Часть 14

Шестое утро в Анталии началось с тишины, которую не хотелось нарушать. Солнечные блики лениво ползали по светлым стенам номера, а за окном слышался мерный плеск волн и далекие голоса первых туристов. Это был их последний день — день, когда каждое мгновение хотелось растянуть до бесконечности. Завтрак у бассейна прошел на удивление легко. Оруч, в простой льняной рубашке с расстегнутым воротником и легких шортах, выглядел абсолютно спокойным. Он больше не потирал манжеты и не проверял телефон. Его внимание было сосредоточено на Элени, которая в своем легком цветочном сарафане казалась сегодня особенно сияющей. — Слушай, Оруч, — Исо, развалившись в шезлонге и щурясь от солнца, лениво потянулся за оливкой. — Мы сегодня идем в Калеичи или ты планируешь до обеда соревноваться с солнцем в неподвижности? Оруч усмехнулся, переводя взгляд на брата. Исо был в своем репертуаре: яркая футболка, растрепанные ветром волосы и неуемная энергия. — Мы идем, Исо. Просто дай Элени спокойно допить её сок. Не все готовы бежать по жаре сразу после пробуждения. — Я просто экономлю наше время! — Исо подмигнул Фадиме. — Кто знает, может, в Старом городе нас ждет что-то невероятное? Например, мороженое, которое не тает. Фадиме, поправляя свое каре, лишь улыбнулась. Она чувствовала себя странно легко. Вчерашний день и близость с Исо стерли ту невидимую колючую проволоку, которая всегда была между ними. — Мой противный муж, дай нам вообще проснуться, — шутливо отозвалась она. — Джаным карым, время — деньги! Сегодня последний день этого кайфа, так что надо выжать по максимуму. — О Аллах, сабр... — пробормотал Оруч, качая головой. — А мы это... не попробовали, кстати, алкоголь, — вдруг резко сказала Элени. Все в шоке застыли, а затем дружно засмеялись. — Доктор ханым, к добру ли? Зачем вам это? Поверь, вам не понравится, оно кислое, — подмигнул ей Оруч. — О Аллах-Аллах, Элени! Тебя уже солнце с утра ударило или что? — улыбаясь, подхватил Исо. — По идее, она права, — пробурчала Фадиме. — Вы устроили целое шоу, выпив, а мы даже не пробовали. Исо засмотрелся на её капризно надутые губки. — Девочки наши, любимые наши, дорогие, это плохая идея. Смотрите, давайте лучше пойдем погуляем трезвыми. Рядом с Исо даже алкоголь не нужен, вон он сам по себе неадекватный, — Оруч по-доброму похлопал брата по плечу. — Да-да! Или стойте... хотите реванш? Мы снимем вас тогда в ответ! — засмеялся Исо. — Нет! — хором крикнули девочки и расхохотались. — Спасибо, обойдемся без шоу. — Давайте по номерам. Готовимся и выезжаем. Вся четверка начала собираться. Девочки надели легкие платья, подобрали очки и сумочки, парни остались в шортах и простых льняных рубашках с закатанными рукавами. Со стороны они действительно походили на мажориков, решивших скрыться от мира. Калеичи встретил их прохладой узких мощеных улочек. Они шли парами, погруженные в свои разговоры. Здесь пахло старым камнем, жасмином и крепким турецким кофе, который варили прямо на песке в маленьких лавочках. Исо и Фадиме постоянно задирали друг друга, превращая поход по сувенирным лавкам в соревнование. Когда они остановились у лотка с гранатовым соком, Исо купил два огромных стакана. — Пей, Фадиме, — он протянул ей сок. — Это полезно для твоей вредности. Глядишь, к вечеру станешь совсем шелковой. — Скорее я стану еще более невыносимой, чтобы ты не расслаблялся, — парировала она, забирая стакан. Прохладная кислинка сока была настоящим спасением в этот жаркий полдень. Оруч и Элени шли чуть поодаль. Оруч бережно приобнял её за плечи, когда они проходили через толпу туристов. В лавке с древними книгами он купил ей тот самый блокнот, а она в ответ выбрала для него маленькую керамическую плитку с росписью в виде спокойного синего моря. — Чтобы у тебя на столе всегда был этот штиль, — тихо сказала она. Оруч улыбнулся — по-настоящему, счастливо. — Спасибо, доктор ханым. Он нежно взял её за руку, и они пошли дальше. Фадиме и Исо тоже заглянули в один магазинчик и решили купить себе что-то парное. Долго спорили и выбирали, пока их взгляд не упал на подвески с гравировкой: волна и гора. Будто о них самих. Фуртуна и Кочари. Исо взял ту, что с горой, а Фадиме — с волной. Но вдруг взгляд Исо зацепился за кое-что еще, и он решил тайно купить это. Ближе к закату они оказались у ворот Адриана. Древние арки пылали в лучах уходящего солнца. Они много фотографировались, наслаждаясь последними часами свободы. Пока Оруч и Элени рассматривали старые карты в лавке неподалеку, Исо завел Фадиме в тихую тень колоннады. Он долго возился с карманом, и когда наконец вытащил маленькую коробочку, Фадиме затаила дыхание. Внутри лежала стеклянная бусина-сердечко голубого цвета. Она замерла. Её пальцы невольно коснулись кончиков её каре. Исо знал всё. Он помнил, как она отрезала свои косы после того похищения, за которое он до сих пор чувствовал вину. Он помнил историю об этих четырех бусинках, которые символизировали её семью: маму, папу, Адиля и её саму. Это была её травма, её вечная память о потере. — Фадиме, — Исо говорил тихо, без капли привычного ерничанья. — Я знаю, что шрамы не исчезают. И знаю, что те четыре бусины — это всё, что у тебя было. Но я хочу, чтобы эта стала пятой. Нас теперь пятеро в твоей истории. И я обещаю, что больше никто никогда не коснется твоих волос без твоего желания. Позволь мне быть твоим «пятым элементом» и стать частью твоей семьи. Фадиме смотрела на бусину через пелену слез. Слова застряли в горле. Она просто шагнула к нему и крепко обняла за шею. Исо зарылся лицом в её волосы, чувствуя, как она дрожит в его руках. В эту секунду он понял, что прощен. Окончательно и безоговорочно. После атмосферной прогулки молодежь решила поужинать. Вечер на террасе был полон смеха. Они ели дорадо на гриле (Элени, конечно, заказала себе салат), кормили чаек и много фотографировались. Оруч и Элени сидели рядом, их руки под столом были переплетены. Исо постоянно подшучивал над Оручем, вспоминая их детские драки в Трабзоне. — А помнишь возле дома, когда мы играли в прятки, ты залез на чердак и заснул? — вспоминал Оруч. — О-о, тогда я получил от всех! Мама меня так разнесла! — смеясь, отвечал Исо. — О да... и я получил тогда, обувью... за компанию, — дополнил Оруч. — А что у вас есть смешного из прошлого? — спросил Исо у девушек. — Ну я... один раз к нам пришли в гости мамины коллеги-врачи, и они при мне ели мясо. А я плакала и кричала, что они живодеры. Маме было так стыдно! — рассказала Элени. Все умилялись. — Мне кажется, как ты приехала в Трабзоне все животные почувствовали защиту, — вставила Фадиме, и все дружно засмеялись. — А у тебя, джаным карым? — повернулся к жене Исо. — Ну а я один раз решила, что я такая вся крутая мафиозница... украла у брата Гезепа гранату и бегала с ней по Кочари. Тогда впервые в жизни у брата Гезепа вся жизнь перед глазами пронеслась. Все снова взорвались хохотом. — Джаным карым, да ты опасная! — Мне тогда было двенадцать! — Эх, так грустно расставаться с этим местом... — вдруг тихо сказала Элени. — И не говори. Завтра вылет обратно. Я очень соскучилась по брату, по Кочари, но тут всё было прекрасно. Можно сказать... — Фадиме взглянула на Исо, — это самое лучшее, что произошло в моей жизни. Исо улыбнулся искренне и поцеловал её в лоб. Оруч же нежно сжал руку Элени и тихо поцеловал её ладонь. Когда они вернулись в отель, ночной воздух был густым и теплым. Они остановились около номеров. Исо вдруг ухмыльнулся, взял Фадиме за руку и потащил её в их номер, напоследок подмигнув Оручу и помахав рукой. Фадиме закатила глаза, но покорно пошла за ним. — Эй, куда? В смысле? А мы? — Элени растерялась. — Молодожёны же, — хмыкнул Оруч. — Ну что, доктор ханым, у нас нет выбора. Давай пройдем. К тому же, не первый раз ведь... Пропустив Элени вперед, он зашел следом. В номере Исо и Оруча царил мягкий полумрак. Фадиме стояла у открытого балкона, рассматривая голубое сердечко в свете луны. Исо подошел со спины, медленно обвивая её талию руками. — Шестой день закончился, Фадиме... — выдохнул он ей в изгиб шеи. Она обернулась в его руках. Её лицо было совсем близко. — Исо... — прошептала она. Он не дал ей договорить. Его губы накрыли её в глубоком, бесконечно нежном поцелуе. Больше не было ни обид, ни прошлого. Была только эта ночь и их общая тайна, которая теперь связывала их крепче любых документов. Исо подхватил её на руки, не прерывая поцелуя, и в эту ночь они наконец-то узнали, что значит быть по-настоящему счастливыми. В соседнем номере смущение Оруча и Элени было почти осязаемым. Они стояли у края широкой кровати, глядя друг на друга. — Элени, — Оруч взял её за руки. — Я не хочу больше притворяться, что стена между нашими комнатами что-то значит. Элени улыбнулась — тепло и искренне. Она просто потянула его на себя. Они легли на прохладные простыни, и когда Оруч притянул её к себе, укрывая своим теплом, он почувствовал, что его дом теперь здесь. В её дыхании, в её руках. Шестой день угас, оставив после себя веру в то, что даже самая страшная буря когда-нибудь сменяется штилем. Завтра был Трабзон, но сегодня у них была вечность.