Часть 13. Последний выпас

      Предрассветный туман был таким густым, что пальцы на вытянутой руке казались чужими. Маадыр стоял у задних дверей хлева, сжимая в руках шест с петлей — петлю он сплел из сыромятной кожи, как делал это для строптивых жеребят в Туве. Гленн стоял рядом, его била крупная дрожь. В руках у него был тяжелый молот, завернутый в тряпицу, чтобы не было звона. — Бет, я не знаю... — прошептал Гленн. — Если мы начнем, назад пути не будет. — Его и так нет, парень, — отрезал Маадыр. — Открывай засов. По одному. Сначала тех, кто у двери. Гленн медленно потянул железный рычаг. Скрежет металла по дереву в утренней тишине показался громом. Дверь приоткрылась, и в щель тут же просунулась серая, облезлая рука. Маадыр действовал мгновенно. Он набросил петлю на шею мертвеца — это был старый сосед Гриннов, мистер Нельсон. Маадыр дернул на себя, увлекая существо в туман, подальше от хлева. Мертвец хрипел, перебирая ногами, но Маадыр держал дистанцию, используя шест как рычаг. Они отвели его к оврагу за рощей. Там, в тени старых дубов, Маадыр кивнул Гленну. Тот, зажмурившись, нанес удар. Хруст. Тело обмякло. Маадыр вытер пот со лба. — Еще семь, — сказал он. — Идем за следующим. Второй, третий... К пятому разу Гленн перестал дрожать. Он двигался как автомат. Маадыр же чувствовал, как силы Бет иссякают. Сердце колотилось в горле, руки горели от трения веревки. Они вернулись к хлеву за «мамой». Анетт Грин стояла в глубине, её белое платье было бурым от засохшей крови кур. Она не металась, она просто смотрела в пустоту. — Мэгги обещала не выходить, — прошептал Гленн, глядя на пустую веранду дома. — Хорошо, — кивнул Маадыр. — Выводи её. Я возьму шест. Они почти вывели Анетт из загона, когда над фермой раздался голос, от которого у Маадыра похолодело внутри. — Что вы делаете с моей женой? Хершель стоял на холме. Он был в одной ночной рубашке, босой, с растрепанными седыми волосами. В его руках не было оружия — только Библия, которую он прижимал к груди. Старик смотрел на то, как Гленн держит его Анетт на привязи, как скотину на бойне. — Отец, уйди в дом, — Маадыр постарался вложить в голос всю твердость, что у него была. — Не смотри. — Ты... — Хершель пошел вниз, спотыкаясь о камни. Его лицо было маской невыносимого горя. — Моя Бетти... Мой ангел... Ты ведешь её убивать? Ты, которую я качал на руках? — Это не она, отец! — выкрикнул Гленн, пытаясь удержать рвущуюся вперед Анетт. — Посмотрите на неё! Анетт, почуяв живого Хершеля, внезапно издала истошный вопль и рванулась с такой силой, что шест выскользнул из ослабевших рук Маадыра. Она бросилась к мужу, щелкая челюстями. — Анетт, дорогая, это я... — Хершель раскрыл объятия, его глаза застилали слезы. Он всё еще верил. До последней секунды он верил в искру жизни в этих мутных глазах. Маадыр понял: секунда — и зубы мертвеца сомкнутся на горле старика. Он не успел бы добежать. Он не успел бы перехватить шест. Маадыр выхватил мачете из-за пояса и метнул его. Это был жест отчаяния — старый тувинец знал, как метать нож в бегущего волка, но тело Бет было неуклюжим. Клинок пролетел в дюйме от плеча Хершеля и вошел мертвой женщине точно в основание черепа. Анетт рухнула прямо к ногам мужа, придавив его своим весом. Она больше не двигалась. Тишина, наступившая после этого, была страшнее любого крика. Хершель сидел в грязи, прижимая к себе неподвижное тело жены. Он гладил её по седым волосам, испачканным в крови, и из его груди вырывался сухой, свистящий звук — так плачут те, у кого выжгли душу. Маадыр подошел к нему. Он медленно опустился на колени рядом с отцом в грязь, не обращая внимания на Гленна, который застыл в ужасе. Маадыр обнял Хершеля за плечи — маленькая девочка обняла огромного, разбитого старика. — Она свободна, отец, — тихо сказал Маадыр. — Прости меня. Но я не мог позволить ей забрать тебя с собой. Хершель поднял на него взгляд. В его глазах Маадыр увидел не гнев, а бесконечную, черную пустоту. Вера в Бога, в спасение, в милосердие — всё рухнуло здесь, у задней стены хлева. — Кто ты? — прошептал Хершель, глядя на дочь. — Ты не моя Бетти. Моя девочка не умеет так убивать. Маадыр прижал голову старика к своему плечу. — Я тот, кто сохранит эту ферму для тебя, отец. Даже если ты будешь меня ненавидеть. В этот момент на веранду выбежал Шейн с винтовкой, привлеченный шумом. За ним — Рик и Мэгги. Они увидели картину: Хершель в грязи, труп Анетт и Бет, сжимающую окровавленное мачете. Шейн рассмеялся — это был сухой, безумный смех. — Опоздали, — бросил он Рику. — Девчонка сделала всё за нас. Она единственная, у кого здесь есть яйца. Маадыр поднял голову. Он посмотрел на Шейна таким взглядом, что смех того застрял в горле. Я сделал это, чтобы остановить тебя, Шейн, — подумал Маадыр. — Но цена оказалась слишком высокой.