Пролог 0.3

Лагерь Кузнеца, год до прибытия Аарона Он не помнил своего настоящего имени. Было время, когда его звали иначе. Когда у него была семья, дом, жизнь, не связанная с кровью и смертью. Но то время умерло — вместе с женой, которая не дождалась его с войны, и с дочерью, которая выросла, не зная отца. Теперь его звали Кузнец. И это имя подходило ему больше, чем любое другое. Он стоял на плацу, глядя на новую партию детей, которых привезли сегодня утром. Двадцать мальчиков и девочек — от восьми до четырнадцати лет — стояли перед ним, дрожа от страха, холода и непонимания того, что с ними происходит. Он не чувствовал к ним жалости. Жалость была роскошью, которую он не мог себе позволить. Если он пожалеет их, они умрут. А если они умрут, значит, он не сделал свою работу. А его работа была простой: сделать из мяса оружие. — Вы — ничто, — сказал он, и голос его разнесся над плацем, заглушая ветер. — У вас нет имен, нет прошлого, нет будущего. Вы — расходный материал, который должен стать оружием. Или вы станете им, или вы сдохнете. Он видел, как некоторые из них плачут. Видел, как другие сжимают кулаки, пытаясь сдержать страх. Видел одного — мальчика лет двенадцати, с темными волосами и глазами, в которых не было ничего, кроме пустоты. Этот мальчик не плакал. Он стоял, глядя прямо перед собой, и Кузнец понял, что этот либо выживет, либо умрет первым. — У вас есть одна ночь, чтобы оплакать свою прошлую жизнь, — сказал он. — Завтра в пять утра вы начнете новую. И она будет адом. Он развернулся и ушел, не оглядываясь. В своем кабинете — бетонной коробке с железной дверью — он сел за стол и открыл папку с досье на новоприбывших. Дети из разных стран, разного происхождения, разной ценности. Некоторые были проданы родителями. Некоторые — похищены. Некоторые — просто забраны с улиц, где их никто не искал. Одно имя привлекло его внимание. Хэтфорд, Нил. Тринадцать лет. Сын Мэри Хэтфорд, сестры Стюарта Хэтфорда — того самого Стюарта, который держал в руках половину британского теневого рынка. Кузнец усмехнулся. — Дорогая кровь, — сказал он вслух. — Посмотрим, что из тебя выйдет. Он не знал тогда, что этот мальчик станет его лучшим учеником. Что он будет драться как демон, убивать как машина и выживать там, где другие умирали. Не знал, что этот мальчик найдет брата в другом мальчике, которого продала мать, и что эта связь будет крепче любой крови. Он просто закрыл папку и пошел спать. Завтра начиналась новая жизнь. Для них. И для него. --- Балтимор, два года назад Эндрю Миньярд шел по темной улице, сжимая в кармане нож. Он узнал правду три дня назад. Человек, которого он нанял, чтобы найти брата, принес ему фотографии, документы, свидетельства. Тильда продала Аарона. Продала, как скот, за сто тысяч долларов. Продала людям, которые отправили его на войну. Эндрю не плакал. Он не плакал с тех пор, как сбежал из дома в двенадцать лет. Он не плакал, когда голодал на улицах, когда воровал еду, когда его били, когда он убил в первый раз. Он не умел плакать. Но внутри него что-то горело. Не огонь. Лед. Холодный, белый, всепоглощающий лед. Он вошел в бар, где, как ему сказали, Тильда проводила вечера. Она сидела за столиком в углу, пьяная, с растрепанными волосами, и смеялась над чем-то, что говорила ее подруга. Она не узнала его. Эндрю подошел и сел напротив. Тильда подняла голову, и ее лицо побелело, когда она узнала сына. — Эндрю? — голос ее дрожал. — Ты... ты жив? — Ты продала его, — сказал Эндрю, не здороваясь, не тратя времени на любезности. — Ты продала моего брата. — Я... я не... — Не ври, — его голос был спокойным, слишком спокойным. — Я знаю все. Сто тысяч. Люди в форме без знаков различия. Фургон, который увез его в ту ночь. Тильда смотрела на него, и в ее глазах был страх. Настоящий, животный страх, который она никогда не испытывала при нем. — Я заслуживаю счастья, — прошептала она. — Я заслуживаю... — Ты заслуживаешь смерти, — перебил Эндрю. Он встал. Тильда тоже вскочила, опрокинув стул, но Эндрю был быстрее. Он схватил ее за волосы и потащил к выходу. Никто не вмешался — в этом баре привыкли не лезть в чужие дела. На улице, в темном переулке, он отпустил ее. Тильда упала на колени, всхлипывая. — Пожалуйста, — молила она. — Пожалуйста, не убивай меня. Я твоя мать. — Ты не мать, — сказал Эндрю, доставая нож. — Ты родила нас. Это не одно и то же. Он не помнил, как наносил удары. Не помнил, сколько их было. Не помнил, кричала ли она. Он помнил только тишину, которая наступила потом. И кровь. И пустоту. Он сидел рядом с телом матери, глядя на небо, и не чувствовал ничего. Ни облегчения. Ни боли. Ничего. — Я найду тебя, Аарон, — сказал он в темноту. — Клянусь. Я найду тебя. Он встал и ушел, оставляя тело в переулке. Полиция найдет его только утром. И никто не будет его искать — ни друзья, ни соседи, ни те, кому она была должна деньги. Эндрю Миньярд стал убийцей. Но он уже был им. С того дня, как сбежал из дома, чтобы выжить. С того дня, как впервые ударил человека, который хотел его ограбить. С того дня, как понял, что мир — это война, и на войне побеждает тот, кто готов убивать. Он шел по темной улице, сжимая в кармане окровавленный нож, и думал о брате, которого никогда не знал. Он найдет его. Чего бы это ни стоило. --- Лагерь Кузнеца, шесть месяцев спустя Кузнец смотрел на двоих мальчиков, которые сидели в углу столовой, тесно прижавшись друг к другу. Рыжий и светловолосый. Нил Хэтфорд и Аарон Миньярд. Он наблюдал за ними с первого дня. Видел, как Нил учил Аарона драться. Видел, как Аарон спасал раненых. Видел, как они вместе защищали брата Нила — Джеймса — от тех, кто пытался воспользоваться его слабостью. — Эти выживут, — сказал он своему помощнику, кивнув в их сторону. — Вы уверены? — спросил помощник. — Миньярд слаб. Он не боец. — Он медик, — ответил Кузнец. — Медики ценнее бойцов. А Хэтфорд... — он усмехнулся. — Хэтфорд — это машина. Но даже машине нужен кто-то, кто будет ее чинить. Иначе она сломается. Помощник ничего не сказал. Он знал, что Кузнеца лучше не перечить. Кузнец смотрел на мальчиков, и в его голове прокручивались планы. Он сделает из них лучшее оружие, которое когда-либо выпускал этот лагерь. Он выкует их в огне, закалит в крови, и они станут непобедимыми. Он не знал, что они станут не просто оружием. Что они станут братьями. Что их связь окажется крепче любой стали, выкованной в его кузнице. Он просто отвернулся и пошел прочь, оставляя их наедине с их судьбой. --- Балтимор, настоящее время Натан Уэснински сидел в своем кабинете и смотрел на пустую стену. Раньше здесь висела фотография Мэри. Теперь — ничего. Он снял ее после того, как получил известие о смерти детей. Двое мальчиков, которых он продал, погибли на войне — так сказали ему люди. Он не проверял. Ему было все равно. Он думал, что все кончено. Что прошлое похоронено вместе с Мэри и ее детьми. Что он может жить дальше, не оглядываясь. Он не знал, что один из мальчиков выжил. Не знал, что Нил Хэтфорд жив, что он прошел через ад и вернулся. Не знал, что он ищет его. Не знал, что их встреча неизбежна. Он просто сидел в своем кресле, сжимая в руке бокал с виски, и смотрел на пустую стену, не чувствуя ничего. Пустота. Она была его единственным спутником. И она же станет его смертью.