2 - Возвращение

Лица касается легкий ветер, и нос непроизвольно морщится — от свежести или оттого, что сон еще не отпустил. В этот момент раздается звонок будильника. Странно,сегодня у меня нет никакой работы. Открывать глаза совсем не хочется. Накануне я допоздна редактировала снимки после очередной съемки для бренда на этот раз в Корее. Вообще, на родине я бываю редко: бесконечные рабочие поездки следуют одна за другой. Но как только они заканчиваются, я всегда спешу домой. В этот раз, к сожалению, вернуться пришлось снова по работе. Впрочем, я не жалуюсь. Я очень люблю свое дело. Талант фотографа во мне проснулся еще в детстве, и здесь огромная заслуга отца. Он с радостью передал мне частичку своего мастерства — в съемке и видео, и фото. Для него всегда было важно, чтобы его ребенок перенял то, что умеет он сам. Я была счастлива, когда отец объяснял мне нюансы фотографии: построение кадра, перспективу, игру света. Я любила проводить с ним время, любила летние семейные путешествия, где меня ждали новые кадры и новые миры. Звон телефона врезался в голову, и даже подушка больше не спасала от этого звука. Пришлось резко сесть. Я уже потянулась сбросить вызов, как вдруг осознала: это был не будильник. Это был чертов звонок. Мой агент. Ю Джон. Я быстро приняла вызов. — Слушай, — голос в трубке звучал бодро — я взяла на себя смелость подтвердить один проект. Не хотела тебя будить, но обрадовалась сама. Я промычала что-то невнятное, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. -Calvin Klein, — продолжила она. — Съемки в США. Ты же помнишь, как с ними работала в прошлый раз? Заказчик остался доволен, поэтому предложил новый контракт. Я не стала ждать. — Когда? — голос прозвучал хрипло,особо не веря в это. Работа с брендами не в новинку,но стиль этого бренда,ей особенно нравился. — Через три месяца,возможно,сроки обговариваются,там что-то серьезное.Ну это супер новость,ты представь,мы полетим еще выше А Джиин! Так что есть время подготовиться. И кстати, — добавила она деловито, — не забывай,скоро поездка в Италию. Крема. Твой отец ждет. Я провела рукой по лицу, прогоняя остатки сна. — Напомни даты. — Все сброшу сообщением. Но лучше запиши, чтобы не отвлекаться потом. Разговор занял не больше пары минут. Я положила телефон на край кровати и уставилась в потолок. Три месяца на подготовку. Италия. Снова США. И где-то между этим — дом, в который так редко удается возвращаться просто так. Ветер снова коснулся лица, и я наконец почувствовала, что окончательно проснулась. Крема, значит Крема. После развода отец уехал жить туда — Италия пришлась ему по душе, и для отдыха после завершения карьеры это место казалось идеальным. Что ж, в жизни он устроился прекрасно. Прожить достойную старость в красивом городке, кто бы об этом не мечтал? Нет, я не обижена на папу. Мы с мамой хорошо жили в Корее после их разрыва. Он никогда не бросал нас, помогал финансово, интересовался делами. Просто… Крема — это место, где я не была очень давно. Сначала учеба не отпускала, потом работа фотографом. А чтобы заработать имя в этом деле, нужно быть постоянно активной: появляться там, где тебя ждут(и не ждут) светиться везде, делать снимки так, как не делает никто другой. Выработать свой почерк, чтобы твой свет наконец заметили. Теперь, кажется, заметили. Но цена этому — вечные перелеты и редкие дни, когда можно просто выдохнуть. Девушка любила это, обожала, быть за кадром, работать с светом, эмоциями, раскрывать того - кто в кадре так, как никто не может. Это искусство - выстроить кадр так, чтобы это было не очередное " просто фото" " просто красивая обложка" А портрет личности, выстраивала кадр как художник, филигранно чувствуя детали, лишний вздох-выдох, волнение или полную уверенность человека в её объективе. Её задачей было сделать свою работу ,так, по особенному. За это её и заметили. Знаменитость попав в её кадр, под её руку, имел после не только хорошее фото в портфолио, а что - то большее. Я отбросила одеяло и села на кровати, свесив ноги. Телефон молчал, агент обещала сбросить даты позже. Пол в комнате был прохладным, и это помогло окончательно прогнать остатки сна. В ванной я умылась холодной водой, посмотрела на свое отражение — мешки под глазами все еще давали о себе знать, но привычная бодрость потихоньку возвращалась. На кухне машинально налила воду в чайник, достала чашку. Мысли снова вернулись к отцу. В последний раз я видела его больше года назад, и то на пару дней, когда он прилетал в Сеул по своим делам. Мы тогда долго сидели в кафе, говорили о работе, о жизни. Он расспрашивал про съемки, про новые камеры, шутил, что я уже обогнала его в мастерстве. Я отмахивалась, но внутри было тепло. Интересно, как он там сейчас? В Креме. Наверное, уже придумал маршрут для наших прогулок, приготовил свою неизменную папку с заметками о местных местах для съемок. Чайник закипел, я заварила травяной чай и сделала глоток. За окном светило солнце — редкий гость в последние недели. Может, стоит прогуляться? Раз уж сегодня выходной, а следующий месяц обещает быть бешеным. Я налила чай в термокружку, быстро переоделась в джинсы и легкий свитер, накинула привычную куртку. Накинув ремень сумки через плечо, я уже у выхода задержалась на секунду, бросив взгляд на календарь, висящий в прихожей. Три месяца до США. И Италия — скоро. Две поездки, которые разделяют океан и несколько недель домашней передышки. Я толкнула дверь, и свежий утренний воздух снова коснулся лица. На этот раз я уже не морщилась. Вдохнула глубже и направилась к парку, чувствуя, как день начинает обретать свои очертания. После той утренней прогулки дни потянулись привычной чередой. Я успела доделать корейские снимки, отправить их заказчику, разобрать рабочую почту и даже пару раз выйти в город, чтобы просто побродить по знакомым улицам. Агент сдержала слово: даты пришли следом. Италия — через две недели. США — через три месяца. В календаре появились четкие отметки, и жизнь снова обрела привычный ритм ожидания перед долгой дорогой. За день до вылета в Крему зазвонил телефон. На экране высветилось имя отца. Я взяла трубку  — Пап, привет. — Привет, дочка. — Голос у него был спокойный, чуть хрипловатый, по-утреннему неторопливый. — Ты уже собралась? Или как всегда в последний момент? Я усмехнулась. Он отлично меня знал. — Почти. Еще пара мелочей. — Я так и думал. — В его голосе послышалась улыбка.  Он говорил легко, словно мы виделись вчера. И от этого становилось одновременно радостно и немного грустно. Я вдруг поймала себя на мысли, что соскучилась по этим разговорам — без спешки, без деловых фраз, просто о погоде, о свете, о том, что успел приготовить на ужин. Скучала, хоть может и не хотела это признавать. — Пап, а ты как сам? — спросила я, хотя знала, что он ответит. — Да все хорошо. — В его голосе послышалась довольная нотка. — Сад вот привел в порядок. Вчера с соседом сидели, вино пили. Помнишь Луку? Мы с ним часто теперь встречаемся. Лука. Имя щелкнуло в памяти, вытаскивая на поверхность давний, чуть выцветший кадр: жаркое лето, четырнадцать лет назад, папа, мама везут меня в Италию, и мы останавливаемся у его друга. Режиссером был кажется. Тот дом с увитыми плющом стенами, запах оливкового масла и смех взрослых. У Луки — громкий, раскатистый. Тогда он казался мне огромным, как гора. А еще у него был сын, ровесник, кажется, он вместе играл во дворе с другим мальчиком, сыном еще одного гостя, пока взрослые говорили о своем. — Конечно, помню, — ответила я. — А как его сын? Как его звали…Минхо? Как Минхо??? Мы тоже так давно не виделись, последний раз был,7 лет назад? Я замолчала, пытаясь выудить имя из глубин памяти. Отец не ответил сразу. Повисла короткая пауза — всего пара секунд, но я успела заметить эту странную заминку. Будто он что-то прикидывал, стоит ли говорить. — Минхо, да, — наконец произнес он, но голос вдруг стал ровнее, без прежней легкости. — Но это… в общем, неважно. Ты главное приезжай, погода здесь сейчас отличная, так что сразу пойдем гулять, старику нужно кости размять. Он резко сменил тему, и я не стала настаивать. Но осадок остался. Что-то в этом молчании было не таким, как обычно. Отец никогда не уходил от разговора, если речь заходила о старых знакомых. Я мысленно отметила это, но решила не спрашивать сейчас — при встрече будет видно. — Пойдем конечно ,а еще ты не старый, — ответила я, возвращаясь к прежнему тону. — Ну вот и хорошо. Я уже нашел пару мест, тебе должно понравиться. Он снова был прежним — спокойным, чуть насмешливым. После завершения диалога ,я положила телефон и еще некоторое время сидела неподвижно. На столе передо мной лежал раскрытый ноутбук, рядом — камера, заряженная и готовая к работе. Две недели, которые пролетели незаметно, теперь сжались до одного дня. Италия. Крема. Отец. Я смотрела в окно, за которым уже зажигались вечерние огни, и думала о том, как странно устроена жизнь: мы разъезжаемся по миру в поисках себя, а потом возвращаемся туда, где нас ждут. И чем старше становишься, тем яснее понимаешь, что эти возвращения — не просто галочка в списке дел. Они что-то важное собирают внутри по кусочкам. Я встала из-за стола и принялась складывать вещи. Не торопясь, выбирая то, что пригодится в прохладной итальянской весне. Рядом с джинсами и свитерами легла маленькая записная книжка — папа когда-то подарил, чтобы я записывала идеи для снимков. Она почти всегда пустовала, но в этот раз я почему-то решила взять ее с собой , как оберег и что-то родом из детства  Сборы заняли меньше часа. Я закрыла чемодан, оставила его у двери и подошла к окну. Завтра предстоял долгий перелет. А послезавтра — Крема, и папа. Я улыбнулась своим мыслям и погасила свет.