Глава десятая

— Дамы и господа, мы прибыли на вокзал Кантерлота. Если это ваша остановка, пожалуйста, не забудьте забрать весь свой багаж и направляйтесь к выходам из поезда. Желаем вам прекрасного дня и благодарим, что выбрали «Пони Экспресс»! Аттикус откинулся на слишком маленьком для него сиденье и тяжело вздохнул. Он закрыл глаза и несколько секунд всерьёз раздумывал, а не остаться ли на месте. После этой остановки поезд должен был отправиться в Детрот. Он там никогда не был, а билет у него был в оба конца. Может, и неплохая идея — немного осмотреться. А если совсем расхрабрится, то можно доехать до следующей остановки — в Мэрилэнд. Лёгкий толчок в бок заставил его приоткрыть один глаз. Рядом стояла Рарити и смотрела на него с ожиданием. Именно из-за этой единорожки он и согласился на пятичасовую поездку в этот смертельно опасный город. Зачем именно они сюда приехали, для человека оставалось полной загадкой. Рарити, как всегда самая честная маленькая лошадка, наотрез отказывалась отвечать на любые его вопросы касательно своего «плана». И ему это совсем не нравилось. Совсем. — Пойдём, милый, — сказала она, поднимаясь с сиденья. — Мы же не хотим, чтобы поезд уехал увёз нас дальше, правда? Аттикус сдержал стон. На секунду он подумал сказать «нет», но передумал. Что бы они тут ни делали, он обещал подыграть. Поэтому он встал, стараясь не удариться головой о потолок вагона, взял их сумки и последовал за Рарити к одному из выходов. Вокзал Кантерлота кипел жизнью. Существа всех форм и размеров сновали туда-сюда. В воздухе пахло жареной кукурузой. В нескольких местах собрались небольшие толпы вокруг уличных артистов: кто-то жонглировал, кто-то пел, кто-то показывал фокусы с магией. Аттикус и Рарити не обращали на них внимания, ловко пробираясь сквозь толпу, пока наконец не вышли на улицы самого Кантерлота. Рарити, похоже, отлично знала эти улицы. Она уверенно вела их вглубь старого города. Толпа постепенно исчезла, и вскоре вокруг осталось всего несколько пони. — Так ты наконец расскажешь мне, что мы здесь делаем, или будешь продолжать эту шпионскую хуету? — спросил Аттикус. — Я уже говорила тебе, милый, я хочу, чтобы это было сюрпризом, — ответила Рарити, оглянувшись на него с улыбкой. — И пожалуйста, ради меня, постарайся хотя бы немного следить за своим языком. — То, чем мы тут собираемся заниматься, наверняка в сто раз грязнее любого ругательства, которое я могу придумать, — сухо парировал Аттикус. Рарити только тихо хихикнула себе под нос и снова повернулась лицом к дороге. Несколько минут они шли в полной тишине, пока Аттикус не выдержал. — Ты хотя бы можешь сказать, куда мы идём? Рарити остановилась и повернулась к нему. Вместо раздражения на её мордочке было очень довольное выражение. — А что я получу за эту информацию? Поцелуй, быть может? Или ты удостоишь меня немного поэзии? — пропела она. Аттикус нахмурился. — Клянусь богом, я сейчас пойду в самое людное место этого города и устрою сцену, — пригрозил он. Единорожка рассмеялась, наклонилась и потерлась носом о его ногу, после чего снова зашагала по улице. Аттикус насторожённо посмотрел ей вслед и пошёл следом. Он попытался держаться чуть позади, но, к его удивлению, Рарити замедлила шаг, чтобы они шли бок о бок. — Если тебе так уж нужно знать, мы направляемся в Кантерлотский замок, — сказала она. — Принцессы Селестия и Луна были так любезны, что предоставили нам комнату на несколько дней, пока мы будем заниматься тем, ради чего приехали. — Тем самым, о чём ты мне не рассказываешь. — Мастер никогда не раскрывает своих секретов, дорогой, особенно пока трюк ещё в процессе. А теперь я планирую сначала отвести тебя в нашу комнату, а потом зайти в свой бутик здесь, в Кантерлоте. Мне нужно кое-что обсудить с Сэсси и забрать несколько вещей на вечер. Аттикус пожал плечами. — Понятия не имею, кто такая эта Сэсси, но ладно. — Сэсси — одна из моих управляющих, — ответила Рарити, и её бок слегка коснулся его ноги. — Она чудесная кобылка. Иногда немного серьёзная, но на самом деле очень милая. Я обязательно должна познакомить вас перед отъездом. Аттикус попытался чуть отойти в сторону. Рарити, не сбавляя шага, тут же придвинулась ближе и снова пошла рядом. Он слегка нахмурился — одновременно подозрительно и немного растерянно. — Что с тобой вообще происходит? — спросил он. Ушки Рарити встали торчком. — С чего ты взял, что со мной что-то не так, милый? — ответила она вопросом на вопрос. — Ты сегодня какая-то… странная, — сказал Аттикус. — И прекрати уже тереться об меня всем телом, а? Ты меня сейчас с ног свалишь, ради всего святого. На мгновение на мордочке единорожки появился лёгкий румянец. — Прости меня, — сказала она и возбуждённо поёрзала. — Признаюсь, я немного взволнована. — Да, это заметно, — сухо ответил Аттикус, заметив, что даже после извинений она по-прежнему прижимается к нему как можно ближе. Остаток пути до замка прошёл довольно спокойно. Как только стражники заметили их, их сразу же провели внутрь замка, в крыло принцесс. — Прошу прощения у их высочеств, леди Рарити, но они не смогли лично вас поприветствовать, — сказал один из стражников, ведя их по каменным коридорам. — Они передали свои наилучшие пожелания и выразили желание встретиться с вами, когда вы будете свободны. Рарити гордо выпрямилась — Аттикус ещё никогда не видел её такой довольной. — Пожалуйста, передайте принцессам, что я буду рада поговорить с ними в любое удобное для них время. Также поблагодарите их от моего имени за то, что они открыли свой дом для меня и Аттикуса… — Эй, меня в это не впутывай, — вставил Аттикус. — …мы оба глубоко польщены, что они вообще согласились на такое. Стражник склонил голову. — Я обязательно передам ваше сообщение, леди Рарити, — сказал он, останавливаясь возле одной из дверей. — Вот ваша комната. Если вам что-нибудь понадобится, просто выйдите и обратитесь к любому стражнику или слуге замка. — Большое спасибо, — ответила Рарити и магией потянула Аттикуса к двери. — На этом всё. Надеюсь, у вас, господа жеребцы, будет чудесный вечер. Стражники отдали честь и направились дальше по коридору. Рарити и Аттикус проводили их взглядами. Когда те завернули за угол, единорожка тихо и возбуждённо пискнула. — Ох, это будет просто божественно! Я до сих пор не могу поверить, что принцессы были так добры и разрешили нам остановиться у них. Это честь. Нет, это больше, чем честь! Аттикус фыркнул. — Не вижу в этом ничего особенного. Я тут уже пару недель жил, и ничего выдающегося. — Для тебя это не было особенным, потому что у тебя совершенно нет вкуса и чувства такта в отношении изысканных вещей, милый, — заметила Рарити, хотя и без злобы. — А теперь пойдём, посмотрим, какие чудеса нас здесь ждут! Рарити распахнула дверь и бодро вбежала в комнату. Аттикус, покачав головой, последовал за ней. Им потребовалось несколько секунд, чтобы найти выключатель. Когда свет зажёгся, они увидели комнату во всей её красе. Как и большинство комнат в замке, эта была очень большой и богато украшенной. Пол устилал роскошный кроваво-красный ковёр. Стены были увешаны портретами в золотых рамах. В дальнем конце комнаты, рядом с изысканным окном, на котором было выгравировано изображение облачного города, стояла огромная, очень роскошная кровать. Возле камина располагался комплект стульев и стол, которому было, наверное, не меньше двухсот лет. Рарити медленно обвела комнату восхищённым взглядом и глубоко вдохнула. — Разве это не восхитительно, Аттикус? Аттикус тоже огляделся. — Ну, если бы золото здесь не было таким обычным делом, я бы с удовольствием проверил, смогу ли я вынести эти рамы от картин, — сказал он. Рарити кивнула, явно не слушая ни слова из того, что он сказал. — Да… да, это действительно идеально, правда? — пробормотала она себе под нос. Подойдя к кровати, она поставила свой чемодан сверху, затем повернулась и посмотрела на Аттикуса. — А теперь мне пора идти, милый. У меня всё-таки есть дела. — Как скажешь, — ответил Аттикус, подошёл и бросил свою дорожную сумку на стол. Рарити прикусила губу. На мгновение возбуждение на её лице сменилось лёгкой нервозностью. Она дёрнула хвостом, заправила выбившуюся прядь гривы за ухо, и это выражение тут же исчезло. — Аттикус? Ты не мог бы подойти на секунду? Аттикус повернулся к кобылке. — Что? Да, конечно, — сказал он и подошёл ближе. Рарити прочистила горло. — Если ты встанешь на одно колено, я буду очень благодарна. — Это уже начало твоих фетиш-штучек? — спросил Аттикус. — Нет. Это будет позже. А сейчас, пожалуйста, сделай мне одолжение. Стараясь не упускать из виду никаких подозрительных движений, Аттикус всё-таки сделал, как она просила: опустился на одно колено, чтобы оказаться с Рарити на одном уровне глаз. Единорожка улыбнулась ему и, к его удивлению, закрыла расстояние между ними, обвила копытцами его шею и крепко-крепко обняла. — Я просто хочу поблагодарить тебя за то, что ты согласился поехать со мной сюда, — сказала она, потираясь щекой о его щёку. Аттикус, хоть и не ожидал объятий, быстро ответил на них. — Да ничего особенного. Всё равно у меня на эти выходные не было никаких планов. Рарити тихо вздохнула. Она ещё крепче обняла его, поцеловала в щёку и положила голову ему на плечо. — И всё равно спасибо. Объятие длилось довольно долго. Несмотря на расписание, Рарити явно не спешила его прерывать, и Аттикуса это вполне устраивало. Ему нравилось ощущать, как её мягкая шёрстка касается его щеки. Да и вообще, когда рядом прижимается довольно симпатичная кобылка, в этом тоже было что-то приятное. Однако через некоторое время Рарити всё-таки отстранилась. — Да, ну что ж… мне действительно пора идти, — сказала она, отступая на шаг. — Надеюсь, я не задержусь надолго. Аттикус кивнул и поднялся во весь рост. — Ладно. Тогда я, наверное, приму душ или ещё что-нибудь. — Отличная идея, милый, — ответила Рарити, направляясь к двери. — И пожалуйста, постарайся ничего не сломать, пока меня не будет. Аттикус нахмурился, когда единорожка распахнула дверь. — Я не пятилетний ребёнок, Рарити. Я могу пару грёбаных минут побыть один и не устроить катастрофу. — Просто на всякий случай, дорогой, — сказала она и, уже выходя в коридор, послала ему воздушный поцелуй. — Пока-пока. Как только дверь за ней закрылась, Аттикус, всё ещё хмурясь, плюхнулся на кровать. Пару раз подпрыгнул на матрасе, потом скинул ботинки, отправив их лететь через всю комнату. — И тебе того же, зефирка, — проворчал он, протягивая руку и хватая её сумку. — Сейчас я тебе покажу. Посмотрим, насколько секретной останется твоя белоснежная задница, когда я перерою все твои вещи…

***

Прошёл час, и ничего не случилось. К большому разочарованию Аттикуса, в сумке Рарити не нашлось ничего интересного — ни единой подсказки, во что именно она его втягивает. Поэтому, поскольку делать было совершенно нечего, он встал и быстро принял душ. Когда он закончил, то просто лёг на пол, закинув ноги на кровать, и уставился в потолок. Он пытался представить, что же Рарити для него приготовила, но каждый раз мысли уносились куда-то в совершенно чокнутые стороны. Вздохнув, Аттикус заложил руки за голову. — Чёрт, как же я жалею, что не взял с собой мячик или ещё что-нибудь… В дверь постучали, а потом она со скрипом приоткрылась. — Если ты грабитель, пожалуйста, не воруй мои ботинки, — крикнул Аттикус, даже не поднимая головы. В ответ раздался смешок. Незваный гость вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. — Ой да пожалуйста, будто бы я стала бы красть эти грязные штуки, — сказала Рарити, направляясь к нему. Аттикус зевнул. — А, вот и ты. Я уже начал думать, что просижу здесь один весь вечер. — Ужасно извиняюсь за задержку, дорогой. Моё преображение заняло немного больше времени, чем я рассчитывала. Аттикус нахмурился. — Преображение? — переспросил он, приподнимая голову, чтобы посмотреть на неё. К его удивлению, Рарити действительно сильно изменилась. Её грива была подстрижена и аккуратно завита. Шёрстка тоже прошла серьёзную обработку и была вычищена так тщательно, что буквально сияла. Кроме того, единорожка явно нанесла довольно много макияжа. На его взгляд — даже слишком много. Рарити нервно улыбнулась. — Ну как? Что думаешь, милый? Я выгляжу презентабельно? Не отрывая от неё взгляда, Аттикус перекатился на живот, оттолкнулся руками и сел. — Волосы у тебя выглядят отлично, — сказал он. — По какому поводу? Рарити потёрла одну переднюю ногу и отвела взгляд. — Ну… поскольку у нас с тобой заказан столик в одном из лучших ресторанов Кантерлота, я подумала, что стоит как следует подготовиться. Кончик её рога засветился, и с тихим хлопком на кровати появились две вещи. Одна из них — изящное золотое платье. Вторая — чёрный смокинг с ярко-красной бабочкой. Аттикус озадаченно посмотрел на оба предмета одежды. — Мы идём ужинать? — Да, — кивнула Рарити. — Поэтому я позволила себе сшить это для нас двоих. Признаюсь, это не моя лучшая работа, но хотя бы мы будем выглядеть более-менее прилично. Аттикус поднялся на ноги и потрогал смокинг. Как и всё, что шила Рарити, он выглядел очень стильно. И, судя по всему, должен был сидеть на нём идеально. Проведя большим и указательным пальцем по ткани пиджака, он задумчиво хмыкнул. — Так когда этот ужин? — Через час, — ответила Рарити. — У меня будет достаточно времени, чтобы привести тебя в порядок. Аттикус кивнул и повернулся к ней. Рарити смотрела на него снизу вверх с каким-то странным блеском в глазах. Она никак не могла стоять спокойно — переминалась с ноги на ногу. Если бы он не знал её лучше, то сказал бы, что она нервничает. — Ну, я уже принял душ, так что с этим всё, — сказал он, уперев руки в бока. — А что там можно съесть в этом месте? Можно будет заказать нормальный стейк? Рарити заметно оживилась. — Значит, ты всё-таки хочешь пойти со мной? — спросила она с надеждой. — Честно говоря, я лучше пойду ужинать с тобой, чем буду сидеть здесь и умирать от скуки, — пожал плечами человек. По лицу Рарити пробежала целая гамма эмоций. Она поёрзала, явно сдерживая себя. Но несмотря на все усилия, её хвост радостно замахал из стороны в сторону, как у счастливого щенка, а на мордочке расцвела широкая улыбка. — Превосходно! Тогда давай скорее приводить тебя в порядок, чтобы мы могли выйти пораньше! — сказала она, слегка подпрыгнув от радости. Она уже сделала шаг в его сторону, когда Аттикус поднял руку. — Подожди, — сказал он. — Сначала я кое-что сделаю. Не дав Рарити времени ответить, он направился в ванную. Оглядевшись, он нашёл небольшое полотенце, висевшее на вешалке, которое, похоже, было сделано из чистого серебра. Покачав головой от такой роскоши, он намочил полотенце и вернулся в комнату, где его уже ждала растерянная Рарити. — И что, во имя Эквестрии, ты собираешься делать с этим? — спросила она, когда он опустился перед ней на колени. Аттикус осторожно взял Рарити за затылок и поднёс мокрую тряпку к её мордочке. Глаза единорожки широко распахнулись, она попыталась отшатнуться, но он крепко её удержал. — Аттикус, что ты… — Тебе не нужно всё это дерьмо на лице, — спокойно сказал Аттикус, стирая румяна с её щёк. — Из-за него ты выглядишь как какая-то уличная девка. Рарити ничего не ответила. Она просто молча смотрела на него, пока он старательно стирал весь макияж с её лица. К тому моменту, как он закончил, тряпка в его руках была безнадёжно испорчена, а на мордочке единорожки осталось несколько чёрных, красных и розовых разводов, которые ещё нужно будет смыть. Но теперь она выглядела гораздо лучше. — Вот так, — сказал он, пытаясь большим пальцем стереть остатки подводки у неё на виске. — Теперь нужно только найти новую тряпку и смыть последние следы этой гадости. Тогда ты будешь выглядеть идеально. С кряхтеньем он поднялся на ноги и направился в ванную. — Аттикус? — позвала Рарити, обретая голос как раз в тот момент, когда он уже почти дошёл до двери ванной. — Ты правда думаешь, что мне не нужен макияж? — Конечно, не нужен. Без него ты намного красивее, — ответил Аттикус, даже не задумываясь. Он скомкал тряпку и бросил её в сторону душа. — Куда они, чёрт возьми, засунули остальные тряпки…? Пока он сосредоточенно искал новую тряпку, Аттикус совершенно не заметил, как сильно покраснела Рарити. Он также не увидел и то, что она прижала копытце к груди, и уж точно не заметил её маленькой, очень довольной улыбки, с которой она смотрела ему вслед.

***

Ужин получился приятным, хотя и немного чопорным. Аттикус выдвинул стул для Рарити и даже положил салфетку себе на колени. Единорожка пыталась отучить его класть локти на стол, и он честно старался — по-настоящему старался, как в старые добрые студенческие времена, — но за один вечер молодой человек мог освоить лишь определённый предел «изысканности». Почти всё в меню было написано на совершенно другом языке. Рарити уверяла, что это просто каллиграфия, но Аттикус прекрасно отличал иностранный язык, когда видел его. Поэтому, чтобы не выглядеть полным идиотом, он просто попросил Рарити заказать всё самой. Она так и сделала: выбрала ему действительно отличный стейк с запечённой картошкой на гарнир и ещё несколько маленьких изысканных блюд, к которым он не притронулся, словно к проказе. Пока они ели, они разговаривали. Правда, Аттикус слушал лишь вполуха — он был настороже. Он знал: если что-то и должно произойти, то именно здесь. Стоит ему только расслабиться — и Рарити либо стянет с него штаны до щиколоток, либо магией создаст вокруг его члена рукав, который идеально скопирует её лоно. Он бы даже не удивился, если бы она каким-то образом научилась останавливать время на несколько минут, чтобы они могли трахаться до потери сознания, пока все эти чопорные пони вокруг стоят неподвижно, как статуи. Однако ночь шла, а ничего подобного не происходило. Ни намёков, ни прикосновений, ни копытец или хвоста, скользящих по его ноге. Почти два часа Рарити просто смотрела на него с улыбкой. Она совсем не наклонялась через стол, но даже слушая вполуха, Аттикус чувствовал, что она ловит каждое его слово с предельным вниманием. Если он шутил — она тихо смеялась. Если говорил что-то чуть более личное — тянулась через стол и брала его за руку. Когда официант принёс бутылку дорогого вина, Аттикус начал подозревать, что всё совсем не так, как он думал. В итоге они просидели в ресторане до глубокой ночи. Возможно, остались бы до самого рассвета, если бы персонал вежливо, но твёрдо не выпроводил их, чтобы закрыть заведение. Так они и вышли, пошатываясь, в ночь под покровительством Луны — оба немного под хмельком, с раскрасневшимися лицами от вина и крепко держась друг за друга. — …А ты же знаешь, какая Эпплджек, милый. Если эта кобылка не получает своего, она сразу дуется, хотя и будет упорно отрицать это. Поэтому, когда я сказала ей, что платью нужны оборки, чтобы красиво подчеркнуть зелёную ткань на талии, она… Аттикус глубоко вдохнул ночной воздух и посмотрел вверх. Сегодня звёзды Луны сияли особенно ярко — словно бриллианты, рассыпанные по чёрному бархату неба. Луны не было видно, но звёзд хватало, чтобы освещать дорогу двум путникам. Хихиканье заставило его опустить взгляд на кобылку, которая висела у него на руке. Лицо Рарити раскраснелось от вина. Безупречная грива подпрыгивала при каждом шаге, как и платье, которое в темноте будто светилось. Она прижималась к нему всем телом, насколько могла, и время от времени издавала очень неженственный смешок с фырканьем. — А потом, когда я наконец идеально подогнала все стежки, Эпплджек умудрилась порвать нижнюю половину платья! — воскликнула она, вскидывая копытце. — Я даже не понимаю, как она это сделала. Просто сделала два шага — и я услышала треск! Ох, клянусь солнцем Селестии, я была в ярости! Единорожка покачнулась и едва не потеряла равновесие. Аттикус быстро поддержал её рукой за бок. Рарити довольно заурчала от прикосновения и попыталась прижаться к нему ещё сильнее. — Я люблю эту кобылку, как родную сестру, но клянусь, она иногда делает подобное специально, чтобы меня разозлить. Как и Рэйнбоу Дэш. О-о-о, Рэйнбоу Дэш! Если на всём белом свете есть кто-то хуже Эпплджек, так это она! Только на днях… Рарити снова споткнулась вперёд. Аттикус быстро наклонился и подхватил единорожку, чтобы она не рухнула лицом вниз. — Осторожнее, — сказал он, похлопав её по спине, пока она снова хихикала. — Давай найдём где-нибудь присесть ненадолго. Чтобы ты не разбила себе мордочку по дороге обратно в замок. — Это просто замечательная идея, мой дорогой, — торжественно заявила Рарити, обхватив копытцами его шею и чмокнув в щёку. — Мы можем немного посидеть и посмотреть на звёзды, пока вино не выветрится из твоего организма. Нехорошо же мне приводить пьяного жеребчика в свои покои, правда? Аттикус закатил глаза и огляделся в поисках скамейки или бордюра, на который можно было бы сесть. К счастью, всего в нескольких шагах он заметил чёрную скамейку. Маленькую, как и почти всё в Кантерлоте, но вполне подходящую. Подойдя к ней, он осторожно усадил Рарити, а потом сел сам. Едва его зад коснулся скамьи, как Рарити тут же забралась к нему на колени. Прижавшись спиной к его груди, она засветила кончик рога. Магией схватила обе его руки и обвила ими себя, после чего поёрзала, устраиваясь поудобнее. — Вот так, — сказала она, и её грива защекотала ему нос. — Теперь ты точно не простудишься. Аттикус мог бы заметить, что на улице совсем не холодно, но промолчал. Он просто снова поднял взгляд к звёздам, крепче обняв единорожку. — Звёзды сегодня очень красивые, правда? — спросил он. Прижавшись к нему всем весом, Рарити тоже посмотрела вверх. — Луна сегодня превзошла себя, — тихо сказала она. Несколько минут они сидели в тишине, просто глядя на звёздное небо. Рарити уютно уткнулась головой ему под подбородок. Аттикус взял одно из её копытец и начал медленно водить пальцем по мягкой подушечке. — Знаешь, мы сегодня так и не сделали всей той странной ерунды, которую ты планировала, — наконец нарушил молчание он. — Нет, не сделали, — ответила Рарити. — Честно говоря, это совершенно вылетело у меня из головы. Что ж, тем лучше. Я бы очень рассердилась на себя, если бы испортила наши наряды. — Можем вернуться в замок и заняться жёстким сексом на троне принцессы Селестии, если хочешь, — предложил Аттикус. Рарити тихо рассмеялась. — Может быть, в другой раз, милый, — сказала она и потянулась, чтобы поцеловать его в подбородок. — А сейчас я гораздо больше хочу просто посидеть здесь с тобой. Если ты, конечно, не против. — Можем немного посмотреть на созвездия, — предложил Аттикус. — Твай когда-то давно показывала мне пару штук, так что я, наверное, смогу и тебе показать несколько. Рарити ничего не ответила. На её раскрасневшемся, счастливом лице появилась улыбка, и она обхватила одним копытом его руку, крепко прижав её к своей груди. Аттикус почесал ей закрытую тканью грудку, и единорожка явно очень оценила. — Знаешь… я думаю, наша «терапия» действительно сработала, — сказал он, откидываясь на спинку скамейки. — Я уже совсем не так сильно тебя ненавижу, как раньше. — Я очень рада это слышать, — ответила Рарити, поднимая на него взгляд. — И я тоже могу честно сказать, что больше не испытываю к тебе прежнего презрения. На самом деле, мне совсем не стыдно признаться, что я стала к тебе очень сильно привязана, мой дорогой. Аттикус посмотрел вниз на кобылку. Её голубые глаза сияли ярче любой звезды на небе, а улыбка, которую она ему дарила, наполняла его сердце чем-то совершенно новым, чего он никогда раньше не чувствовал. Не успев понять, что происходит, он уже подхватил единорожку за подбородок и поцеловал её. Приятная дрожь пробежала по всему телу, когда их губы соприкоснулись. Он чувствовал мягкость её губ, их тепло, вкус вина, которое она пила всего несколько минут назад, и от этого сердце пропустило удар. Рарити тихо хихикнула и углубила поцелуй. Её глаза закрылись, а мордочка стала ещё более румяной. Любой, кто увидел бы её в этот момент, увидел бы самую счастливую единорожку на свете. Они не знали, сколько длился этот поцелуй, но когда наконец оторвались друг от друга, оба отчаянно держались за другого, прижавшись лбами. Первой заговорила Рарити. — Несмотря на наш сегодняшний успех, нам не стоит расслабляться с терапией, дорогой, — сказала она, поглаживая его по пояснице. — Кто знает, один пропущенный сеанс — и мы снова вернёмся к началу. Аттикус кивнул, соглашаясь с безупречной логикой своей кобылки. — Тогда, видимо, нам придётся продолжать столько, сколько понадобится, — сказал он и снова поцеловал её. — Даже если придётся делать это вечно. Рарити уткнулась носом ему в шею и закрыла глаза. — Лучше и не скажешь, мой дорогой.