Глава 9

Шесть месяцев в доме Хэтфордов изменили их больше, чем два года войны. Аарон заметил это не сразу. Изменения были медленными, как движение льда весной — незаметными день ото дня, но очевидными, когда оглядывался назад. Он перестал просыпаться в шесть утра с криком — теперь он просыпался в шесть утра просто потому, что его тело привыкло к этому ритму, но без паники, без холодного пота, без ощущения, что он снова на передовой. Он научился есть не торопясь, не заглатывая пищу за секунды, потому что неизвестно, когда будет следующий раз. Он научился сидеть в кресле и читать книгу, не оглядываясь на двери и окна каждые пять секунд. Он научился спать — по-настоящему спать, без кошмаров, или хотя бы с ними, но не просыпаясь в ужасе. Кошмары никуда не ушли. Они стали тише. Дальше. Как радио, которое кто-то убавил, но не выключил. Нил менялся тоже. Он больше не проверял все углы при входе в комнату. Он перестал носить нож под подушкой — теперь он лежал в ящике тумбочки, в футляре, рядом с жетоном Джеймса. Он начал улыбаться. Не часто, не широко, но иногда уголки его губ поднимались, и в глазах появлялось что-то, кроме льда. Эндрю стал частью их жизни. Это было странно — иметь брата, которого он никогда не знал, который убил их мать, который пришел из ниоткуда и остался. Но Аарон привык. Эндрю был молчаливым, замкнутым, опасным — но он был верным. Как Нил. Как он сам. — Ты похож на него, — сказала однажды Элинор, когда они сидели в библиотеке. Она смотрела на Аарона, склонив голову набок. — На кого? — На Эндрю. И на Нила. Вы все похожи. Не лицами — глазами. У вас у всех такие глаза... как будто вы видели то, что никто не должен видеть. — Мы видели, — сказал Аарон, не отводя взгляда. — Войну. Смерть. Все, что между ними. — И вы все еще здесь, — тихо сказала Элинор. — Вы все еще улыбаетесь. Иногда. — Это заслуга Нила, — сказал Аарон. — Он не дал мне сломаться. — А кто не дал сломаться ему? Аарон задумался. Он никогда не задавал себе этот вопрос. — Мы помогали друг другу, — наконец сказал он. — Это единственный способ выжить в аду. Найти кого-то, кто будет держать тебя, когда ты не можешь держаться сам. Элинор кивнула. Она взяла его за руку — просто, естественно, как будто они знали друг друга всю жизнь. — Теперь у тебя есть мы, — сказала она. — Вся семья. Ты не один. Аарон смотрел на ее руку, лежащую на его ладони. Теплую, живую, без шрамов. Он думал о Кэйтлин, о том, как она держала его за руку в последние минуты. О том, как он держал ее, когда она уходила. — Я знаю, — сказал он. — Спасибо. --- Артур оказался тем, кто помог им найти себя. Он привел их в тир, который был оборудован в подвале поместья. Стены были обшиты звукоизоляцией, в воздухе пахло порохом и металлом — запахами, которые Аарон знал лучше, чем запах цветов или дождя. — Я слышал, вы умеете стрелять, — сказал Артур, открывая оружейный шкаф. Внутри были пистолеты, винтовки, автоматы — целая коллекция, которую Аарон оценил бы в десятки тысяч фунтов. — Умеем, — ответил Нил, беря в руки пистолет. Он проверил магазин, передернул затвор, прицелился в мишень на другом конце тира. Движения были отточенными, автоматическими, как у человека, который делал это тысячи раз. — Не нужно, — сказал Артур, когда Нил уже собирался нажать на спусковой крючок. — Я не для этого вас привел. Нил опустил пистолет, вопросительно глядя на него. — Я хочу, чтобы вы научились стрелять по-другому, — сказал Артур. — Не как на войне. Как спортсмены. Как люди, для которых оружие — это не способ выжить, а способ расслабиться. — Расслабиться? — Эндрю, стоявший в углу, усмехнулся. — С оружием не расслабляются. — Ты удивишься, — Артур достал из шкафа винтовку, красивую, с деревянным прикладом и оптическим прицелом. — Это спорт, джентльмены. Точность, контроль дыхания, концентрация. Здесь нет врагов. Нет целей. Только ты, оружие и мишень. Аарон смотрел на винтовку, и внутри него поднималось что-то странное. Страх? Нет. Скорее... неуверенность. Он не знал, как быть с оружием, когда оно не нужно для выживания. — Попробуй, — сказал Нил, толкая его в плечо. — Что может случиться? — Я могу кого-нибудь застрелить, — ответил Аарон. — Здесь только мы, — Артур усмехнулся. — И я не дам тебе никого застрелить. Аарон взял винтовку. Она была тяжелее, чем он привык, но баланс был идеальным. Он прицелился в мишень, делая вдох, задерживая дыхание, нажимая на спусковой крючок плавно, как учили. Выстрел. Мишень дрогнула. Аарон опустил винтовку, чувствуя, как руки дрожат. Не от напряжения. От чего-то другого. — Хорошо, — сказал Артур, глядя на результат. — Восьмерка. Неплохо для первого раза. — Я мог бы лучше, — сказал Аарон, и в его голосе появился вызов. — Тогда докажи. Аарон стрелял снова и снова. Каждый выстрел был лучше предыдущего. Он не думал о войне, не думал о смерти, не думал о Кэйтлин. Он думал только о дыхании, о прицеле, о плавном нажатии на спусковой крючок. Когда он опустил винтовку, руки больше не дрожали. — Видишь? — сказал Артур. — Можно использовать то, что ты умеешь, не убивая. Можно превратить это в искусство. — Искусство? — Аарон посмотрел на свои руки. — Я никогда не думал об этом так. — Попробуй, — Артур протянул ему новый магазин. — Искусство требует практики. --- Нил тоже нашел свой путь. Он начал заниматься боксом. Не потому, что хотел драться — потому что это давало ему ощущение контроля. В спаррингах он мог выплескивать то, что накопилось внутри, не причиняя никому непоправимого вреда. — Ты дерешься как зверь, — сказал ему тренер, которого Артур нанял специально для них. — Но ты не умеешь проигрывать. Это проблема. — Я не проигрываю, — ответил Нил, вытирая кровь с разбитой губы. — Вот в этом и проблема, — тренер был стар, сед, с лицом, изрезанным шрамами. Он понимал, с кем имеет дело. — Ты воспринимаешь каждый спарринг как бой не на жизнь, а на смерть. Но это не так. Здесь можно проиграть. Здесь можно упасть. И это не будет означать, что ты слабый. Нил смотрел на него, и в его глазах было непонимание. — Зачем проигрывать, если можно выиграть? — спросил он. — Чтобы научиться вставать, — ответил тренер. — Ты умеешь убивать. Ты умеешь выживать. Но умеешь ли ты падать? Нил не ответил. Он сжал кулаки и снова вышел в центр ринга. В этот раз он проиграл. Намеренно. Он позволил противнику сбить себя с ног, и когда упал, почувствовал, как что-то внутри него ломается. Не боль. Что-то другое. Стена, которую он строил годами. Он лежал на полу, глядя в потолок, и чувствовал, как по лицу текут слезы. Не от боли. От облегчения. — Хорошо, — сказал тренер, наклоняясь над ним. — Теперь ты понял. Нил кивнул. Он поднялся, чувствуя, как дрожат ноги, и улыбнулся. Впервые за долгое время — настоящей улыбкой. --- Эндрю оставался в стороне. Он не стрелял в тире, не выходил на ринг. Он сидел в своей комнате или гулял по парку, и его лицо было таким же пустым, как в первый день. Аарон пытался достучаться до него, но Эндрю отмалчивался или отвечал односложно. Нил советовал оставить его в покое — «каждый переваривает свое прошлое по-своему». Но Аарон не мог. Эндрю был его братом. Кровным братом. И он видел в нем себя — таким, каким был до войны. Замкнутым, напуганным, готовым взорваться в любой момент. — Ты должен поговорить с ним, — сказал он Нилу однажды вечером. — Я не психолог, — ответил Нил. — Ты мой брат. Его брат. Мы все братья. И если мы хотим быть семьей, мы должны научиться говорить друг с другом. Нил смотрел на него долго. Потом кивнул. — Ладно. Поговорю. Он нашел Эндрю в библиотеке. Тот сидел в кресле, держа в руках книгу, но не читал — просто смотрел на страницы пустым взглядом. — Можно? — спросил Нил, входя. Эндрю поднял голову. В его глазах было удивление — он не ожидал, что кто-то придет к нему. — Заходи, — сказал он, откладывая книгу. Нил сел напротив. Он не знал, с чего начать. Он не умел говорить о чувствах — этому его не учили. Но он знал, что молчание убивает. — Я тоже был таким, — сказал он. — Когда умер мой брат. Эндрю молчал, но в его глазах появилось что-то — внимание. — Я думал, что если не буду чувствовать, то не будет больно, — продолжил Нил. — Я думал, что если запру все внутри, то смогу жить дальше. Но это не так. Боль не уходит. Она просто прячется. А потом выходит в самый неподходящий момент. — И что ты сделал? — спросил Эндрю, и его голос был хриплым, как у человека, который долго молчал. — Я нашел кого-то, кто меня понял, — Нил кивнул в сторону двери, за которой был Аарон. — Он вытащил меня. Не словами. Просто... был рядом. Каждый день. Каждую ночь. Когда я просыпался с криком, он сидел рядом и ждал, пока я успокоюсь. Когда я хотел убивать, он останавливал меня. Когда я хотел умереть, он говорил, что я нужен ему. Эндрю смотрел на него, и в его глазах было что-то, похожее на тоску. — У меня никого не было, — сказал он. — Никогда. — Теперь есть, — сказал Нил. — Ты не один, Эндрю. У тебя есть брат. И у тебя есть я. Мы все прошли через ад. Но мы вышли. И мы сможем жить дальше. Если захотим. — А если я не хочу? — Захочешь, — сказал Нил. — Со временем. Мы подождем. Он поднялся и вышел из библиотеки, оставляя Эндрю одного с его мыслями. На следующее утро Эндрю спустился к завтраку. В его глазах было что-то новое. Не надежда — слишком рано для надежды. Но что-то, что было ее предвестником. — Я хочу попробовать, — сказал он, глядя на Аарона и Нила. — Жить. По-настоящему. — Это долгий путь, — сказал Аарон. — Я знаю. — Мы пройдем его вместе, — сказал Нил. Эндрю кивнул. И впервые за все время уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. --- Артур принес предложение, которое изменило все. — Вы играете в экси? — спросил он однажды за ужином. — Во что? — переспросил Аарон. — Экси. Спорт. Жесткий, агрессивный, с клюшками, шлемами, бегом по корту. — Артур говорил с энтузиазмом, которого они никогда у него не видели. — Я фанат. И я думаю, вам бы понравилось. — Нам? — Нил поднял бровь. — С чего ты взял? — Потому что это похоже на войну, — сказал Артур. — Стратегия, тактика, физическая подготовка, работа в команде. Но при этом есть правила. И никто не умирает. Ну, почти никто. Аарон посмотрел на Нила. Тот смотрел на Артура с интересом. — Покажи, — сказал Нил. Артур привел их на корт. Он был огромным, окруженным трибунами, с разметкой, которая казалась сложной и продуманной. На стенах висели клюшки, шлемы, форма — целый арсенал, который выглядел почти как оружейная. — Правила простые, — начал Артур, но Нил перебил его. — Мы разберемся на месте, — сказал он, беря в руки клюшку. Она была тяжелой, удобной, лежала в руке как продолжение тела. — Вы уверены? — спросил Артур, но в его глазах горел азарт. — Давно я не играл в игры, — сказал Нил, надевая шлем. — Давай. Первый же матч показал, что война научила их тому, чему не научиться на тренировках. Нил двигался по корту с грацией убийцы — резко, непредсказуемо, всегда на шаг впереди. Он читал игру как карту боя, предугадывая действия противника за секунды. Его удары были точны и жестоки, он не оставлял сопернику шанса, потому что на войне не оставляют шансов. Аарон играл от обороны. Он был медиком — он знал, куда ударить, чтобы вывести из строя, но не убить, и где лучше перехватить удар, чтобы защитить вратаря — своего «пациента». Он видел поле боя иначе, чем Нил — не как пространство для атаки, а как пространство для защиты. Эндрю был вратарем. Он стоял в воротах, и его спокойствие было пугающим. Он не прыгал за каждым мячом, не суетился. Он ждал. И когда мяч летел в створ, он оказывался там, где нужно, с холодной, расчетливой точностью снайпера. — Вы играете как солдаты, — сказал Артур после матча, который они выиграли с разгромным счетом. — Это видно по каждому движению. — Это плохо? — спросил Аарон, снимая шлем. — Это необычно, — ответил Артур. — Но если вы хотите играть в лиге, вам придется научиться играть по-другому. Не убивать, а побеждать. Не выживать, а выигрывать. — В чем разница? — спросил Нил. — В том, что происходит после, — сказал Артур. — Война заканчивается смертью. Спорт — свистком. После свистка ты идешь домой, к семье, к нормальной жизни. Ты не оглядываешься. Ты просто... живешь дальше. Нил смотрел на него, и в его глазах было что-то новое. Понимание. — Научи нас, — сказал он. --- Тренировки стали их новой войной. Они приходили на корт каждый день, и Артур учил их тому, что они не знали — правилам. Не только правилам игры, но правилам жизни после войны. Как не убивать, когда достаточно ударить. Как не ломать, когда достаточно остановить. Как не уничтожать, когда достаточно победить. — Ты слишком жесткий, — говорил Артур Нилу, когда тот в очередной раз отправил соперника в нокдаун. — Здесь не нужно ломать кости. Нужно просто забрать мяч. — На войне не бывает «просто», — ответил Нил. — Здесь не война, — терпеливо объяснял Артур. — Здесь игра. Ты можешь проиграть, и это не будет означать, что ты умрешь. Ты можешь ошибиться, и это не будет стоить никому жизни. — Это трудно, — сказал Нил. — Я знаю, — Артур положил руку ему на плечо. — Но ты справишься. Вы все справитесь. Аарон учился быть агрессивным. Это было сложно — всю жизнь он был тем, кто спасает, а не тем, кто нападает. Но Артур говорил, что хороший защитник должен уметь атаковать, иначе его будут просто обходить. — Ты не сделаешь больно, — сказал Артур, видя его сомнения. — Ты просто покажешь, что ты здесь. Что ты не позволишь себя сломать. Аарон кивнул. Он вспомнил войну, вспомнил, как он защищал раненых, как не давал им умереть. Это было то же самое. Просто вместо скальпеля — клюшка. Вместо раненых — ворота. Он ударил. Не сильно, но точно. Мяч полетел в угол, и вратарь, не ожидавший такого от защитника, не успел среагировать. — Гол! — закричал Артур. — Видишь? Ты можешь! Аарон улыбнулся. Впервые за долгое время — легко, свободно. Эндрю был прирожденным вратарем. Он не двигался лишнего, не тратил силы на ненужные движения. Он стоял в воротах, и его присутствие пугало нападающих — они не знали, что от него ожидать. — Ты как стена, — сказал ему Артур. — Но стена может быть гибкой. Ты можешь выходить из ворот, перехватывать мячи, начинать атаки. — Зачем? — спросил Эндрю. — Моя задача — не пропустить. — Твоя задача — помочь команде победить, — ответил Артур. — Не просто защищать. Строить игру. Быть частью чего-то большего. Эндрю молчал долго. А потом кивнул. — Покажи, как. --- Через три месяца тренировок Артур объявил, что они готовы. — В следующем сезоне вы будете играть за молодежную команду, — сказал он. — Я договорился с тренером. Он знает, кто вы и откуда. Он готов дать вам шанс. — Мы не знаем, хотим ли мы этого, — сказал Аарон. — Играть на публику. Быть на виду.