше. С тех пор мои взгляды… изменились. Герберт опустила ресницы снисходительно улыбаясь. — Я поняла это в момент, когда увидела тебя с ним на поводке, — она глянула в сторону Драко. Что-то сжалось внутри, провоцируя мерзкое ощущение слабости в конечностях. На поводке? Сука. — Я подумала: «У девочки наконец прорезались зубки», — Азалия издала смешок. — Кажется, ты выступала в качестве свидетеля защиты в деле Малфоя? — Верно. Гарри Поттер и я. — Поттер… Герой войны, защитник всего подряд. Я не удивляюсь, он готов был простить всех на свете и выпустить дементоров из Азкабана. Ногти Гермионы впились Драко в плечо. Он потянулся и как можно незаметнее обвил рукой её лодыжку. — Я так понимаю, его влияние на тебя было очень велико. — Да, определённо, — голос Грейнджер звучал глуше. — То, как сложилась жизнь Гарри, изменило мои взгляды на жизнь кардинально. Я поняла, что стоит… сменить приоритеты. Думать в первую очередь о себе. Герберт расплылась в улыбке. — Это правильно. — Выступая в защиту Малфоя в суде, я совершила ошибку… — задумчиво проговорила Гермиона. — Нам с Гарри следовало сделать совсем другое. Но теперь уже поздно, что было — то прошло. Драко почувствовал острую боль: её ногти угрожали проколоть кожу. Он чуть погладил ногу. Не жалей, Грейнджер. Говори, что надо. — Да, без ваших высокопарных заявлений срок был бы совсем другим, — вздохнула Азалия. — А возможно, и мера наказания. Рассматривалось несколько вариантов, в том числе Поцелуй. Ведь он сотрудничал с Волдемортом очень тесно. Драко попытался сделать вдох и не смог. — Его родители были бы приговорены к Поцелую без всяких сомнений. Жаль, что оба умерли. Все моральные силы, что у него были, Малфой направил на то, чтобы лицо не изменило своего выражения, а ладонь, которой он держал Гермиону, оставалась твёрдой. Он расправил плечи. Дыши, ублюдок. — Позвольте не согласиться. Если бы Малфоя поцеловал дементор, он не попал бы ко мне. Так что, можно считать, я обеспечила себе будущие удовольствия. — Ха-ха, это правда. Никогда не знаешь как повернётся судьба, — он услышал, как кубок Герберт коснулся столика. — Вот он богатый наследник древнего рода, а вот уже его место — в грязи у ног. Гермиона чуть двинулась, крепче прижимаясь к плечу Драко. — Наши места, к счастью, меняются. Волей судьбы, или из-за наших личных качеств. Вот я постоянно ищу что-то более подходящее. — Так и нужно. Я тоже всегда искала место, достойное меня. — И вы заняли его. Азалия издала смешок, серебристый и какой-то немного странный. Хитрый? Музыка в зале поменялась. Кажется, домовые эльфы Нотта управляли ею по очереди: она была то фривольной, то тягучей и томной. — Скажи мне, почему ты на самом деле покинула Министерство? Героиня войны, полная амбиций и энтузиазма вдруг оставляет большое будущее и уходит в частную компанию… Я знаю, что ответ про деньги не правдив. Грейнджер насмешливо хмыкнула. — На самом деле, вы уже сами назвали причину, Азалия. Никакое большое будущее маглорождённую там не ждало. Мне просто нужно было время, чтобы это понять. Опыт и характер — это то, за что человеку приходится платить. — Да, верно… — Но мои амбиции никуда не делись. Просто сменили направление. Взгляд Азалии замер, впиваясь в собеседницу. — Поэтому ты пытаешься подобраться ко мне поближе, Гермиона? Драко затаил дыхание. — Именно. Вы, Азалия, — выдающаяся личность, я ещё не знала равной вам. Раньше я не особенно ценила своё пребывание хоть и отдалённо, но в вашем поле, и это было ещё одной моей большой ошибкой. Герберт медленно провела изящной шпилькой по полу, подгибая ноги, до этого вальяжно вытянутые, поближе к дивану. — Поэтому да, я хотела бы быть к вам ближе. Она помолчала, снова взяв кубок и облокачиваясь на спинку дивана. — Признаться, я уже и не думала тебя увидеть. Ты так надолго пропала, — она улыбнулась. — Я знала, что вы интересуетесь мною особенно. Драко сжал в пальцах плотную ткань брюк. Из-за того, что они стали узкими, он не мог даже сунуть руку в карман, и это нервировало. Азалия смотрела не мигая, как застывшая перед броском рептилия. Её глаза казались стеклянными, завораживающе ужасными в своей двойственности — взгляд одновременно пронзительный и мертвенно стылый. — Это правда, — она сделала глоток из кубка. — Я даже расстроилась, когда ты ушла. Я подумала, вдруг ты из людей излишне эмоциональных и от этого очень хрупких? Как тот же Поттер. Пальцы Гермионы лежали на плече Драко не шелохнувшись. — Мне показалось, что ты будто бы… сломалась. Это не удивительно, ведь карьера в Министерстве — такое сложное дело. Не для всех. Мягкий смех, лёгкое скольжение пальцев по рубашке. — Вы меня недооценили. Герберт медленно кивнула. — Да. Мне следовало вспомнить о том, как ты вела себя на войне. Всё это мог бы сделать только человек сильный магией и духом. Я помню ту историю, ммм… с твоими родителями. Ты несанкционированно изменила им память. Третий уровень чар Обливиэйт, да? Это очень было впечатляющее колдовство для семнадцати лет, мне даже было жаль его отменять, честное слово. Нет. Ёбаная ты тварь, нет. — Да, Азалия, так и было. Третий уровень. Голос её был твёрд и спокоен. — Ты невероятно талантлива. Как они поживают, кстати? Твои родители. Драко вжался плечом в колено Гермионы, обнял лодыжку крепче. Пожалуйста, Грейнджер. Пожалуйста, пожалуйста. Он не знал, о чём умоляет, не знал, что тут делать, ни ему, ни ей. Если бы он верил в какого-нибудь бога, то умолял бы его, но жизнь давно не оставила ему надежд что в мире есть что-то вроде высшей справедливости, и уж тем более защиты. Ему хотелось как тогда, ранним утром дождливого дня, взять её в охапку и сжать в объятиях. Унести на руках, завернуть в себя, закрыть собой, ведь больше у него ничего не было. — Они умерли. Музыка шелестела чем-то струнным, мягкими переливами замедляясь, а после нарастала и обреченно обрывалась пустотой. — Ах, да… Я забыла. Столько лет прошло. Что-то припоминаю в документах. Разрешение, кажется, отдали в архив за ненадобностью. А что с ними случилось? Драко шевельнул пальцами, будто собирая ими воздух. Если бы сейчас у него была палочка. В тот вечер, дома, она у него была. Надо было просто достать её и убить Беллатрису Лестрейндж. Но он не смог. — Пожиратели Смерти. — А ты… — Я была занята убийством Волдеморта. Этот ровный, слегка усталый голос сгодился бы для рабочего собрания. Герберт покачала головой и царственным жестом поправила платье. — Вот оно, Гермиона. О чём я и говорю. Лишь пренебрежение к обычным человеческим глупостям делает человека сильным. Я знаю столько талантливых ведьм и волшебников, которые были побеждены собственными эмоциями. Они рассыпались, как трухлявые пни, из-за того что кто-то их бросил, кто-то косо на них смотрел, кто-то там умер, где-то там произошла несправедливость. А ты просто продолжила идти к своей цели и победила. Так же поступаю и я. Она скользнула рукой по спинке дивана, приближаясь к Гермионе. Взгляд её изменился, наполнился чувством. — Слабые поражены болезнью жалости к себе, — продолжила она. — Сентиментальностью. Из-за этого они кончают плохо или просто не добиваются ничего, — губы Азалии, густо накрашенные алым, расползлись в презрительной усмешке. — Знаешь, мне тоже в голову не пришло рыдать по родителям, я просто положила прах в фамильный склеп, и забыла о нём. Они были весьма никчёмными созданиями, но как истинные аристократы, нашли упокоение где положено… Её резкий смех разнёсся по залу, стал громче музыки. Драко скользнул взглядом от безупречно прекрасных туфель по изящным ногам, воздушной и нежной ткани платья, которая казалась чужеродной на этом сучьем теле. Посмотрел в глаза. Азкабан — просто место, просто камера с каменными стенами. Сорок рядов кирпичей в высоту, каждый длиной в вытянутую ладонь. Кашу есть не придётся — пару дней до суда можно прожить и так. Но у него нет палочки. Нет палочки. Интересно, её шея хрустнет так же, как у пса? — Малфой, сходи-ка спроси у эльфа рецепт лимонада. Мне нравится. Голос Гермионы ворвался в его сознание, заставляя отвести от Азалии пристальный взгляд. Горячая волна захлестнула грудь жаром. Что, опять? Отсылает его? Спасает? Нет, пошла ты, Грейнджер. Я остаюсь с тобой. — Это обычный лимонад, Госпожа. У него только один секрет — ментоловая мята. Я сам сумею его приготовить. Он повернулся, взглянул Гермионе в глаза, а потом обнял её колени и положил на них голову. — А если не сумеешь? Он помедлил. — Буду готов принять любое наказание. — Отполируешь старинные часы на кухне. Без рук. — Хорошо, — Драко едва сдержал улыбку. — А теперь сядь нормально. Он подчинился — отпустил её колени и принял прежнюю позу, вытянув одну ногу и облокотившись о диван. Света в зале незаметно стало чуть меньше, лёгкий туман полз по полу. Если в первые два часа происходящее в подвале Нотт-мэнора можно было назвать очень фривольной, но вечеринкой, то теперь оно однозначно перешло совсем другую черту. Люди раздевались больше — заметно. Центр перестал быть самым горячим местом, хоть там и материализовалась тахта, похожая на постамент, с вполне понятной целью — два волшебника и ведьма решили показать окружающим пример. Окружающие брали его охотно; что ещё охотно брали друг у друга окружающие, никто из них без разрешения наутро не вспомнит. — Возможно, мы и правда с тобой подружимся, Гермиона Грейнджер. Дыхание замерло у Малфоя в горле. Неужели у неё получилось? Двух охотников одним бладжером. — Это даже больше, чем я смела желать. Драко взволнованно взглянул в толпу, выискивая Амбридж. Нужно оставить её воспоминания, и всё. Всё. Они смогут уйти. И он сделает дома лимонад. Его пальцы ласково погладили щиколотку, прямо у ремешка. — Любопытно. В прошлый раз твой питомец выглядел как испуганный девственник, а сегодня уже вполне хорош. Даже оделся как подобает. Он спиной почувствовал взгляд Герберт на себе, и еле удержался от того, чтобы дёрнуться, сбрасывая это мерзкое ощущение. — Скажи, как он в постели? Я хорошо знаю, что красота мужчины — это ещё далеко не всё, что нужно. Музыка заливала пространство, тихая и мелодичная. С каждой секундой слушать её тревожило Драко всё больше: Грейнджер молчала. — Ох… Неудобный разговор? — разочарованный голос Герберт вкрадчиво вползал в уши. Господи, Грейнджер, скажи уже что-то. Солги. После всего, что было, посыпешься на этом? Малфой плечом почувствовал, как она заёрзала и сжал руку на лодыжке. — Я очень хорош. Моя Госпожа, очевидно, просто потеряла дар речи вспоминая, насколько. Когти Грейнджер царапнули плечо так, что Драко всерьёз забеспокоился за целостность рубашки. — Я что, разрешила тебе болтать? Он повернулся и невинно взглянул в её глаза. Густо накрашенные ресницы Грейнджер дрогнули. — Пожалуйста, накажите меня. Герберт фыркнула. — Дааа… Вот что осталось от великого рода Малфоев. Усмешка, тронувшая губы Гермионы, была почти незаметной. — Лучшее, что было в нём. Азалия расхохоталась. — Гейлис была права, ты — мастерица формулировок. Малфои такое дерьмо, что это — лучшее в их роду! Надо же, ооо… — она запрокинула голову и снова залилась смехом. Туман всё густел и поднимался над полом. Драко задумчиво посмотрел на свои ноги, что тонули в нём. Почему он раньше никогда этого не замечал? Её формулировок. — На самом деле, я бы сказала, что он действительно хорош — в работе языком. Не помню, чтобы раньше с кем-то получала такое удовольствие. Драко вскинул ресницы. Микроскопическое движение её губ: Грейнджер чуть прикусила нижнюю. Она сдерживала улыбку. Работа языком?! Ах, Грейнджер… Драко чуть не рассмеялся. Какой же он был всегда дурак. Ему казалось, что она говорит с Герберт, с какими-то ещё мерзкими женщинами, с аврорами, журналистами. А она говорила с ним. Её лицо будто бы ничего не выражало но взгляд, тёплый, как песок под ласковым утренним солнцем, выдавал её с головой. «Я была знакома с ним с детства. Малфой — самая живучая тварь в мире.» Самая живучая в мире тварь. Если когда-нибудь у него будет что-то, на чём можно выбить девиз, он выбьет этот. «Я зову его — Малфой. Да, именно. Мааалфой. Знаете ли, обожаю напоминать ему, кто он есть.» Кто он есть? Тот, кому она своими руками готовит еду. Целует в пересохшие от лихорадки губы. «О, я для этого и взяла его, Азалия. Чтобы доходчиво объяснить, чего он стоит. Какие вещи ему подобают, какие нет, и на что он имеет право.» Ворох дорогой одежды, туфли, достойные лорда. Право жить с ней. Право знать её, видеть настоящей. «Идём, Малфой. Дам тебе то, что ты сегодня заслужил.» Объятия ночью на кухне. «Если бы мне тогда, в школе, кто-нибудь сказал, что мне будет приятно с тобой, я бы ни на секунду не поверила.» Она так много говорила с ним, а он ни черта не слышал. Не отдавая себе отчёта ни в чём, Драко наклонился и поцеловал её колено. Голос Герберт ворвался в вязкую нежность момента. — Работа языком. Как интересно. Азалия обвела взглядом зал, полный наслаждающихся друг другом людей. Пальцы с аккуратным, жемчужного цвета маникюром прихватили часть подола и чуть подтянули вверх. — Я хочу это проверить. Ты же поделишься со мной своей Игрушкой, Гермиона? Драко застыл. Не удержавшись, он посмотрел на Грейнджер. Та как-то немного растерянно поймала его взгляд. — Поделиться?.. Голос Азалии звучал для Малфоя глухо, почти за пределами осознания. — Да. Мы делаем так… с подругами. Гермиона чуть склонила голову набок. В глубине её глаз будто зажглось что-то, странный, жуткий огонёк. Лампадки во тьме комнаты Парвати — вот что он ему странно напомнил. Драко нервно выдохнул. Нет. Только не сейчас. Только не сорвись сейчас! — Госпожа, разрешите мне? — быстро произнёс он. — Прошу. Он поднялся прежде, чем успел передумать. Азалия удивлённо взглянула на него — кажется, это действительно застало её врасплох. Чудно. У него всё сжималось внутри при мысли прикоснуться к Герберт, но разве это — не мизерная цена за то, к чему Грейнджер шла годами? Это просто женщина, просто тело. Это несложно. — Нет. Да твою ж мать. Драко быстро склонился к ней, прямо к уху, чуть приобнимая за плечо. — Грейнджер, не дури! — процедил он шёпотом сквозь зубы. — Я сделаю это. Она подняла на него взгляд, тяжёлый, как три тонны стали, и настолько же холодный. — Я сказала — нет. Сядь. Драко сжал зубы. Тебе придётся приказать мне, Гермиона. — Простите, Азалия, — она развернулась к ней, ухмыляясь. — Я слишком ревниво отношусь к тому, что моё. Взгляд Герберт застыл на пару мгновений. А потом она издала короткий смешок. — Прекрасно, Гермиона. Знаешь, почти любая на твоём месте ни за что бы не смогла сказать мне «нет», — она весело глянула на Грейнджер. — И стала бы мне вмиг неинтересна… Драко медленно опустился на диван. — Охотно верю. Кому интересна псина, что ради внимания будет тявкать, как скажут? — Именно так, — задумчиво произнесла Азалия. Короткими вздохами Малфой пытался начать дышать обратно. Герберт взяла бокал и обхватила его двумя руками; она принялась разглядывать зал, будто бы забыв о них. Драко осторожно сдвинулся и коснулся ногой бедра Гермионы. Она никак не отреагировала, и это было так странно, что всколыхнуло новую волну тревоги в нём. Ничего. Скоро они окажутся дома. — Долорес! — вдруг крикнула Герберт. По залу мимо соседних диванчиков шла Амбридж в сопровождении парочки дам. Она охотно отозвалась на приветствие и тут же повернула в их сторону. — Госпожа Министр, я уже думала, и не почтите своим вниманием. Амбридж издала абсолютно характерное для себя хихиканье, которое никак не вязалось с её царственным видом. — Ой, хватит, Азалия! Неужели уже заскучала? Министресса подошла и они поцеловались в обе щеки. Голосок у неё, впрочем, изменился отчётливо с прошлых лет — стал ниже и громче. Она уселась на диван напротив, вальяжно разваливаясь на спинке; две другие женщины расположились по бокам. Взгляд Амбридж любопытно пробежался по Гермионе. — Мисс Грейнджер. — Здравствуйте, Госпожа Министр. — Азалия, ты видела новую Игрушку Фоули? — начала худенькая блондинка по правую руку от Амбридж. — Я вообще удивлена, что она самостоятельно ходит после такого. Просто сумасшедшая! Обсуждение полилось рекой. Грейнджер молчала, и Драко поглядывал на неё беспокойно: она сидела как-то слишком неподвижно. Прикоснуться он не смел, хотя очень хотелось. — …и она мне: «Ооо, что ты как сраная девственница! Посмотри на этот толстый…» — И насколько толстый? — Да на нём до Нью-Йорка вместо метлы можно лететь… — Серьёзно? — Клянусь, Долорес, наверное, у того красавчика что шлёпал девицу и то меньше! — А где он, кстати? Амбридж вопросительно глянула на Грейнджер. — Это мой знакомый. Думаю, они с женой уже отправились домой. — Ох, — блондинка состроила разочарованную гримасу. — Жаль! Я бы объездила этого жеребца! Женщины залились смехом. — Гермиона говорит — он был с женой, — хмыкнула Герберт. — Какая разница? — Вдруг бы не согласился дать тебе в рот, Тина? — Ха-ха, очень смешно! Согласие, не согласие… Это такая благодарная материя для воздействия, не так ли? Нога Грейнджер дёрнулась. Драко быстро покосился на неё. — О, ну мы же не знаем какая там жена. Не все так легко отдают своих мужчин, — вкрадчиво произнесла Азалия. — Герберт, ты сегодня какая-то странная, клянусь. Ну ладно, мне может и откажет кто-то, но леди Министрессе — кто? Амбридж хихикнула. Снова. — Да, интересно… — протянула Азалия. Волна холодных мурашек прокатилась по спине Малфоя. А у Грейнджер едва заметно дёрнулось плечо. — Гермиона, — обратила на неё внимание вторая дама. — Ты же в первый раз в таком месте? Ты казалась мне такой скромной всегда. Я не ожидала увидеть тебя среди гостей. — Ну надо же с чего-то начинать, Мелани, — заметила блондинка. — Посмотри, девочка даже завела Игрушку! Все взгляды устремились к ним. — Но я не заметила, чтобы она в неё играла, — хохотнула Мелани. — И вообще. Детка, ты что, пришла поглазеть? Амбридж вдруг прищурилась. — Я действительно не видела, чтобы ты развлекалась… Гермиона. Грейнджер взяла со столика лимонад. Лёд в нём уже растаял и стенки стакана были мокрыми. Она допила его одним большим глотком. — Вечеринка только началась, у меня всё впереди. Но мне приятно, что вы обратили на меня внимание, Долорес. Разрешите оставить вам воспоминания о себе с этого вечера, чтобы в дальнейшем вы больше никогда не сомневались в моей полной аморальности. Женщины расхохотались, а Амбридж улыбнулась снисходительно. — И вам всем, леди, я оставляю о себе воспоминания, — добавила Грейнджер и поднялась с дивана. — Но сейчас — извините, я вас покину ненадолго. Грейнджер встала и Драко вскочил за ней. — Ох, куда же ты? — сложила брови домиком Азалия. — Мы хотим видеть тебя в деле! — Меня больше интересует мальчишка! — воскликнула Тина. — Скажи, Гермиона, у него член большой? — Давайте все посмотрим! Грейнджер обвела их взглядом. — Если я сейчас не дойду до уборной, боюсь, вы увидите только как я намочу диван. Мелани прыснула по смеху. — Обязательно возвращайся. Я хочу его видеть! — Непременно.

***

Дверь в туалет оглушительно хлопнула и фейские огоньки осыпались со стены на пол. Драко осторожно толкнул её: создавалось впечатление, что Грейнджер вогнала её в раму намертво. В довольно просторном помещении горели банальные лампы, ярко освещая золотой с хрустальными украшениями интерьер. Драко зажмурился. — Выйди! Малфой потёр глаза. — Грейнджер. Зашумела вода. Зрачки привыкли к свету и он увидел её, склоненную над раковиной. Грейнджер опиралась на неё ладонями, плечи у неё дрожали. Она наклонилась ещё ниже и беззастенчиво сунула под бьющую из-под крана струю лицо. Брызги полетели на зеркало. Драко подошёл ближе. — Ты… — Я сказала, блядь, выйди отсюда, Малфой! — рявкнула Грейнджер резко выпрямившись. Капли стекали по мокрым волосам, в глазах горело что-то безумное. Её тело колотила дрожь — теперь целиком, лицо перекосило в гримасе ненависти. Она тяжело дышала, почти хрипя. Драко нервно сглотнул, застыв на месте. Вдруг её руки вцепились в портупею на груди, стали стягивать ремни, будто Грейнджер в них задыхалась. — Сзади, — он шагнул к ней, но она резко дёрнулась назад. — Отойди! — Ты не распутаешь их одна, — он протянул руку. — Дай. Вздохи Грейнджер становились всё громче; она склонилась, пытаясь достать до крючков на спине. Драко просто обошёл её и убрал от застёжек судорожно хватающие ремни пальцы. — Да почему ты меня не слушаешься?! — взвизгнула Грейнджер мгновенно оборачиваясь. Она попыталась толкнуть его в грудь, но Драко просто схватил её за плечи и резко прижал к себе. — Потому что я ненастоящая Игрушка? — он поднёс своё лицо близко к её, так, что мокрые каштановые кудри коснулись лба. Она в ярости стиснула зубы, но больше не трепыхалась. Драко уставился в подёрнутые пеленой гнева глаза. — Хорошая девочка. Она прожгла его возмущённым взглядом и рванулась назад, но Драко со смехом удержал её на месте. — Нет. Успокоишься — отпущу. А то разобьёшь Нотту золотой унитаз, — он покосился на возвышающийся на постаменте «трон», — а спросят потом с меня. — Я тебя сейчас… — выдохнула Грейнджер. — Контракт запрещает членовредительство. Её зрачки постепенно сузились до почти нормальных, дыхание стало ровнее. Драко разжал ладони. Она тут же подалась назад. — Стой. Он потянулся к ремням, и она послушно повернулась. Застёжки были мелкие, рёбра, расширяясь, мешали с ними справиться, но Драко терпеливо, один за другим, вытащил из петель крючки и стянул портупею с плеч. Она вздохнула, освобождаясь. Пара шагов вперёд, к стене, и Грейнджер медленно опустилась на пол, прислонилась к кафелю спиной. Малфой свернул ремни и бросил их в корзину. — Бесполезно, — она запрокинула голову, упираясь затылком в стену. — Всё это не имеет смысла. Драко сел перед ней, опираясь на колени, максимально вплотную — насколько позволяли её полураздвинутые ноги. Грейнджер снова выпрямилась и посмотрела так, будто хотела вынуть из него душу. — Я не такая, — голос звучал глухо. — Я не могу. Не умею. Не могу. Бесконечно жрать друг друга, жертвовать пешками! Она вдруг затрясла ногой, отбивая по полу ритм. — Это не для меня. Я идиотка. Идиотка. Зря я полезла в это… Она качала головой. — Эй, — Драко положил руку ей на колено и чуть прижал ногу к полу. — Ты любого ублюдка заткнёшь за пояс, о чём ты? Ты просто слегка… перегрелась. — Знаешь, что я всегда делала с ублюдками? — зашипела она, хватая Малфоя за край рубашки. — Уничтожала их. А не лизала ублюдский зад! Такая жизнь мне понятна! Не это дерьмо с улыбкой на лице! Он отцепил её когти от своей одежды. — Слушай, — Драко сжал её руку. — Ты же это и делаешь сейчас. Уничтожаешь врага. Просто… другим методом. Вол… кхм. Волдеморту. Волдеморту ты тоже не просто вышла и оторвала голову, ты год искала его слабости. И работала в команде, между прочим. Ни на что не намекаю, но… нет, намекаю. Мы сейчас вернёмся туда и продолжим поиск сраных крестражей сраной Герберт, и дойдем до конца. — Нет. Я всё, Малфой. Я — всё. — Грейнджер трясла головой. — Если я выйду туда обратно, я убью её, и дело с концом. Мне даже палочки не надо. Меня даже не успеют остановить, я тебе обещаю. Она лихорадочно облизнула губы, фокусируя взгляд на его лице. — Я не могу, не могу. Не могу. Прости. Я тебя в это втянула, — она покачал головой. — А теперь даю заднюю. Но я не могу, — она вытащила ладонь из его руки. — Мы с Гарри совершили ошибку. Её голова дёрнулась, она судорожно повела плечом, будто избавляясь от ползущих по коже насекомых. — Думали что уничтожили врага. А он был не один. Этих уродов следовало взорвать к чёртовой матери вместе с Министерством, прямо сразу после войны, а не лебезить перед ними, толкая речи в судах и обивая пороги. А теперь уже поздно, Малфой! Поздно! Он снова нашёл её руку, взял в свою, растирая большим пальцем её ладонь. Грейнджер тяжело вздохнула, рассеянно глядя перед собой. — Мне в этих людоедских интригах не место. Я была рождена не для этого. Моё место… Я не знаю, но не в здесь. Не в этом. Драко самодовольно улыбнулся. — Ты же со мной. Серпентарий — мой родной дом. Она перевела на него взгляд. — Я понимаю. Но на тебе ошейник со стразами. Ты себя в зеркало видел? У тебя на сосках блёстки. У тебя даже палочки нет. Ты — меньше, чем никто. Малфой опустил голову, смахивая золотистую пылинку прямо оттуда, куда она обратила такое пристальное внимание. — А вот это было обидно. — Обижайся сколько влезет — дома. Завернёшься в свой халат из ателье «Перделли», ляжешь на диван и страдай! А теперь помоги мне встать, и… — она дёрнулась, но Драко придавил её плечо к стене. Он усмехнулся. — Ты взбесилась из-за меня. — Нет, я взбесилась из-за Герберт, — буркнула она. И покраснела в области щёк. На его лице растянулась широкая улыбка, с которой он ничего не собирался делать. — Потому что она хотела меня унизить. — Потому что она сука, Малфой! — завопила Гермиона. — Сука, которую я убью, если она ещё раз рот откроет! «Там, где ему место!» — передразнила она. — Её место — на виселице, и всех этих тварей с ней в одном ряду! А я должна сидеть и бороться с желанием перегрызть ей глотку?! — О, Грейнджер, за меня ещё никогда не хотели перегрызть глотку! — с жаром произнёс он. — Да иди ты в задницу! — Ну давай, — Драко приблизил к ней лицо. — Скажи, что это не из-за меня. Она отвернулась и выдохнула так гневно, что у неё ноздри раздулись. Абраксанская кобылица! — Греееейнджер, — протянул Драко, протягивая руку и мягко поворачивая её подбородок к себе. Глаза Гермионы распахнулись широко, будто кукольные. Красивые. Тушь сделала ресницы длиннее, вода — похожими на паучьи лапки. Драко прищурился, думая о том, как замечательно бы было намазать на кончики золотистый глиттер. Не отрывая руки от её подбородка, пальцами другой он провел прямо над соском, где ему показалось, что блёсток больше всего, а потом, приблизив их к её глазам, — медленно, чтобы она не испугалась — осторожно нанёс на влажные ресницы золотую пыльцу. Гермиона растерянно хлопнула ими, когда он убрал пальцы и улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. — Да, из-за тебя! Я взбесилась из-за тебя! Доволен?! — вдруг вскрикнула она, уставившись в ответ. — Да, я… Драко стремительно склонился к Гермионе и заткнул её поцелуем. Она издала беспомощный стон. Малфой чуть отстранился. — Я… пила алкоголь, я… — Шшшш… — Невкусная… — Вкусная, — он придвинулся ещё ближе и снова приник к ней ртом. — Мятная и сладкая, — рука легла ей на шею, не оставляя возможности отвернуться. — Как сахарок. — Я… — Тихо. Он обхватил её талию, мягко подталкивая раздвинуть ноги шире, пустить его ближе и позволить прижаться — так, как только это было возможно в таком положении. И поцеловал ещё. Глубоко и медленно, очень медленно. Руки скользнули по его спине, притягивая ближе, ноги сжались чуть, обнимая бёдра. Драко не отрывался, целовал, а она отвечала. — Видишь, ничего страшного, — прошептал он. — Все целуются, и нам можно. Гермиона медленно выдохнула в его губы, застывшие в дюйме от её, лаская их теплом. И прижалась к ним снова. Он закрыл глаза и не помнил, как его зовут. — Драко. Со стоном сожаления Малфой оторвался от неё. — Если мы туда вернёмся, нам придётся что-то… сделать. Он кивнул. — Да. Или это, или сдаться и уйти. Бросить всё, чего ты столько лет добивалась, — он серьёзно взглянул на неё. — Мы не уйдём. Ясно? Я не позволю разрушить твои надежды. У Гермионы в глазах изменилось что-то, будто лёд на замёрзших окнах растаял, давая увидеть свет. — Идём, — Драко взял её за руку. Он поднялся, но Грейнджер упёрлась, оставаясь на полу. — Нет. Ты не будешь ублажать этих тварей. Я никогда не отменю это решение. Драко усмехнулся. — Разумеется, — он мягко дёрнул её на себя, и тело Гермионы просто подчинилось законам физики, поднимаясь прямо в объятия Малфоя. — Я буду ублажать тебя. Она переменилась в лице, когда до неё дошёл смысл сказанного, и попыталась отшатнуться назад. — Нет! — Эй, не так уж я в этом плох, — Драко притянул её к себе снова. — Не ставь на мне крест заранее. Он отчаянно шутил, понимая, что в любой момент снова может потерять её, и придётся начинать заново. — Я не буду заставлять тебя… — Заставлять? — перебил Драко, смотря ей прямо в глаза. — Не беси меня, пожалуйста, иначе я отлижу тебе прямо здесь. Политические баллы не получишь, а я сделаю, что хотел. И, пользуясь её растерянностью, он взял Грейнджер за руку и решительно потянул к выходу. Она вдруг встала, как вкопанная. — Ты… мы сделаем только это, ладно? Драко обернулся. Он шагнул к ней, продолжая держать её руку в своей, а другой обнял. — Да. — Наверное, мне нужно будет... раздеться? Да, сахарок, тебе придётся. Но я же рядом. Он чуть не сказал это вслух. — Только поднять юбку. Я бы, конечно, предпочёл не поднимать, но боюсь, эти похотливые стервы просто стащат с тебя всё платье. Они определенно жаждут хоть на что-то смотреть. Она нервно стиснула его пальцы в своих. — Но… — И пусть. Я тебя прикрою, я же только что обещал. Помнишь? — Драко тихонько провёл кончиками пальцев по её виску. Гермиона кивнула. — В конце концов, всё внимание отвлечёт мой огромный член, рвущий штаны. Пошли. Огоньки уже успели прилипнуть обратно на стену. Парочка упала Драко за ворот, когда он открыл дверь и они с Гермионой вышли в зал, полный музыки и людей.