Глава 8

Дом Хэтфордов оказался не домом в привычном смысле слова. Это была крепость. Особняк стоял на холме, окруженный высокими каменными стенами, с воротами, которые открывались только после проверки личности. Внутри было тихо, чисто и холодно — не температура, а атмосфера. Слишком правильная, слишком контролируемая, слишком чужая. Аарон шел по мраморному полу, чувствуя, как его армейские ботинки оставляют следы на идеально натертой поверхности. Он был одет в то, что дал ему Стюарт по дороге — простые джинсы и свитер, которые сидели на нем мешковато, потому что его тело привыкло к военной форме. Нил шел рядом. Он тоже выглядел неуместно — слишком напряженный, слишком настороженный для места, которое должно было стать домом. — Выглядит дорого, — сказал Аарон, оглядывая холл с высокими потолками и хрустальной люстрой. — Выглядит как ловушка, — ответил Нил. — Слишком много углов, из которых можно стрелять. — Мы больше не на войне, — тихо сказал Аарон, хотя сам не верил в это. — Старые привычки, — Нил усмехнулся, но усмешка была кривой. В гостиной их ждали. Стюарт стоял у камина, держа в руке бокал с чем-то темным. Рядом с ним сидела женщина лет сорока, с острым лицом и пронзительными серыми глазами. Она рассматривала их с выражением, которое Аарон не мог прочитать — не враждебность, но и не радушие. Оценка. — Это Маргарет, — сказал Стюарт, кивнув на женщину. — Моя сестра. Она управляет финансами семьи. Маргарет кивнула, не вставая. — Нил, — сказала она, и ее голос был холодным, как зимний ветер. — Ты похож на мать. Нил замер. Аарон почувствовал, как напряжение пробежало по его телу, как сжались кулаки. — Я не помню ее, — сказал Нил, и в его голосе была сталь. — Натан убил ее, когда мне было семь. — Я знаю, — Маргарет не отвела взгляда. — Я была там. Не физически, но я чувствовала, когда она умерла. Мы с ней были близки. — Близки? — Нил усмехнулся. — Вы были так близки, что позволили ее мужу-психопату убить ее, а ее детей продать в рабство? В комнате повисла тишина. Стюарт медленно поставил бокал на каминную полку. — Мы не знали, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на извинение. — Натан был... искусен в сокрытии своих дел. Мы узнали о смерти Мэри через три месяца. А о том, что вы живы — только через год. Еще год ушел на то, чтобы найти вас. — Год, — Нил шагнул вперед, и Аарон положил руку ему на плечо, останавливая. — Год, пока мы были в лагере. Год, пока нас учили убивать. Год, пока мой брат умирал у меня на руках. — Нил, — тихо сказал Аарон. — Не сейчас. Нил посмотрел на него. В его глазах была такая боль, что Аарону захотелось закрыть их рукой, убрать, спрятать от всех. — Хорошо, — сказал Нил, делая шаг назад. — Не сейчас. Маргарет поднялась. Она была невысокой, но в ней чувствовалась сила, которая заставляла обращать на себя внимание. — Я понимаю твою злость, — сказала она. — Ты имеешь на нее право. Но мы — твоя семья. И мы сделаем все, чтобы ты чувствовал себя здесь в безопасности. — Безопасность, — Нил усмехнулся. — Я не знаю, что это такое. — Узнаешь, — сказала Маргарет, и в ее голосе впервые появилась теплота. — Со временем. --- Им выделили комнаты на втором этаже. Две спальни, соединенные общей ванной. Аарон вошел в свою и остановился, оглядываясь. Кровать с белоснежным бельем. Шкаф из темного дерева. Письменный стол у окна, за которым открывался вид на парк. Все было чистым, новым, пахло деревом и цветами. Он не знал, что с этим делать. Он стоял посреди комнаты, чувствуя себя чужим, неуместным. Его руки, привыкшие к автомату и скальпелю, сейчас висели вдоль тела, не зная, куда деться. Его тело, наученное спать в окопах и просыпаться от первого выстрела, не понимало, почему здесь так тихо. Он сел на кровать. Простыня была мягкой, и это было неправильно. Слишком мягко. Слишком чисто. Слишком безопасно. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Аарон, не вставая. Вошел Нил. Он уже снял свитер и остался в одной футболке, и Аарон увидел шрамы, покрывающие его руки. Старые, белые линии, и новые, розовые, еще не зажившие до конца. — Как ты? — спросил Нил, садясь рядом. — Не знаю, — честно ответил Аарон. — Это все... слишком. Я не привык. — Я тоже. — Нил посмотрел на свои руки. — Там, на войне, все было просто. Ты просыпаешься, идешь в бой, убиваешь, спасаешь, выживаешь. Здесь... здесь нет правил. Я не знаю, что делать. — Может, просто... жить? — предположил Аарон. — А как это — жить? — Нил усмехнулся. — Я забыл. — Я тоже, — признался Аарон. Они сидели молча, плечом к плечу, и это было единственное, что оставалось привычным. Быть рядом. Чувствовать тепло друг друга. Знать, что ты не один. — Стюарт говорит, что завтра нас познакомят с остальными, — сказал Нил. — Говорит, в семье есть еще люди. Артур, двоюродный брат. И еще кто-то. — Хэтфорды, — Аарон покачал головой. — Звучит как название мафии. — Может, так оно и есть, — Нил пожал плечами. — Мне все равно. Пока они не пытаются нас убить, мы справимся. — А если попытаются? — Тогда они узнают, что значит охотиться на Хэтфорда, — в голосе Нила прозвучала та сталь, которая делала его легендой на фронте. — Нас. Аарон усмехнулся. — Братья Хэтфорд, — сказал он. — Звучит. — Звучит, — согласился Нил. Они просидели так до полуночи, пока Аарон не почувствовал, что глаза слипаются. Нил ушел в свою комнату, но Аарон знал, что он не спит. Они оба не спали. Слишком тихо. Слишком безопасно. Слишком непривычно. Аарон лежал в кровати, глядя в потолок, и ждал. Кошмар пришел через час. Ему снилась Кэйтлин. Она стояла на мосту, окруженная огнем, и кричала, но он не слышал ее голоса. Он бежал к ней, но расстояние не сокращалось. Он видел, как пуля входит в ее грудь, как падает она, как кровь заливает все вокруг. Он проснулся с криком, сжимая в руках простыню, весь в холодном поту. Через секунду дверь открылась. Нил стоял на пороге, бледный, с ножом в руке — старый рефлекс. — Кошмар? — спросил он. — Да, — Аарон выдохнул, пытаясь успокоить сердце. — Кэйтлин. Нил вошел, сел на край кровати. Он убрал нож в карман и просто сидел рядом, молча, как делал это сотни раз в лагере, на фронте, везде, где они были вместе. — Она не вернется, — сказал Аарон, глядя в потолок. — Я знаю. Но я все равно вижу ее. Каждую ночь. — Я тоже вижу Джеймса, — сказал Нил. — Каждую ночь. Он стоит там, где я оставил его, и смотрит на меня. — Что он говорит? — Ничего. Просто смотрит. — Нил помолчал. — Иногда я думаю, что это не он смотрит на меня. Это я смотрю на себя. На то, кем я стал. — Кем ты стал? — Монстром, — тихо сказал Нил. — Я убил столько людей, Аарон. Я перестал их считать. Я перестал видеть в них людей. Они были целями. Мишенями. — Ты делал то, что нужно было, чтобы выжить. — Знаю. Но это не меняет того, что я сделал. — Нил посмотрел на свои руки. — Эти руки убили десятки, может, сотни людей. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь быть нормальным. — А кто сказал, что мы должны быть нормальными? — Аарон повернулся к нему. — Мы прошли через ад. Мы выжили. Это наша норма. И мы справимся с этим. Вместе. — Вместе, — повторил Нил, и в его голосе появилась твердость. — Как всегда. Они сидели так до утра, два мальчика, которые стали мужчинами слишком рано, и смотрели, как за окном медленно светлеет небо. Новая заря. Новый день. Новая жизнь. Они не знали, что она принесет. Но они знали, что встретят ее вместе. --- Утром их ждал сюрприз. Стюарт привел их в большой зал, где за столом уже сидели трое. Маргарет, которую они видели вчера. Мужчина лет тридцати, с жестким лицом и холодными глазами, которые, казалось, видели насквозь. И женщина, молодая, с рыжими волосами, такими же, как у Нила, и веселыми глазами. — Это Артур, — сказал Стюарт, указывая на мужчину. — Мой двоюродный брат. Он отвечает за... безопасность семьи. — Безопасность, — Артур усмехнулся, и в его усмешке было что-то опасное. — Красивое слово для того, что я делаю. — А это Элинор, — Стюарт кивнул на женщину. — Моя дочь. Она будет помогать вам освоиться. Элинор поднялась и подошла к ним. Она была чуть выше Нила, с открытым, дружелюбным лицом, на котором читался неподдельный интерес. — Вы те самые, — сказала она, глядя на них с любопытством. — Из лагеря. С фронта. — Те самые, — ответил Нил, и его голос был холодным, предупреждающим. — Не бойтесь, — Элинор улыбнулась. — Я не кусаюсь. И я не собираюсь вас расспрашивать о войне. Я просто хочу, чтобы вы знали: вы не одни. Мы все здесь немного... странные. — Странные? — переспросил Аарон. — Ну, — Элинор пожала плечами. — Артур, например, коллекционирует антикварное оружие и может разобрать пистолет с закрытыми глазами. Маргарет управляет сетью подставных компаний по всей Европе. А отец... ну, отец держит в руках половину британского теневого рынка. Мы не совсем обычная семья. — И вы хотите сказать, что мы вписываемся? — спросил Нил. — Я хочу сказать, что вы не будете здесь белыми воронами, — ответила Элинор. — У каждого из нас есть свои демоны. Мы просто научились с ними жить. Она протянула руку. Нил смотрел на нее секунду, а потом пожал. Крепко, как привык. — Нил, — сказал он. — Элинор, — ответила она. — Добро пожаловать в семью. --- Завтрак был долгим. Стюарт рассказывал о семье, о том, как устроены дела, о том, что они могут ожидать в ближайшее время. Аарон слушал вполуха, больше наблюдая. Артур был опасен. Это чувствовалось сразу — в том, как он двигался, как сидел, как смотрел. Он был военным, как и они. Может, не прошел через то же, что они, но понимал. — Вы говорили с Кузнецом? — спросил вдруг Артур, глядя на Нила. Нил замер. — Откуда ты знаешь Кузнеца? — Я знаю многих, — ответил Артур. — Он звонил мне, когда вы уезжали. Сказал, что вы — лучшие, что он видел за десять лет. — Кузнец не говорит комплиментов, — сказал Аарон. — Он и не говорил. Он сказал: «Эти двое прошли через ад и вернулись. Не пытайтесь их сломать. Они уже сломаны. Просто дайте им время собрать себя заново». В комнате повисла тишина. Аарон смотрел на Артура, и в его глазах было что-то новое. Не враждебность. Осторожное уважение. — Он прав, — сказал Нил. — Мы сломаны. Но мы все еще здесь. — Здесь — это самое главное, — сказал Стюарт. — Все остальное придет со временем. --- После завтрака Элинор предложила показать им поместье. Они шли по дорожкам парка, и Аарон ловил себя на том, что постоянно оглядывается, оценивает местность на предмет укрытий, считает шаги до ближайшего здания. Нил делал то же самое — он заметил, как его взгляд скользит по кустам, деревьям, углам зданий. — Вы все еще на войне, — тихо сказала Элинор, идущая рядом. — Что? — Аарон повернулся к ней. — Вы смотрите на мир как на поле боя. Оцениваете угрозы, ищете укрытия, считаете дистанции. — Она улыбнулась, но в улыбке была грусть. — Мой отец делает то же самое. Он был в армии, когда был молодым. Говорит, что это никогда не проходит. — Он прав, — сказал Нил. — Не проходит. — Знаю, — Элинор остановилась у старого дуба. — Но это не значит, что нельзя научиться жить с этим. Мой отец научился. У него есть мы. Семья. И у вас теперь есть мы. Она посмотрела на них, и в ее глазах была такая искренность, что Аарон почувствовал, как что-то внутри него оттаивает. Совсем немного, но оттаивает. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответила Элинор. — Мы семья. А семья — это когда ты не один. --- Дни тянулись за днями. Аарон пытался привыкнуть к мирной жизни. Он просыпался в шесть утра — привычка, от которой не мог избавиться. Он делал зарядку, бегал по парку, возвращался в комнату и сидел у окна, глядя на то, как просыпается поместье. Нил был рядом. Они завтракали вместе, гуляли вместе, сидели в тишине вместе. Они не нуждались в словах — они научились понимать друг друга без них. Иногда к ним присоединялась Элинор. Она рассказывала о семье, о том, как устроен бизнес, о том, что происходит в мире. Она была умной, острой на язык, и ее присутствие было... легким. Не давящим. Не требующим. — Ты ей нравишься, — сказал однажды Нил, когда они сидели в комнате Аарона. — Что? — Аарон поднял голову от книги — он пытался читать, но слова сливались, не складываясь в смысл. — Элинор. Она смотрит на тебя не так, как на остальных. — Ты параноик, — сказал Аарон, возвращаясь к книге. — Может быть, — Нил усмехнулся. — Но я прав. Аарон не ответил. Но он заметил. Он замечал многое — как Элинор ищет его взглядом, как улыбается, когда он входит в комнату, как находит поводы, чтобы побыть рядом. Это пугало его. Он не знал, как быть с кем-то после Кэйтлин. Не знал, как позволить себе чувствовать снова. — Ты не предаешь ее, — сказал Нил, словно прочитав его мысли. — Кэйтлин. Ты просто... живешь дальше. Как она хотела. — Я знаю, — ответил Аарон. — Но это не значит, что легко. — Ничего не легко, — сказал Нил. — Но мы справляемся. --- Через месяц после их прибытия в поместье случилось то, чего никто не ожидал. К ним пришел Эндрю. Аарон узнал об этом, когда спустился к завтраку. В гостиной стоял незнакомец — высокий, светловолосый, с лицом, которое было пугающе похоже на его собственное. Те же скулы, тот же разрез глаз, те же жесткие линии рта. — Кто ты? — спросил Аарон, чувствуя, как внутри поднимается холодное, липкое чувство. Незнакомец повернулся. Его глаза были пустыми, как у человека, который видел слишком много, чтобы еще что-то чувствовать. — Эндрю, — сказал он. — Эндрю Миньярд. Твой брат. Аарон замер. Он слышал это имя — от матери, от соседей, от всех, кто говорил о сыне, который сбежал. Брат, которого он никогда не знал. — Ты убил ее, — сказал Аарон, и это был не вопрос. — Да, — ответил Эндрю без тени сожаления. — Она продала тебя. Она заслужила смерть. — Ты не имел права. — Я имел, — голос Эндрю был ровным, как лезвие. — Она была моей матерью. И я имел право судить ее. Аарон шагнул вперед, чувствуя, как кулаки сжимаются. Нил, появившийся сзади, положил руку ему на плечо. — Аарон, — тихо сказал Нил. — Не надо. — Он убил ее, — сказал Аарон, не сводя глаз с Эндрю. — Она была чудовищем, но она была нашей матерью. — Она продала тебя, — повторил Эндрю. — Она продала моего брата. Я не мог этого простить. — И ты решил, что убийство — это ответ? — А ты? — Эндрю посмотрел на него, и в его глазах впервые появилось что-то живое. — Ты прошел через войну. Ты убивал. Ты имеешь право судить меня? Аарон замолчал. Он убивал. Он знал, что такое убивать. И знал, что иногда это было единственным ответом. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, наконец. — Хотел увидеть тебя, — сказал Эндрю. — Узнать, жив ли ты. И... — он замолчал, словно слова давались ему с трудом. — И сказать, что если тебе что-то нужно, я рядом. — Рядом? — Аарон усмехнулся. — Где ты был, когда меня продавали? Где ты был, когда я учился убивать? Где ты был, когда я хоронил друзей? — Я искал тебя, — голос Эндрю дрогнул впервые. — Я искал тебя два года. Я убил нашу мать, чтобы узнать, куда она тебя продала. Я прошел через полмира, чтобы найти тебя. — И нашел, — сказал Аарон. — И что теперь? — Теперь... — Эндрю посмотрел на него, и в его глазах была такая боль, что Аарон почувствовал, как его гнев начинает таять. — Теперь я хочу быть твоим братом. Если ты позволишь. В комнате повисла тишина. Аарон смотрел на Эндрю — на человека, который убил их мать, который искал его два года, который стоял сейчас перед ним с лицом, полным надежды, которую он не умел скрывать. — Ты мой брат, — сказал Аарон. — Но теперь у меня есть еще один. Он кивнул на Нила, который стоял рядом, молчаливый и напряженный. Эндрю посмотрел на Нила. Два хищника оценивали друг друга — светловолосый и рыжий, похожие и разные одновременно. — Хэтфорд, — сказал Эндрю, словно пробуя имя на вкус. — Миньярд, — ответил Нил, кивнув. — Слышал о тебе. Ты убил свою мать. — Она заслужила. — Не спорю. Эндрю усмехнулся. Возможно, впервые за свою жизнь. — Добро пожаловать в семью, — сказал Аарон, глядя на двух самых важных людей в своей жизни. — У нас тут тесно, но мы выживем. — Мы всегда выживаем, — сказал Нил. — Привычка, — добавил Эндрю, и в его голосе впервые появилось что-то, похожее на тепло. Они стояли втроем в гостиной дома Хэтфордов — три мальчика, которые стали мужчинами слишком рано, три брата, которых свела война и кровь. И в этом стоянии было что-то большее, чем просто встреча. Это было начало чего-то нового. Семьи.