Глава вторая. Мексиканская ничья.

– Алло, Вадим? Нужна твоя помощь. Я ожидала паузы. Хоть какого-то вопроса, уточнения, даже раздражения – всё, что угодно, что соответствовало бы нормальному разговору, но ответ последовал мгновенно. – Завтра вечером нам нужно встретиться, – сходу ответил Уваров. Ни приветствия, ни удивления, ни лишней интонации. Его голос был ровным, будто он уже ждал этого звонка. – Я скину координаты. И сразу – короткие гудки. Связь оборвалась так резко, что я не сразу поняла, что разговор уже закончился. Я продолжала держать телефон у уха ещё секунду, надеясь, что он снова заговорит, а после нахмурилась, вглядываясь в экран, словно могла найти там скрытый смысл. – Это было быстро, – тихо сказала я, больше себе, чем Виктору. Внутри появилось неприятное ощущение, что ты сделал шаг, но не знаешь, куда именно поставил ногу. Телефон в руке завибрировал – пришло сообщение. Я сразу открыла его. Это были координаты без текста и комментариев, просто цифры. Я на секунду замерла, глядя на них, позволяя этой сухой информации окончательно «осесть» в голове. – Он не задал ни одного вопроса, – проговорила я. – Сразу назначил встречу. В голосе невольно прозвучало напряжение. Я перевела взгляд обратно на экран, ещё раз пробежалась глазами по координатам, проверяя, не изменятся ли они. Не изменились. Я заблокировала телефон, но не убрала его. – Он уже в теме, – понял Виктор. И это было, пожалуй, самым тревожным из всего.

✧✧✧

День наступил слишком быстро. Я почти не спала – ночь прошла в обрывках мыслей, коротких провалах в сон и резких пробуждениях, когда сознание снова возвращало меня к одному и тому же: стрельба, Рома, Паша, чип, координаты. Дом выглядел так же, как вчера, но ощущался иначе, будто за ночь он перестал быть безопасным местом и стал просто точкой на карте. Я быстро собралась без лишних движений и колебаний – всё было предельно функционально. Одежда, телефон, ключи. Ни одной лишней детали. На улице было прохладно. Воздух казался свежим после душной, тяжёлой ночи. Люди шли по своим делам, машины двигались в привычном ритме – коттеджный поселок жил обычной жизнью, в которой не было места тому, что происходило с нами. На деньги, которые отец оставил мне неофициально – как будто заранее понимая, что однажды они могут понадобиться именно для таких ситуаций, – я ещё ночью быстро нашла частное объявление, и уже сейчас поехала, чтобы купить старый «Линкольн» 1985 года. Машина была не новой, но в хорошем состоянии: тяжёлая, массивная, с глухим звуком закрывающихся дверей и характерным запахом кожи в салоне. В ней чувствовалась надёжность – не современная и технологичная, а старая и упрямая. Оформив всё максимально быстро и без лишних вопросов, я села за руль и выехала. Дорога домой прошла спокойно. Двигатель работал ровно, машина уверенно держала дорогу, и это странным образом помогало собраться с мыслями. Когда я остановилась у дома и заглушила мотор, на секунду воцарилась тишина. Я провела рукой по рулю, фиксируя момент. Теперь у меня было ещё одно средство – и ещё одна точка опоры. Виктор всё это время спал, и появился на кухне почти одновременно со мной, как это часто бывает, когда люди привыкают к одному ритму. Мы даже не поздоровались – только короткий взгляд и лёгкая улыбка, в которой было больше понимания, чем в словах. – Кофе будешь? – спросил он, уже доставая кружки. Я кивнула и устроилась у стола. Всё происходило само собой: вода закипает, ложка тихо звенит о керамику, за окном кто-то проходит – и из этих мелочей складывается ощущение спокойного, почти правильного утра. Мы разговаривали, но ни о чём важном. Обрывки тем – новости, какие-то мелочи, планы на неделю – появлялись и исчезали, не задерживаясь. Иногда разговор просто затихал, и это не вызывало неловкости. Он мог смотреть в окно, я – листать телефон, и в этом не было дистанции. Ближе к полудню мы переместились в гостиную. Виктор, растянувшись на диване, читал книгу, я устроилась рядом, и какое-то время мы просто лежали. Потом вместе приготовили что-то простое. Он нарезал овощи, я стояла у плиты. Иногда мы переглядывались, обменивались короткими фразами: – Соль где? – Там же, где всегда. – А, точно. В этом не было ничего особенного, но именно из таких мелочей складывалось ощущение близости. После обеда всё стало тише. Виктор сел с ноутбуком, я занялась своими делами, но время от времени мы всё равно возвращались друг к другу – просто так, без повода. К вечеру я начала собираться. Не спеша, но уже с другим настроением. Я дольше обычного выбирала, что надеть – не потому что не знала, а потому что пыталась попасть в нужное ощущение. Виктор наблюдал за мной, сидя на краю кровати. – Нормально выглядит, – произнёс он, когда я в очередной раз посмотрела в зеркало. – Это не ответ, – хмыкнула я. – Это честный ответ, – пожал он плечами. Когда я уже была почти готова, в комнате снова повисла не тяжёлая, но ощутимая пауза. – Во сколько вернёшься? – спросил он. – Не знаю. Посмотрим. Он кивнул, словно этого было достаточно. Я уже держала руку на дверной ручке, когда почувствовала, что не могу просто выйти, и поэтому обернулась. Виктор стоял в нескольких шагах – не двигался, но и не выглядел отстранённым. Он спокойно смотрел прямо на меня, но в этом спокойствии было слишком много всего, что не было сказано за весь день. – Ты точно хочешь ехать? – спросил он негромко. Я усмехнулась больше выдохом, чем улыбкой. – Ты уже спрашивал. – И? – И ответ не изменился. Он кивнул, но не отвёл взгляд. Пауза затянулась – та самая, в которой обычно люди либо расходятся, либо делают шаг. Я сделала его первой. Подошла ближе, почти вплотную, остановилась на секунду, давая ему возможность отстраниться, если он захочет. Он не отстранился, наоборот – наклонил голову, заранее принимая, что сейчас произойдёт. Моё дыхание сбилось раньше, чем я коснулась его. Поцелуй начался осторожно – лёгкое касание, проверка границы. Он ответил чуть увереннее, глубже, но всё равно сдержанно, будто держал контроль над каждым движением. Его рука коснулась моей – сначала просто пальцами, потом сжала чуть крепче, удерживая, не давая отступить. В этом было что-то почти противоречивое: с одной стороны – мягкость, с другой – ощущение, что он не хочет меня отпускать. Я сделала вдох прямо в поцелуе и ближе прижалась к нему. На секунду всё остальное исчезло – и разговоры, и планы, и предстоящая встреча. Остались только это короткое «сейчас» и тепло, которое неожиданно оказалось сильнее, чем я ожидала. Виктор углубил поцелуй, но всё равно не перешёл ту грань, за которой уже невозможно остановиться. Мы оба понимали: это не тот момент, где можно позволить себе потеряться. Когда мы отстранились, это произошло постепенно, ведь никто не хотел быть первым. Я открыла глаза. Он всё ещё был близко. – Это ничего не меняет, – тихо произнесла я. Он устало усмехнулся, но без иронии. – Я знаю. Но его рука всё ещё держала мою. На секунду мне показалось, что можно остаться. Просто не идти никуда, не принимать решений, отложить всё это ещё на один вечер. Я аккуратно высвободила пальцы. – Я вернусь. Он кивнул, но не сразу. – Постарайся, – ответил он. В этом слове было больше, чем просто просьба. Я отвернулась первой, снова взялась за ручку и на этот раз открыла дверь. Но ощущение его губ и тепла на коже осталось, как напоминание, которое невозможно забыть.

✧✧✧

Место встречи с Вадимом оказалось в настоящих ебенях. Это была та самая часть города, про которую обычно не говорят вслух. Не потому что секрет, а потому что никому не хочется лишний раз вспоминать, что такие места вообще существуют. Заброшенные дворы, облупленные стены, редкие фонари с тусклым, болезненно-жёлтым светом. Где-то в глубине переулков мелькали силуэты – слишком быстрые, чтобы рассмотреть, и слишком медленные, чтобы насторожиться. Я поймала себя на мысли, что действительно отвыкла от этой эстетики Москвы, которая не блестит витринами и стеклом, а шуршит мусором под ногами и смотрит на тебя тёмными окнами. Само здание выглядело так, будто его бросили на полпути к сносу. Цокольный этаж угадывался скорее по провалу в стене, чем по нормальному входу. Я бы ни за что не нашла вход туда, но Уварова увидела сразу. Он сидел в конце длинного коридора – вытянутого, узкого, с потрескавшимися стенами и кусками обвалившейся штукатурки под ногами. Свет там распределялся странно: ближе к входу было почти темно, а дальше, где он находился, пространство чуть высветлялось за счёт уличных фонарей, пробивающихся через выбитые окна. Мои шаги отдавались глухо, звук слегка «плыл» по коридору, будто пространство не совсем нормально резонировало. Где-то сверху капала вода – ровно, с интервалами, как метроном. Вадим сидел развалившись на обломке стены. Одна рука была спрятана под спортивной кофтой, вторая лежала на колене. Он выглядел неуверенно, и это было хуже всего. Я подошла ближе и неловко вскинула руку, приветствуя его открытой ладонью, а потом произошло то, чего я ожидать не могла – Уваров выдернул руку из-под кофты и направил на меня пистолет. Не могла, хотя, наверное, должна была и ожидать, и предвидеть. – Нас с Викой пытались убить, – вместо приветствия произнёс он. Кривит губы, вдавливая острые ногти под кожу, и упрямо смотрит мне в лицо. – Я почти уверен, что ты в этом замешана. Но мы можем найти другой выход. – И что ты предлагаешь? Откупиться от тебя? – сощурившись, спросила я. В голове варианты просчитывались быстрее, чем на калькуляторе. Вадим помотал головой. Я видела, что пистолет у него в руке дрожит, и это очень мне не нравилось. Если уж на меня наставляли пушку, то я бы предпочла, чтобы это делал кто-то с твёрдой рукой. А ещё холодной головой, конечно. Горячее сердце – опционально. – Значит, это всё-таки ты? – он криво улыбнулся, словно рассказал плохую шутку. – Ещё, наверное, решила встретиться со мной перед тем, как добить и сбежать из Москвы? – От чего? Твоей совести? Сомневаюсь, что она у тебя есть, конечно... Он нервно перевернул пистолет в руках и снова наставил его на меня. Я закатила глаза. – Это не я, Уваров. Нас всех тоже пытались убить, но не особо хорошо получилось, разве что... – Что? Где-то с потолка капала вода. Я подумала, что это похоже на то, как представляет себе встречу преступников не-преступник. Холодный подвал, капает вода по ржавым трубам, тусклый свет и пистолет в чьей-то руке. И, наверное, ещё крысы бегают. – Володю ранили, Пашу и Рому убили. Надеюсь, ты мне веришь? – прямо сказала я. Он неопределённо повёл рукой с пистолетом, и я решила считать это за «да». – Тогда я могу помочь. Как легко он, однако, предложил свои услуги. – Оставь эти реплики для фильмов Тарантино, – сухо отозвалась я. – Ты что-то знаешь, но не хочешь говорить. Произнося это, я засунула руки в карманы брюк. Если бы на месте Уварова был кто-то другой, он бы не позволил этого сделать, или сразу начал стрелять. Например, прострелил колено, чтоб неповадно было, а Вадим будто растерялся. Сидел здесь и ждал меня, репетируя, как наставит пистолет и заставит признаться, а теперь ситуация переворачивалась с ног на голову. Я повела плечами, немного расслабляясь. – Уваров, что ты знаешь? Он колеблется и резко вытерает пот со лба. – У «INGRID» есть подпольные лаборатории, – наконец выговорил он. Шипит, как настоящий змееныш, но взгляд так и держит на мне. Смотрит внимательно, прожирает взглядом дыру между рёбер, почти фанатично. – В заброшенных зданиях по всей области. И они могут до сих пор работать. Ты не знала? – спросил Вадим, заметив моё замешательство. Я качнула головой. – Догадывалась, – обтекаемо ответила я. – Не ты один заметил, что происходит что-то неладное, я бросила взгляд на его сосредоточенное лицо и вздохнула. – Раньше сказать не мог? – Я думал, их прикроют, как только всех посадят! – рыкнул он, сжимая пистолет сильнее. – Тогда ты идиот, – едко бросила я. Я выражений не выбираю, лишь размыкаю губы в улыбке-ухмылке, надеясь исправить ситуацию. Только мои эти улыбки-ухмылки не помогут. – Тебе нужно поехать со мной. Вадим издал долгий стон, полный муки, и опустил пистолет. – Ладно. Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением слишком заметно. Мы вышли обратно на улицу, воздух показался холоднее после подвала. – У тебя есть права? – поинтересовалась я, поворачиваясь к нему. Он приподнял бровь. – Ты сюда без прав приехала? Я не ответила, просто вложила ключи ему в руку. Вадим посмотрел на них, потом на меня. – Ну и на какой же тачке передвигается агент Князева? – хмыкнул он и нажал кнопку. В темноте впереди коротко вспыхнули габариты, жёлтый свет скользнул по корпусу машины. Вадим замер. – Охренеть... Мы молчали. Никто не говорил, то ли от страха, то ли от неизвестности. И без разговоров чувствовалось напряжение, поэтому очередные пустые слова могли ухудшить и так ужасное состояние. Я украдкой поглядывала на Вадима. Мне хотелось сказать ему хоть что-то, но в голове творился непонятный бардак из мыслей. Вадим, не глядя на меня, вдруг произнёс: – Прекрати. – Прекратить что? – автоматически отозвалась я. Он не повернул головы – продолжал смотреть в лобовое. – Бояться, – коротко бросил он. – С чего ты взял, что я боюсь? Вадим чуть повернул голову. Взгляд у него был прямой и неприятно точный. – Руки дрожат. Но ты не волнуйся. Ты же понимаешь, что я на вашей стороне. Фраза повисла в воздухе так, будто требовала проверки, подписи или хотя бы внутреннего согласия, но я не ответила, потому что в этот момент спорить было бы роскошью. Когда мы вышли из машины, воздух сразу стал плотнее – не физически, а эмоционально. Мы двигались быстро, почти синхронно, словно заранее договорились не терять времени даже на сомнения. Кабинет отца, где все «наши» были уже в сборе, встретил нас темнотой. Тяжёлые шторы гасили даже намёк на улицу, и единственным источником структуры были силуэты людей и тусклый свет, который пробивался из боковой лампы. Виктор сидел за столом, его белая рубашка будто светилась в этом полумраке. Лиза и Вера устроились в креслах напротив, а мы с Вадимом так и остались стоять. – Ты уверена, что можешь ему доверять? – с нажимом спросила у меня Вера и замолчала. Вадим смерил её злым взглядом, и этого хватило, чтобы напряжение в комнате снова поднялось на уровень выше. – А мне он нравится, – из тёмного угла донёсся голос Макса, которого я сначала даже не заметила. – Давайте оставим его. Я за несколько лет плотного общения так привыкла к его шуткам, что это стало просто манерой разговаривать. А Вадим, и так взвинченный, в каждой фразе видел брошенный в его огород камень. Никто и глазом не успел моргнуть, как нож, который висел у него на ремне, покинул ножны и оказался у Максима возле горла. – Я тебе не шавка, – тихо и очень зло проговорил Уваров, – чтобы меня оставлять. Хочешь, чтобы я тебе лицо исправил, красавчик? Бросок кобры, ёб вашу мать. Стоило как-то предупредить всех о загонах друг друга. – Лизон, – Макс и бровью не повел, только вытянул шею, чтобы не порезаться о подставленный нож. – Он сказал, что я красавчик. Не начнешь ревновать? – Отвалите друг от друга! – испуганно попросила я. – Уваров, держи свои ножи при себе. Он отступил на шаг, Максим едва заметно улыбнулся. Мексиканская ничья. В кино надо было снимать строго с потолка, как глаз бога. – Успокоились? – буркнул Виктор. – Можем продолжать культурно разговаривать? – Бога ради, Уваров, – сморщилась я, – никто тут не хочет ткнуть тебя по больному. Успокойся. Он посмотрел на меня скептически, но длинный блестящий нож всё-таки скрылся из виду. – В общем, на Вадима с Викой тоже совершили покушение, – поведала я. – И теперь мы, видимо, в одной упряжке. – Как шавки, – ядовито ввернул Макс. – Ездовые. Виктор укоризненно взглянул на него, но проигнорировал. – Он всё осознал и выбрал сторону добра, – добавила я. – Ну да, – хмыкнул Макс, – мы не добрые, мы светлые. Чё ему надо-то? – Может, «INGRID» просто хотят шпиона подослать? – спросила Лиза. Если бы взглядом можно было сжигать, то после такого взгляда Вадима от Лизы осталась бы лишь горстка пепла. Вера посмотрела через плечо на Виктора. Тот, кашлянув, щелкнул пальцами. – Проводи Вадима. Я кивнула. – Думаю, они просто проверят тебя, – успокоила я, когда Уваров уже завязывал шнурки на своих кроссовках. – А, кстати. Нам бы достать адреса подпольных лабораторий. – Будет сделано, но ты должна пообещать, – он серьезно посмотрел на меня. Я замерла. – Что именно? – Что если у меня начнутся проблемы, вы меня вытащите, – проговорил он. – То же самое я пообещаю тебе. И, не дождавшись моего ответа, Вадим отсалютовал мне и ушёл. – Сейчас напьюсь, – пройдя на кухню, Макс с характерным звуком открыл бутылку коньяка, которую притащил сюда с собой. – Ответственность за последствия я нести, конечно же, не буду. – Кого ты развести хочешь? – со смешком спросила я. – А есть много вариантов? – Макс отвернулся, чтобы взять из шкафчика снифтеры. – Можно всех посмотреть? Я снова усмехнулась, доставая из холодильника сыр на закуску. – Я в курсе, что тебе тяжело войти в стадию опьянения. У тебя метаболизм, как у коня. Лиза резко подняла голову и, вскинув брови, удивленно уставился на Макса. – То есть, ты притворялся бухим, когда просил меня снять с тебя джинсы? Макс невозмутимо пожал плечами. – Я же сказал «спасибо». Он разлил в три снифтера коньяк, один отдал Виктору, а второй придвинул мне, уже сидевшей на диване за столом, нарезая сыр. – Жаль, сладкого нет, – вздохнула Вера, стырив с нарезной доски ломтик. – Жаль, что вы стали так много бухать, – пробурчала Лиза, падая на стул рядом со мной. – Мне тоже налейте, – попросила Вера, проигнорировав её, и села напротив. Никого не дожидаясь, Виктор молча осущил свою порцию коньяка. Максим налил еще в новый снифтер и обновил порцию Виктора. На кухне постепенно стало тише – не потому что исчезли люди, а потому что напряжение снова сместило все звуки на второй план. Оно буквально «съедало» пространство, делая каждый жест чуть более резким, чем нужно, а каждую паузу – слишком длинной. Макс первым нарушил эту иллюзию покоя, но не словами, а движением: лениво откинулся на спинку стула, прокручивая снифтер между пальцами, будто проверяя, насколько ещё можно удерживать контроль над ситуацией. Я чувствовала, как усталость наконец догоняет всех сразу, но никто не позволял себе этого признать. Даже Лиза, обычно реагирующая быстрее остальных, сейчас просто смотрела в стол, словно там можно было найти хоть какую-то логическую опору. Я поймала себя на том, что смотрю на Виктора. Он сидел, чуть наклонившись вперёд, локти на коленях. В его позе не было расслабленности – только концентрация, как у человека, который всё ещё продолжает мысленно просчитывать варианты, даже когда разговор формально уже закончился. Я хотела что-то сказать, но в голове было слишком шумно. Мысли не складывались в фразы – только обрывки, которые не подходили ни к одному контексту. – Так что там с Вадимом? – спросила Вера, отставляя снифтер, на котором остался след от светлой помады, и янтарная жидкость внутри лениво качнулась, отбрасывая тёплые блики на стол. – Да, зачем он нам? – подхватила Лиза. Она сидела рядом со мной, поджав под себя одну ногу, и внимательно смотрела в стол, не мигая. Я тяжело вздохнула, поймав на себе напряженные взгляды Макса и Виктора. – У него есть информация, – осторожно начала я, – о местоположении подпольных лабораторий «INGRID». Может поехать туда хоть завтра. – А есть ли в этом смысл? – скептически поинтересовался Виктор. Я задумалась. – Если мы хотим окончательно прикрыть их работу, то да. – А полковник, с которым ты говорила? – нахмурился Макс, что стоял у окна, опершись плечом о раму, и время от времени постукивал пальцами по подоконнику. – Почему этим на займётся полиция? – Сам как думаешь? – хмыкнула я. – Прошло уже две недели, а следствие в тупике. – Значит, как обычно, придется разбираться самим, – шумно выдохнула Вера. Я провела пальцами по краю стакана, собираясь с мыслями. – Вадим не просто «контакт», – напомнила я чуть тише. – Он работал с ними достаточно близко, чтобы знать маршруты и точки. Макс отвернулся от окна, медленно прошёлся по кухне и остановился у стола. – И ты ему веришь? – спросил он, глядя прямо на меня. Я не сразу ответила. Где-то в глубине было это сомнение – не громкое, но постоянное, как фон. – Я верю, что ему есть, что терять, – отозвалась я. – А значит, врать ему сейчас невыгодно. Виктор тихо усмехнулся. – Это не равно «он говорит правду», – заметил он. Я повернулась к нему. – Не равно. Но это лучше, чем ничего. Он выдержал мой взгляд, потом чуть отвёл глаза, принимая этот аргумент, но не до конца. Вера поставила снифтер на стол чуть громче, чем нужно. – Ладно. Допустим, он не врёт, – начала она. – Допустим, у него есть координаты. Что дальше? Мы просто едем туда, как на экскурсию? Я посмотрела на каждого по очереди. – А у нас есть другой вариант? – Есть, – хмыкнул Виктор и отвёл взгляд. – Не лезть. – Это не вариант, – тихо ответила я. Макс резко посмотрел на меня: – Почему? Я на секунду сжала губы, прежде чем ответить. – Потому что тогда всё это просто продолжится. В другом месте, с другими людьми. И мы будем знать, что могли что-то сделать, но не сделали. Тишина после этих слов стала другой – не спорной, а тяжёлой. Виктор посмотрел на меня дольше обычного. – Ты уверена, что хочешь туда идти? – спросил он уже без скепсиса, почти спокойно. Я выдержала паузу. – Нет, но я всё равно пойду. – Тогда мы идём с тобой, – кивнула Вера. Макс вздохнул и покачал головой, но уголок его губ дёрнулся: – Ну да, как же иначе. Завтра едем навстречу потенциальной засаде. Лиза посмотрела на меня и чуть улыбнулась: – Ты умеешь организовывать досуг. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение никуда не уходит, но становится управляемым. – Это ещё не всё. Он хочет гарантий. – Каких? – нахмурился Виктор. – Что мы его вытащим, если всё пойдёт не так. Вера медленно повернула голову в мою сторону. – И что ты ему сказала? Я встретилась с ней взглядом. – Ничего. – То есть «да», – сухо перевёл Макс. Ему я тоже ничего не ответила, и этого оказалось достаточно.

✧✧✧

На следующий день мы начали собираться молча – не потому что нечего было сказать, а потому что каждое слово сейчас казалось лишним. Я стояла у шкафа, перебирая вещи чуть дольше, чем нужно. Пальцы скользили по ткани, но выбрать что-то сразу не получалось. Хотелось, чтобы было удобно, но в то же время собранно, без слабых мест. – Ты уже третий раз берёшь одно и то же, – спокойно заметил Виктор за спиной. Я повернула голову: – Я думаю. – Это так называется? – в его голосе мелькнула тень усмешки. Я вытащила чёрную тонкую куртку и бросила на кровать. – Да. Это стратегическое планирование. – Тогда надеюсь, твой план включает не мёрзнуть, – ответил он. Я проигнорировала комментарий, но уголок губ всё же дёрнулся. Виктор собирался быстрее. У него всё было проще: чёрная рубашка и джинсы. Он двигался уверенно, без лишних жестов, как тот, кто уже не раз оказывался в похожих ситуациях и знает, что важнее удобство, чем впечатление. Я повернулась к нему, на секунду задержав взгляд. – Ты слишком спокойно выглядишь. Он застёгивал манжету и даже не сразу ответил. – Это внешнее, – наконец произнёс он. – Не путай. Я кивнула и снова вернулась к себе: застегнула молнию, проверила карманы – телефон, ключи, перцовый баллончик – всё на месте. Это движение было автоматическим, но от этого не менее важным. Как ритуал, который помогает удержать контроль. Виктор наблюдал за этим, прислонившись к столу. – Ты ему веришь? – спросил он вдруг. Я замерла на секунду, прежде чем ответить. – Уварову? Частично. – Удобный ответ. – Честный, – поправила я. Я подошла ближе. Виктор стоял рядом, совсем близко. Не мешал, не торопил – просто присутствовал, и от этого пространство вокруг ощущалось плотнее. Наши взгляды встретились, и в этот раз никто не отвёл глаза первым. Пауза затянулась – короткая по времени, но насыщенная, будто в неё уместилось всё, что мы не обсуждали вслух: и предстоящая встреча, и риск, и то, что осталось между нами после вчерашнего разговора. Я сделала шаг ближе. Это было почти незаметное движение, но его оказалось достаточно, чтобы сократить расстояние до нуля. Я остановилась в полушаге от Виктора, чувствуя тепло, которое шло от него даже через одежду. Он наклонил голову, и в этом жесте не было ни сомнения, ни спешки – только тихое согласие. Я коснулась его первой. Поцелуй получился не резким, а медленным. Он ответил сразу, чуть глубже, но всё так же сдержанно. Его рука легла мне на плечо, потом скользнула ниже к спине, и остановилась там, удерживая, не притягивая слишком сильно, но и не оставляя пространства для отступления. Я почувствовала, как дыхание сбивается, а напряжение, которое я держала всё это время, на секунду даёт трещину. Я прижалась к нему, и он сразу откликнулся – ближе, плотнее. Поцелуй стал увереннее, теплее, но всё равно не потерял этой внутренней осторожности, будто мы оба понимали: это не момент, где можно раствориться полностью. Когда мы отстранились, чуть ослабло давление, затем дыхание стало раздельным, и только после этого расстояние между нами вернулось. Ни один из нас не сделал шага назад, и тогда он сам притянул меня в объятие без слов. Руки обхватили меня крепко, даже слишком, ведь в этом было что-то большее, чем просто жест. Я уткнулась лбом ему в плечо, чувствуя, как его дыхание сбивается так же, как и моё. Мы стояли так несколько секунд, может дольше. Время в этот момент перестало быть чётким. В его объятии было не только тепло, но и удержание – не отпускать, пока есть возможность. Я закрыла глаза, позволив себе на мгновение не думать о том, что будет дальше, но это мгновение закончилось само. Я отстранилась первой, не полностью, только чтобы вдохнуть глубже. Его руки не сразу ослабли, и на секунду мне показалось, что он вообще не отпустит, но отпустил. Я нежно провела рукой по его плечу. – Нам пора, – напомнила я, и в этом коротком слове снова была реальность – холодная, чёткая, та, от которой мы только что на секунду отвлеклись. – Максим писал? – спросил Виктор, когда мы спускались по лестнице. – Да, они с Лизой уже едут. – Отлично, – тихо отозвался он, хотя это прозвучало не так уверенно. Мы оба на секунду остановились – уже полностью готовые, но ещё не вышедшие, словно существовала тонкая граница между «подготовкой» и «действием», и её нужно было пересечь осознанно. Виктор подошёл к двери первым, но не открыл её сразу. Обернулся ко мне. – Если что-то пойдёт не так... – начал он. – Обязательно пойдёт, – перебила я, вздыхая. Он прищурился, но не стал спорить. – Тогда не геройствуй, – закончил он. Я молча кивнула, но в этом кивке было больше серьёзности, чем в любом длинном разговоре, и протянула руку к выключателю – свет погас, и коридор сразу стал чужим. Виктор уже открыл дверь и пересёк порог, я тоже почти вышла, когда что-то внутри меня щёлкнуло – то самое чувство, которое приходит не как мысль, а как необходимость. Я остановилась у выхода, на секунду прикрыла глаза и тихо выдохнула. – Подожди. Виктор обернулся, не задавая вопросов, но сразу насторожился. Я развернулась и быстро взбежала по лестнице. Шаги звучали глуше, чем обычно, будто пространство уже не было прежним. Я опустилась на колено у нижнего ящика стола в кабинете отца, потянула его на себя. Дерево тихо скрипнуло. Внутри всё лежало так, как я оставила – аккуратно, без лишнего. Я на секунду задержала руку над содержимым, давая себе ещё один шанс передумать. Не передумала и достала первый пистолет. Холод металла в ладони был знакомым, нейтральным ощущением – не пугающим, но и не успокаивающим. Я автоматически проверила его: движение пальцев чёткое, отработанное, без суеты. Всё в порядке. Виктор стоял в дверях, молча наблюдая. Я поднялась, повернулась к нему и на секунду задержала оружие в руке, прежде чем протянуть. – Возьми, – сказала я. Он не подошёл. Его взгляд сначала скользнул по пистолету, потом вернулся ко мне. – Нет. – Игорь, – я нахмурилась. – Это не обсуждается. Он сделал шаг ближе, но не за оружием – ко мне. – Именно поэтому нет, – проговорил он тише. – Я не буду брать то, что ты считаешь обязательным, если сам не считаю. Я сжала губы. – Это не про твои желания, а про безопасность. – Моя безопасность – это не пистолет, – он покачал головой. – И ты это знаешь. Я смотрела на него дольше, чем нужно. Внутри на секунду вспыхнуло раздражение, но быстро погасло – не время. – Отлично, – коротко отозвалась я и опустила руку. Пауза повисла напряжённая, но не конфликтная – скорее как столкновение двух упрямств, которые не собираются уступать. Я отвернулась первой, снова опустилась к ящику и достала второй пистолет. На этот раз я не колебалась, проверка была быстрее, на автомате. Металл тихо щёлкнул, возвращаясь в нужное положение. Я выпрямилась, взяла оба пистолета и на секунду задержала их в руках, оценивая вес. – Ты серьёзно? – спросил Виктор за спиной. – Да, – ответила я, не оборачиваясь. – Зачем тебе два? Я повернулась к нему, уже убирая один под куртку. – Дам второй Максу. Он выдохнул чуть громче, чем обычно, но спорить дальше не стал. Только провёл рукой по лицу, фиксируя моё решение. – Это не делает ситуацию лучше, – объяснил он. – Зато делает её контролируемее, – ответила я. Второй пистолет я убрала за ремень джинс – аккуратно, так, чтобы он не смещался при движении. Всё заняло меньше минуты, но ощущалось дольше, будто время в этот момент снова растянулось. Когда я закончила, в комнате снова стало тихо. Я посмотрела на Виктора. – Готов? Он выдержал паузу, затем кивнул. – Если ты готова. Я закрыла ящик, на секунду задержав на нём руку, и мы вышли из кабинета вместе. На этот раз у меня не было ощущения, что я что-то забыла. Входная дверь закрылась с тихим щелчком, я заперла её на ключ и спустилась с крыльца вслед за Виктором. Теперь уже действительно было поздно что-то откладывать. Сразу стало холоднее – не только из-за воздуха, но и из-за того, как резко сменилось пространство. Внутри всё было приглушённым, почти безопасным. Снаружи – открыто, пусто и слишком честно. Я достала сигареты, щёлкнула зажигалкой. Огонёк на секунду осветил пальцы, край куртки, линию лица Виктора – и тут же погас, уступив место вечернему полумраку. Первый вдох получился глубже, чем обычно. Дым обжёг горло, но это было даже кстати – помогало собраться и вернуть ощущение контроля. Я выдохнула в сторону, наблюдая, как он растворяется в холодном воздухе. Виктор стоял рядом, чуть сбоку. Не смотрел прямо, скорее куда-то вперёд, на ворота. Руки в карманах, плечи напряжены, но внешне он всё так же спокоен. Я уже собиралась сделать ещё одну затяжку, когда он вынул руку из джинс и протянул её мне. Жест был простой, даже небрежный, но в нём не было привычности – скорее решение, принятое на ходу. Я на секунду замерла, глядя на его руку, потом перевела взгляд на лицо. – Ты снова начал курить? – поинтересовалась я без упрёка, протягивая ему сигарету. – Ситуация позволяет, – ответил он. Тон был ровный, без оправдания, но и без иронии. Я усмехнулась, снова поднося зажигалку, но на этот раз к его сигарете. Огонёк дрогнул на ветру, и Виктор наклонился ближе, прикрывая пламя ладонью. На секунду наши руки соприкоснулись. Он сделал первую затяжку неглубоко, ведь давно не курил, но помнит, как это делается. Выдохнул медленно, в сторону. Мы стояли рядом, не глядя друг на друга. Два потока дыма поднимались вверх и растворялись в темноте, смешиваясь в воздухе. – Плохой знак, – произнесла я, развеивая тишину. Виктор повернул голову. – Что именно? – Что ты закурил. Он едва заметно усмехнулся. В этот момент в этом было что-то странно правильное – стоять вот так, перед тем как ехать неизвестно куда, делить одну пачку сигарет и не говорить о главном. Он сделал ещё одну затяжку, уже увереннее, и стряхнул пепел резким движением. – Что ты делаешь? – нахмурилась я, заметив, как Виктор достал свой телефон и открыл «контакты». – Вызываю такси, – ответил он, не глядя на меня. Я нахмурилась ещё сильнее: – Зачем? Только тогда он посмотрел на меня в ответ, искренне не понимая мой вопрос. – Ну мы же не пойдём пешком. – Конечно не пойдем, – я повела плечами, пытаясь сбросит напряжение. – Я купила машину. Виктор выпрямился, но телефон не убрал. – Купила... – повторил он, и в его голосе уже появилась та самая интонация, которую я знала слишком хорошо. – Какую? – «Линкольн» восемьдесят пятого года. Он провёл рукой по лицу, продолжая сжимать между пальцами сигарету, на секунду прикрыв глаза и сдерживая реакцию. – Ты серьёзно? – спросил он, уже глядя прямо на меня. – Абсолютно, – я затянулась в последний раз, затушила сигарету о край урны и выкинула её. Он коротко хмыкнул: – Отличное время для импульсивных покупок. – Это не импульс, а необходимость, – поправила я. Он хотел что-то сказать, но я не дала ему начать. – Сейчас не время обсуждать мои решения. – У тебя есть права? – вдруг уточнил он. – Нет, но у тебя – да. Поехали, – я бросила ему ключи. Он поймал их, на мгновение задержав в руке и окончательно принимая ситуацию. – Если она развалится по дороге, ты будешь разбираться с этим сама, – добавил он сухо, направляясь к воротам. – Не развалится, – хмыкнула я, идя следом. Мы вышли со двора. Виктор остановился на секунду, окинул машину взглядом. Я обошла её и села на пассажирское сиденье. Он открыл водительскую дверь, сел, вставил ключ в зажигание. Двигатель завёлся не сразу – с короткой задержкой, затем с глухим, глубоким звуком. Виктор выгнул брови. – Внушает доверие. – Поехали уже, – фыркнула я. Он покачал головой, но тронулся с места, и машина, вопреки его скепсису, пошла ровно. Мы выехали чуть позже, чем собирались, но Виктор не нервничал – он вообще за рулём был удивительно спокойным. Я смотрела вперёд, следила за дорогой, ведь это немного помогало держать внутреннее равновесие. Мы почти не разговаривали. Это молчание не давило – наоборот, в нём было что-то тёплое, понятное без слов. Виктор держал руль одной рукой, второй переключал передачи. Иногда после переключения его рука не возвращалась сразу обратно – она словно по инерции оставалась рядом и ложилась на мою ногу. Я иногда меняла положение, чтобы было удобнее, и продолжала смотреть на дорогу, делая вид, что ничего особенного не происходит, хотя внутри это ощущалось очень отчётливо. Так повторялось несколько раз. Рука – на коробке передач, потом снова на моей ноге. И в этом было что-то странно естественное и ритмичное, как сама поездка. Виктор изредка бросал на меня короткий взгляд, проверяя, всё ли в порядке, и снова смотрел вперёд. Я чувствовала это, но не поворачивалась – просто знала. Когда мы подъехали к торговому центру, я первой заметила остальных на парковке. Они уже ужали: Вадим стоял, облокотившись на капот своего черного «Лексуса», Максим курил, Лиза залипала в телефоне, а рядом – Вика, смотрящая куда-то в сторону. Виктор аккуратно припарковался, заглушил двигатель. Его рука больше не касалась меня, и от этого почему-то стало чуть холоднее. Мы вышли из машины одновременно, и на секунду я задержалась рядом с дверью, давая себе время переключиться. Воздух на парковке был прохладнее, чем в салоне, и шум вокруг сразу стал ощутимее – машины, голоса, отдалённые звуки торгового центра. Виктор закрыл машину, коротко щёлкнул сигнализацией и, не говоря ни слова, двинулся вперёд. Я пошла рядом с ним. Остальные стояли чуть поодаль, у края парковки. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее становились их лица, жесты, взгляды. Они уже заметили нас, и внимание сместилось в нашу сторону. Первым от группы отделился Макс. Виктор сразу протянул ему руку, и они крепко пожали друг другу – без лишних эмоций, но по-мужски уверенно. После этого Виктор перевёл взгляд на Вадима. На долю секунды его выражение изменилось – стало более сдержанным и внимательным, даже с оттенком недоверия. Он ничего не сказал, просто посмотрел, словно оценивая. В этот момент ко мне подошла Лиза. Она улыбнулась и обняла меня – тепло, по-настоящему, будто мы давно не виделись. Я ответила ей так же, чувствуя, как это немного разряжает обстановку. Макс тем временем кивнул мне с лёгкой улыбкой, как знак приветствия без слов. Я кивнула в ответ. Рядом стояла Вика. Она посмотрела на Виктора и официально сказала: – Здравствуйте. А потом перевела взгляд на меня и просто улыбнулась – мягко, без слов, но вполне дружелюбно. Мы остановились рядом со всеми, замыкая этот небольшой круг. В этот момент стало ясно – мы приехали не просто на встречу, а в уже сложившуюся атмосферу, в которой у каждого были свои отношения и нюансы, и нам только предстояло снова в неё встроиться. – Вера не сможет приехать, – сходу сообщила я, держа телефон в руке и ещё раз проверяя сообщение. – Митя заболел, а Кирилл на работе. На секунду повисла тишина – эта информация автоматически сместила приоритеты. – А Андрей? – спросила Вика, не обращаясь ни к кому конкретно. Она отстранённо стояла чуть в стороне, сложив руки перед собой, но взгляд был внимательным. – Он решил остаться с семьёй, – ответил Макс. Он стоял, слегка расставив ноги, засунув руки в карманы куртки, и говорил без пафоса, просто констатируя факт. – Они важнее. Вадим, который до этого молча держался ближе к остальным, шагнул ко мне и протянул папку с бумагами. – Я распечатал координаты всех лабораторий и информацию, которую смог вспомнить. Я приняла папку, ощутив плотный картон обложки, раскрыла её прямо на весу. Листы были аккуратно разложены, с пометками, схемами и чёрно-белыми изображениями. Остальные замолчали, наблюдая, как я просматриваю содержимое. Лиза встала ближе и тоже наклонилась, заглядывая через плечо – её волосы коснулись моего лица. – Все лаборатории находятся в области за пределами МКАДа, – заметила я, медленно перелистывая страницу. Пальцы задерживались на схемах и мелких подписях. Я подняла взгляд на остальных. – Куда поедем сегодня? Лиза сразу оживилась. Она выхватила взглядом нужный лист и ткнула пальцем в чёрно-белую фотографию заброшенной усадьбы – старое здание с оранжевым кирпичем и тёмными окнами. – Давайте сюда. Выглядит мило. Максим, стоявший чуть позади, наклонился, чтобы рассмотреть изображение, и скептически хмыкнул: – Странное у тебя понятие о милых вещах. Лиза даже не обернулась. Она прищурилась и, не теряя лёгкости, ответила через плечо: – Тебя я тоже считаю милым. На секунду повисла пауза, после чего Макс коротко усмехнулся и отступил на шаг, принимая поражение: – Тогда вопросов больше нет. Я вернула внимание к документам и, не поднимая лишнего шума, уточнила: – Сколько туда ехать? Виктор, который всё это время молча стоял рядом, взял у меня лист. Его пальцы на секунду задержались на бумаге, он быстро пробежался глазами по координатам, затем достал телефон. Экран засветился, отражаясь в его лице, пока он вводил данные. – Полтора часа, – коротко сказал он, не поднимая взгляда. – Едем? – Едем, – подтвердил Вадим. – Мы первые, вы за нами. – Хорошо, – ответила я, закрывая папку с лёгким щелчком застёжки. На этом всё разделилось на две траектории. Вадим и Вика направились к своему «Лексусу», мы же двинулись к «Линкольну». Лиза окинула машину взглядом и с лёгким недоверием протянула: – Это что ещё за развалюха? Макс тут же отреагировал, открывая заднюю дверь и театрально возмущаясь: – Солнце моё, ты с ума сошла? Отличная тачка! Я на секунду задержалась у передней двери, наблюдая, как они устраиваются сзади, и только потом села рядом с Виктором, когда он уже занял водительское место. В салоне снова стало тише, будто весь внешний шум остался за закрытыми дверями. Мы тронулись почти одновременно с «Лексусом». Виктор завёл двигатель, выровнял руль и аккуратно встроился в поток следом за ними. «Линкольн» тяжело, но уверенно сдвинулся с места, и парковка начала медленно уходить назад в зеркала. Салон снова замкнулся в своём отдельном пространстве. Гул двигателя, приглушённый шум улицы снаружи, редкие движения Виктора – всё это складывалось в ровный фон. Я чувствовала, как мы постепенно встраиваемся в поток дороги, выезжая в город. Макс на заднем сиденье чуть подался вперёд, когда машины окончательно синхронизировались в движении. Он уже не шутил – в нём появилась собранность, которая всегда возникает, когда разговоры заканчиваются и остаются только действия. Я повернулась к нему и протянула ему один из пистолетов. Он принял его спокойно и без вопросов, сразу убирая в удобное положение при себе. Всё это произошло быстро, почти буднично – как передача любого другого инструмента, просто более значимого по весу. Лиза, заметив движение, на мгновение напряглась, но ничего не сказала – только перевела взгляд в сторону бокового окна, снова сосредотачиваясь на дороге. Мы выехали с парковки окончательно и влились в поток машин, следуя за «Лексусом» на стабильном расстоянии. Город снова стал плотнее: светофоры, перекрёстки, движение, которое постепенно задавало свой ритм. В этом ритме уже не было паузы – только движение вперёд.