Глава 7

После битвы за мост война для них изменилась. Аарон больше не был просто медиком — он стал чем-то вроде легенды среди солдат. Те, кого он вытащил с того света, рассказывали истории, обраставшие деталями, как снежный ком. Говорили, что он может остановить кровь одним прикосновением, что он зашивал раны под пулями, не моргнув глазом, что он держал за руку умирающих, чтобы те не уходили в одиночестве. — Ты похож на святого, — сказал ему однажды Нил, когда они сидели в столовой, и солдаты косились на них с благоговением, к которому Аарон никак не мог привыкнуть. — Я не святой, — ответил Аарон, ковыряя ложкой безвкусную кашу. — Я просто делаю свою работу. — Ты делаешь больше, чем работу. Ты даешь людям надежду. — Нил посмотрел на него, и в его глазах было что-то, чего Аарон не видел уже давно. Уважение. Настоящее, глубокое. — Это дорогого стоит. — А ты? — Аарон поднял взгляд. — Ты стал их кошмаром. Я слышал, как пленные говорили о тебе. «Рыжий демон». Они боятся тебя больше, чем артиллерии. — Хорошо, — сказал Нил, и в его голосе не было гордости, только холодная удовлетворенность. — Пусть боятся. Меньше будут лезть. — Ты не демон, — сказал Аарон. — Ты просто делаешь то, что нужно, чтобы мы выжили. — Мы выживем, — сказал Нил, и это прозвучало не как надежда, а как констатация факта. — Мы всегда выживаем. --- Следующие два месяца были чередой боев, переходов, затиший. Их перебрасывали с участка на участок, и везде они показывали результаты, которые заставляли командиров смотреть на них с удивлением и уважением. Аарон работал. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Он спасал тех, кого можно было спасти, и отпускал тех, кого нельзя. Он больше не плакал над умершими — он научился отключать эту часть себя, превращаясь в механизм, который делал свое дело. Но по ночам, когда он закрывал глаза, он видел Кэйтлин. Ее лицо, ее улыбку, ее руки, которые двигались так быстро и точно. Он видел, как она падает, как кровь заливает ее форму, как жизнь уходит из ее глаз. Он просыпался с криком, сжимая в руках воображаемый жгут, и долго сидел, глядя в темноту, пока дыхание не выравнивалось. Нил всегда просыпался рядом. Он не говорил ничего — просто садился на койку напротив и ждал. Иногда это длилось минуту, иногда — час. Но он ждал. И этого было достаточно. — Ты тоже их видишь? — спросил однажды Аарон, когда кошмар был особенно жестоким. — Вижу, — ответил Нил. — Всех. Каждую ночь. Джеймса. Тех, кого я убил. Тех, кого не смог спасти. Они приходят и смотрят. — И что ты делаешь? — Ничего. Я просто смотрю в ответ. — Нил помолчал. — Они — часть меня. Как шрамы. Я не могу от них избавиться, но я могу научиться жить с ними. Аарон кивнул. Он посмотрел на свои руки — руки, которые держали сотни людей на грани смерти, руки, которые зашивали раны и накладывали жгуты, руки, которые не смогли удержать Кэйтлин. — Я не знаю, смогу ли я жить с этим, — признался он. — Сможешь, — сказал Нил. — Потому что ты сильнее, чем думаешь. И потому что я буду рядом. — Ты всегда это говоришь. — Потому что это правда. --- Переломный момент наступил неожиданно. Их подразделение получило приказ на очередную операцию — зачистку района, где, по данным разведки, укрывалась группа противника. Операция была рутинной, ничего особенного. Но когда они вошли в деревню, Аарон почувствовал, что что-то не так. Тишина была неправильной. Слишком полной. Слишком тяжелой. — Нил, — сказал он, опускаясь на колено и поднимая автомат. — Здесь что-то не так. — Знаю, — ответил Нил, уже вглядываясь в развалины домов. — Засада. Они попали в нее через тридцать секунд. Огонь открыли со всех сторон — из окон, из подвалов, с крыш. Первая же очередь скосила троих из их группы. — В укрытие! — закричал командир, но его голос утонул в грохоте взрыва. Аарон бежал, пригибаясь, чувствуя, как пули свистят над головой. Нил был рядом, стреляя на бегу, прикрывая их отход. Они нырнули в подвал полуразрушенного дома, прижимаясь спинами к стене. — Сколько их? — спросил Аарон, перезаряжая автомат. — Не меньше взвода, — ответил Нил, выглядывая из-за угла. — Может, больше. Мы отрезаны. — Что будем делать? — Держаться, — сказал Нил. — Ждать подкрепления. — А если его не будет? Нил повернулся к нему. В его глазах была та холодная, расчетливая ясность, которая пугала даже видавших виды солдат. — Будет, — сказал он. — Мы не умрем здесь. Не сегодня. --- Они держались шесть часов. Аарон израсходовал все боеприпасы, перешел на пистолет, потом на нож. Он не считал, сколько человек убил — он просто делал то, что нужно, чтобы выжить. Рядом Нил работал как машина, его автомат не замолкал ни на секунду. Когда у Нила кончились патроны, они отступили в глубину подвала, за баррикаду из ящиков и мебели. — Это конец? — спросил Аарон, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом. — Нет, — ответил Нил. Он вытащил нож и встал у входа. — Они войдут сюда. Я встречу их. — Ты не сможешь убить всех ножом. — Смогу, — Нил усмехнулся, и в этой усмешке было что-то дикое, отчаянное. — Или умру, пытаясь. Аарон поднялся. Его ноги дрожали, но он встал рядом с Нилом, сжимая в руке скальпель — единственное, что осталось у него из медицинских инструментов. — Тогда мы умрем вместе, — сказал он. Нил посмотрел на него. Долго. Пристально. — Нет, — сказал он. — Мы не умрем. Мы выживем. Как всегда. Первые противники вошли в подвал через десять минут. Нил встретил их у входа, и Аарон слышал звуки борьбы — глухие удары, хруст костей, предсмертные хрипы. Потом тишина. Нил вернулся, весь в крови. Чужой. — Еще двое, — сказал он. — Остальные отступили. — Почему? — Не знаю. Может, подкрепление подошло. Может, испугались. Они ждали. Тишина длилась час. Два. Три. А когда они наконец выбрались из подвала, солнце уже клонилось к закату. Деревня была пуста. Противник ушел. — Мы выжили, — сказал Аарон, глядя на пустые улицы, на тела, на развалины. — Мы всегда выживаем, — ответил Нил. --- Через неделю после этого боя их вызвали в штаб. Аарон шел по коридору, чувствуя, как напряжены плечи. Рядом Нил двигался бесшумно, как тень. Они не знали, зачем их вызвали — может, новое задание, может, разнос за то, что они нарушили приказ, удерживая позиции после того, как связь была потеряна. В кабинете их ждал незнакомый офицер. Высокий, седой, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Он сидел за столом, разглядывая какие-то бумаги, и когда они вошли, поднял голову. — Аарон Миньярд? — спросил он. — Да, — ответил Аарон. — Нил Хэтфорд? — Да, — ответил Нил. Офицер кивнул. Он отложил бумаги и сложил руки на столе. — Меня зовут Стюарт Хэтфорд, — сказал он, глядя на Нила. — Я ваш дядя. В комнате повисла тишина. Нил замер, его лицо стало белым, как бумага. — Мой дядя? — переспросил он. — У меня нет дяди. — Есть, — Стюарт говорил спокойно, ровно, но в его голосе слышалась сталь. — Я брат вашей матери, Мэри Хэтфорд. Я искал вас два года. С тех пор, как узнал, что Натан Уэснински убил ее и продал вас. — Два года, — голос Нила был ледяным. — Два года мы были здесь. В аду. А ты искал нас? — Я не знал, где вы, — сказал Стюарт, и в его голосе впервые промелькнуло что-то, похожее на боль. — Ваш отец... Натан... он хорошо спрятал вас. Я перевернул полмира, чтобы найти. — А теперь нашел, — Нил усмехнулся, и усмешка была горькой, как полынь. — И что дальше? Заберешь нас отсюда? — Да, — Стюарт кивнул. — У меня есть документы, подтверждающие, что вы были похищены и незаконно удерживались. Ваша служба здесь — не по доброй воле. Вы оба свободны. Нил молчал. Аарон стоял рядом, чувствуя, как внутри поднимается что-то огромное, что он не может контролировать. Свободны. Это слово не укладывалось в голове. — Я беру с собой Аарона, — сказал Нил, и в его голосе не было просьбы, только требование. Стюарт посмотрел на Аарона. Светловолосый мальчик, который стоял чуть позади, был одет в форму чужой армии, на его руках были шрамы от ожогов, а в глазах — та же сталь, что и у Нила. — Кто он тебе? — спросил Стюарт. — Брат, — ответил Нил без колебаний. Стюарт усмехнулся. Он был достаточно умен, чтобы не спорить с человеком, который прошел через то, через что прошли эти двое. — Добро пожаловать в семью, Аарон. --- Их вывозил бронированный конвой. Три машины, вооруженная охрана, вертолет прикрытия. Стюарт Хэтфорд не рисковал — он знал, сколько врагов у него в этом регионе, и не собирался терять племянника после того, как нашел его. Аарон сидел в машине, глядя на пейзаж, который медленно менялся. Разрушенные города, сожженные поля, воронки от снарядов — все это оставалось позади, уступая место сначала предгорьям, потом лесам, потом нормальным, жилым деревням. Он не верил, что это происходит на самом деле. — Мы правда уезжаем? — спросил он, поворачиваясь к Нилу. — Правда, — ответил Нил. Он тоже смотрел в окно, и в его глазах было что-то, чего Аарон никогда там не видел. Не страх. Не радость. Что-то среднее. Неверие. — А что потом? — Не знаю, — честно ответил Нил. — Стюарт говорит, что у него есть дом в Англии. Семья. Он хочет, чтобы мы жили с ними. — Семья, — Аарон усмехнулся. — Я забыл, что это такое. — Я тоже, — сказал Нил. — Но, может быть, научимся заново. Он помолчал, а потом добавил: — Ты все еще мой брат. Что бы ни случилось. Даже если мы больше никогда не увидим войны. Даже если станем нормальными людьми. — Мы никогда не станем нормальными, — сказал Аарон. — Знаю, — Нил кивнул. — Но мы можем стать... лучше. Для тех, кого потеряли. Для Кэйтлин. Для Джеймса. Аарон не ответил. Он смотрел в окно, на мир, который постепенно возвращался к жизни, и чувствовал, как внутри него медленно, очень медленно, отпускает что-то, что сжимало его сердце все эти годы. Не полностью. Не навсегда. Но достаточно, чтобы сделать первый вдох. --- Они летели в Англию через два дня. Стюарт организовал частный самолет, и Аарон впервые в жизни оказался на такой высоте, что земля казалась игрушечной, а война — далекой, почти нереальной. Нил спал в соседнем кресле, укрывшись пледом. Его лицо во сне было спокойным, почти детским, и Аарон смотрел на него и думал о том, как много они прошли вместе. Как много потеряли. Как много нашли друг в друге. Стюарт сидел напротив, изучая какие-то документы. Он поднял голову, встретившись с взглядом Аарона. — Ты беспокоишься о том, что ждет вас? — спросил он. — Да, — признался Аарон. — Мы не умеем жить в мире. Мы не умеем быть... нормальными. — Нормальность — это миф, — сказал Стюарт. — Моя семья — не нормальная. Мы опасные люди. Мы держим в руках половину британского теневого рынка. У нас есть враги, есть союзники, есть сделки, о которых вы даже не догадываетесь. Но мы — семья. И мы защищаем своих. — Вы защищаете? — Аарон посмотрел ему в глаза. — Где вы были два года? Стюарт не отвел взгляда. — Я искал вас. Это не оправдание, я знаю. Но это факт. Я не брошу вас теперь. Аарон молчал. Он не знал, можно ли верить этому человеку. Но у него не было выбора. И, возможно, в этом не было необходимости — потому что Нил верил. И этого было достаточно. — Я буду защищать его, — сказал Аарон. — Где бы мы ни были. Что бы ни случилось. Он мой брат. — Я знаю, — сказал Стюарт. — Я видел, как вы сражаетесь вместе. Как вы выживаете. Это... впечатляет. — Это не впечатляет, — ответил Аарон. — Это необходимость. — Необходимость делает нас теми, кто мы есть, — сказал Стюарт. — Вопрос в том, что мы делаем с этим потом. Он вернулся к своим бумагам, и разговор был окончен. Аарон отвернулся к окну, глядя на облака, проплывающие под крылом самолета. Где-то там, внизу, осталась война. Кровь, смерть, грязь. Кэйтлин, которую он похоронил в братской могиле, потому что не было сил вывезти тело. Джеймс, который умер у него на руках. Все те, чьи имена он не запомнил, но чьи лица являлись к нему каждую ночь. Он не знал, сможет ли жить с этим. Не знал, сможет ли быть нормальным. Не знал, что ждет его в Англии, в семье Хэтфордов, о которой он ничего не знал. Но он знал одно. Он был не один. У него был брат. И этого было достаточно, чтобы попытаться. --- Самолет приземлился в частном аэропорту под Лондоном глубокой ночью. Когда они вышли из трапа, Аарон вдохнул холодный, влажный воздух, и ему показалось, что он никогда не дышал таким чистым воздухом. Не пахло порохом, не пахло кровью, не пахло смертью. Только дождь, трава и что-то еще, что он не мог определить. Нил стоял рядом, глядя на темное небо, на огни аэропорта, на людей, которые ждали их у машин. — Что ты чувствуешь? — спросил Аарон. — Ничего, — ответил Нил. — Пока ничего. Наверное, это придет позже. — Думаешь? — Да. Или нет. — Нил повернулся к нему. В свете фар его лицо было бледным, уставшим, но в глазах горел какой-то новый огонь. — Но мы справимся. Как всегда. — Как всегда, — повторил Аарон. Они пошли к машинам. Стюарт шел впереди, разговаривая с кем-то по телефону, его люди окружали их плотным кольцом. Аарон чувствовал себя странно — впервые за долгое время его не нужно было защищать. Он был в безопасности. Это слово не укладывалось в голове. Безопасность. Как можно быть в безопасности, когда мир — это война? Но он шел, и Нил шел рядом, и этого было достаточно. В машине, когда они выехали за ворота аэропорта, Аарон почувствовал, как веки тяжелеют. Он не спал нормально уже много дней — недель? месяцев? — и сейчас, когда напряжение наконец начало отпускать, тело требовало свое. — Спи, — сказал Нил, сидевший рядом. — Я посторожу. — Ты всегда говоришь, что посторожишь, — пробормотал Аарон, уже закрывая глаза. — Потому что это правда, — ответил Нил, и Аарон почувствовал, как его голос становится далеким, как будто доносится из другого мира. Он заснул, чувствуя, как машина плавно катит по ночной дороге, как плечо Нила касается его плеча, как впервые за долгое время ему ничего не угрожает. Ему снилась Кэйтлин. Она стояла в поле, залитом солнцем, и улыбалась. Ее руки были чистыми, без крови, и она махала ему, словно прощаясь. — Живи, — сказала она. — Живи за нас обоих. Аарон проснулся, когда машина остановилась. Его лицо было мокрым от слез, но он не помнил, когда заплакал. — Мы приехали, — сказал Нил, глядя на него с пониманием. Аарон посмотрел в окно. Перед ним стоял большой старый дом, освещенный мягким светом фонарей. Он выглядел... нормальным. Обычным. Таким, где живут люди, у которых нет войны. — Пойдем, — сказал Нил, открывая дверцу. — Пора начинать новую жизнь. Аарон вышел из машины. Холодный воздух коснулся лица, и он вдохнул его полной грудью. Новая жизнь. Слова звучали странно. Но он был готов попробовать. Ради Кэйтлин. Ради Джеймса. Ради Нила. Ради себя.