Глава 2. Сломленный медиум

      Быть ангелом-хранителем в мире, который тебя не видит — это изнурительная пытка. Каждое воздействие на физическую реальность ощущалось Александром так, словно он вырывал кусок собственного естества. Чтобы мигнуть лампочкой, нужно было сжечь волю; чтобы прошептать имя, нужно было пройти через ледяной вакуум небытия. Он быстро понял: если он хочет спасти своих близких, ему нужен «инструмент» — живое сознание, достаточно расшатанное, чтобы слышать шепот мертвых.       Он нашел его в смрадном полумраке подвала того самого дома, откуда когда-то шагнул в пустоту. Старый Костя, электрик из его «идеального мира», в реальности оказался опустившимся стариком с лицом, изрезанным морщинами-траншеями. Его нить была похожа на перетертый канат — она не светилась, а искрила, ловя помехи из эфира.       Костя чинил щиток, его пальцы с черными ногтями дрожали, пытаясь скрутить провода. Вдруг воздух вокруг него загустел, став вязким, как сироп. Температура упала так резко, что изо рта электрика вырвался пар.       — Опять... — прохрипел Костя, роняя пассатижи. — Слышь, ты, серый... Уходи. Я сегодня не пил, я тебя не звал!       Александр не ушел. Он сосредоточился на старой, покрытой пылью лампе над головой старика. Он представил, как его гнев и воля превращаются в электрический ток. Лампа вспыхнула ослепительным, белым светом, а затем начала методично отбивать ритм: длинный, три коротких, длинный...       — Азбука Морзе? — Костя замер, его глаза расширились. Когда-то в прошлой жизни, до бутылки и подвала, он был радистом. — «Н-У-Ж-Н-А П-О-М-О-Щ-Ь»... Ты что, Сашка? Тот пацан с двенадцатого?       Александр послал импульс тепла, короткое видение — Костя, чистый и гордый, чинит радиоприемник. Старик всхлипнул, закрыв лицо грязными руками.       — Ладно... ладно. Говори, чего надо. Только не жги лампы, у меня казенных больше нет.       Пока Александр настраивал мост между мирами, над Димой разверзлись небеса. Отказ от военного заказа был воспринят как объявление войны. Влиятельные люди в дорогих костюмах не привыкли, чтобы их планы портил «какой-то выскочка с принципами».       В офис ворвались люди в масках. Обыск был стремительным и безжалостным. Серверы вырывали с мясом, документы летели на пол. Диму прижали лицом к холодному столу.       — Где исходный код, Дмитрий? — вкрадчиво спрашивал человек в штатском, листая пустой реестр. — Мы знаем, что ваш покойный партнер оставил дубликат. Отдай его, и мы забудем про статью о госизмене.       — У меня ничего нет, — выплюнул Дима, чувствуя вкус собственной крови на губах. — Ищите в аду, там сейчас главный разработчик.             Когда их наконец оставили в разгромленном, опечатанном офисе, Дима сел на пол. Вокруг не было ничего — ни компьютеров, ни надежды. Именно в этот момент в дверь, сорванную с петель, просунулась нелепая фигура в засаленном комбинезоне. Костя выглядел так, будто увидел привидение (что было недалеко от истины).       — Слышь, начальник... — Костя озирался, боясь камер, которых уже не было. — Тут это... пацан один в сером просил передать. Сказал, ты «код в подкладке» ищи. И не дрейфь, говорит, гравитация — это всего лишь привычка.       Дима вздрогнул. Последняя фраза была их старой шуткой, которую они придумали на первом курсе. Он схватил свой старый пиджак, висевший в шкафу. Пальцы судорожно мяли ткань, пока под швом не нащупали что-то твердое и плоское.       Внутри был вшит микро-чип в защитной оболочке. Александр предвидел это. Он знал, что реальный мир не прощает честности, и оставил Диме «цифровое убежище» — зашифрованную копию проекта, ключ к которой знал только сам Дима.       Александр чувствовал, как после передачи сообщения через Костю его силуэт начал таять, становясь прозрачным, как утренний туман. Но он не мог уйти. Опасность, исходившая от Марка, стала осязаемой — она пахла дешевым одеколоном и дорогой ложью.       Марк сидел в фонде Марины, помогая ей упаковывать коробки с медикаментами. Он был само очарование, но Александр видел: от Марка к Марине тянулись тонкие, серые присоски. Каждый раз, когда она улыбалась ему, её золотистая жизненная энергия перетекала к нему, делая Марка ярче, а её — бледнее.       — Ты знаешь, Марин, — вкрадчиво говорил Марк, — Дима сейчас под следствием. Это бросает тень на твой фонд. Может, стоит перевести активы на другой счет? У меня есть знакомые, которые помогут скрыть концы...       Марина замерла. Её нить натянулась и тревожно задрожала.       — Дима мой друг. Я не буду прятать от него деньги.       — Друг, который чуть не убил твоего Сашу своим предательством? — Марк ударил по самому больному месту. — Ты ведь знаешь, что это из-за его кражи Саша прыгнул.       Александр закричал от ярости, но из его горла вырвался лишь свист сквозняка, захлопнувший окно. Он понял: Марк работает на тех же людей, что прислали обыск к Диме. Это была двойная игра. Диму ломали силой, Марину — через доверие.       Александр собрал остатки сил. Ему нужно было показать ей правду. На столе у Марины лежал её телефон. Александр направил импульс на экран. Это стоило ему такой боли, что он чуть не растворился.       Экран вспыхнул. В списке контактов Марка, который он неосторожно оставил открытым, когда отходил за кофе, высветилось входящее сообщение: «Объект податлив. Жду команду на слив счетов».       Марина увидела это. Всего на секунду, прежде чем экран погас. Её взгляд мгновенно изменился. Золотистая нить вдруг превратилась в острую иглу.       — Марк, — сказала она холодным, незнакомым голосом. — А чей это «объект» сейчас просит кофе без сахара?       Александр рухнул на пол, чувствуя, как его сознание гаснет. Он сделал всё, что мог на сегодня. Но он видел, как за окном, в тени деревьев, снова мелькнуло серое худи Ангела.       — Неплохо для новичка, — прошелестело в пустоте. — Но завтра они придут не за деньгами. Они придут за душами.