Глава 1. Прозрачный свидетель

      Прошел ровно год с того мгновения, как швейцарский воздух, пропитанный запахом озона и спирта, перестал поступать в легкие Александра. Для всех остальных это был год траура, юридических проволочек и установки гранитного памятника. Для Александра же время превратилось в бесконечный океан, где не было ни часов, ни календарей — только вибрации чужих чувств.       Быть «тенью» оказалось совсем не так, как пишут в книгах. Он не летал на белоснежных крыльях. Он просто был. Его присутствие напоминало статическое электричество перед грозой или едва уловимый запах озона. Александр видел мир иначе: теперь он состоял не из материи, а из «нитей». Каждый человек тянул за собой тысячи светящихся волокон. У Марины они были золотистыми и нежными, у Димы — тяжелыми, багровыми, спутанными в тугие узлы вины.       Александр стоял в кабинете Димы на тридцатом этаже башни из стекла и стали. Это был тот самый офис, о котором они мечтали в дешевых кофейнях. Дима сильно изменился: острые скулы, впалые глаза, вечно нахмуренный лоб. Он стал «Лицом Года», гением индустрии, но сейчас, в тишине кабинета, он выглядел как загнанный зверь. Перед ним на массивном столе из черного дуба лежал контракт. В углу документа тускло блестела печать министерства обороны.       — Пять миллиардов, Саня... — прошептал Дима, обращаясь к пустому креслу в углу, которое он демонстративно оставлял незанятым. — С этими деньгами мы внедрим твои нейрочипы в каждую больницу страны. Бесплатно. Мы спасем тысячи таких, как ты. Александр подошел вплотную. Он видел, как багровая нить Димы судорожно дергается, сплетаясь с черной, липкой лентой, тянущейся от контракта.       — Но цена, Дима... — Александр попытался заговорить, но вместо слов из его горла вырвался лишь тихий вздох ветра, от которого зашелестели жалюзи. — Ты ведь знаешь, что они сделают с этим кодом. Они превратят исцеление в оружие. Они будут не лечить паралич, а управлять чужой волей.       Дима потянулся к ручке. Его пальцы дрожали. В этот момент Александр увидел, как тьма контракта начинает буквально впитываться в кожу друга.       Александр сосредоточился. Это требовало колоссальных усилий — собрать свою волю в одну точку, чтобы повлиять на физический мир. Он представил холод. Тот самый ледяной холод, который он почувствовал в последние секунды перед смертью.       Воздух в кабинете резко остыл. Дима вздрогнул, его дыхание превратилось в белое облачко пара. Стеклянная стена офиса покрылась тонким узором инея. И в этом узоре — лишь на мгновение — проступили очертания двенадцатиэтажного дома. Того самого, с которого Александр когда-то прыгнул.       Дима замер. Ручка зависла в миллиметре от бумаги. Он посмотрел на иней, и в его глазах отразился первобытный ужас, смешанный с осознанием.       — Нет... — выдохнул он, отбрасывая ручку. — Я не куплю жизнь других ценой твоей совести, Саш.       Он резко нажал кнопку селектора.       — Секретаря ко мне. Подготовьте отказ по оборонному заказу. Мы возвращаемся к гражданскому сектору. И найдите мне контакты фонда Марины. Скажите, я готов передать им первую партию прототипов бесплатно.       Александр облегченно закрыл глаза. Нить Димы на мгновение вспыхнула чистым серебром. Первая битва была выиграна.       Переход к Марине занял лишь мгновение — стоило Александру подумать о ней, как пространство искривилось.       Она сидела в небольшом уютном кафе. Напротив неё располагался парень по имени Марк. Он был безупречен: мягкий голос, правильные черты лица, внимательный взгляд. Но Александр видел то, чего не видела Марина. От Марка тянулись холодные, серые нити-присоски. Он не любил её — он питался её светом, её состраданием. Он был профессиональным «спасаемым», который вытягивал из женщин все соки, играя на их желании помочь.       — Знаешь, Марина, — вкрадчиво говорил Марк, накрывая её руку своей. — После того, как я потерял бизнес, мне кажется, что только ты понимаешь мою боль. Ты такая... особенная. Как будто ты сама прошла через ад.       Марина грустно улыбнулась. Её золотистая нить начала тускнеть под серым налетом Марка.       — Я прошла, Марк. И я хочу помочь тебе найти выход.       «Она видит в нем меня», — с горечью понял Александр. — «Она пытается завершить то, что не успела со мной — спасти до конца».       Александр не мог допустить, чтобы её свет погас в этой серой воронке. Он огляделся. На барной стойке стоял старый проигрыватель виниловых пластинок, который хозяин кафе держал для антуража.       Александр направил всю свою энергию на иглу проигрывателя. Это было похоже на попытку сдвинуть гору кончиком ресницы. Внутри него что-то зазвенело от напряжения. Вдруг игла сама собой опустилась на пластинку. Кафе наполнилось хриплым, пронзительным звуком старой джазовой композиции — той самой, под которую Александр и Марина танцевали в его 90-дневном раю. Это была их песня. Та, которую она никогда не слышала в реальности, но которую её душа узнала мгновенно.       Марина вздрогнула, словно от электрического разряда. Она резко отстранилась от Марка. Музыка вызвала в ней странное чувство тревоги и... чистоты. В её сознании всплыл образ Александра — не больного в кресле, а того, сильного, из её снов.       — Марк, прости, — сказала она, и в её голосе появилась сталь, которой не было минуту назад. — Мне кажется, ты не ищешь выход. Ты ищешь того, кто будет нести твой груз за тебя. А у меня больше нет лишних сил.       Она встала, оставив Марка в недоумении. Выходя из кафе, она на секунду остановилась в дверях, подставив лицо холодному ветру.       — Спасибо, Саш, — прошептала она, сама не зная, почему обращается к пустоте. Александр стоял рядом, невидимый и прозрачный, но впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему живым. Он был эхом, он был сквозняком, он был случайной песней в радиоэфире. Но он был здесь.       В небе над городом зажглись первые звезды, и Ангел в сером худи, стоящий на крыше самого высокого здания, салютовал Александру двумя пальцами. Работа продолжалась.