Пролог. Екатерина

      Никогда не думала, что попаду в такое глупейшее положение. Да-да. Я полагала, что попаданцы, машины времени и всё такое — очередная красивая выдумка. Как там у классика? Над вымыслом слезами обольюсь. Я и рыдала над судьбой моего краша. Не верите? Ничего удивительного. Мне никто не верит. В жизни я непробиваемая дамочка. Работаю редактором в издательстве. С работой мне повезло. Я поступила на филфак с первого раза. На бесплатное отделение, между прочим. Вообще я мечтала стать журналистом. Ненавижу слово журналистка. А когда меня называют редакторкой, то готова выцарапать наглые глаза говорящему. Но не хватило буквально двух десятых балла. Я решила стать редактором. Университет закончила с красным дипломом. Сама. Без блата. С профессорами не спала, как некоторые. Была у нас одна студенточка. Ни стыда, ни совести. Охмурила профессора. Вот и выезжала на одной внешности. И что же вы думаете? Увела старого осла из семьи. Жена его, конечно, сама виновата. Ещё та клуха. Значит, чего-то мужику недодавала, раз на сторону пошёл. Народная мудрость редко врёт. От хороших жён мужья не гуляют. Но речь сейчас не об этом любовном треугольнике. Я умудрилась в такой переплёт попасть. Видит Бог, моей вины в том не было. Ну разве что самую капельку. Ну люблю я неоднозначных персонажей. А кто их не любит? Только дураки, которые делят мир на чёрное и белое. Такие как Эсмеральда. Ух, как я её ненавижу. Сука она редкая. Нет, умом я понимаю, что не годится испытывать такие сильные эмоции, когда речь идёт о вымышленных персонажах. Но… Как говорят в народе, сердцу-то не прикажешь. И ведь есть люди, которые жалеют это ничтожество. Бедная, несчастная, девочка-подросток. Сама виновата. Кто её просил ложиться под первого встречного? Ах-ах, бедняжка. Бедная сиротка, три подбородка. Это я в переносном смысле, конечно. Красота — единственное достоинство этой… Так, я девушка интеллигентная и не выражаюсь. Хотя иногда так хочется. Как грустно, когда достойный мужчина пропадает из-за вот такой стервы. Я никогда не хотела попасть в любимую книгу. Я на дурочку не похожа. Средневековье выглядит романтичным только в романах бездарных писательниц. Плавали — знаем. В былые времена по таким книжонкам фанатели многие мои одноклассницы. Был даже и одноклассник, который почитывал эту муру и гордо так заявлял: — Теперь я знаю, что хотят девушки. Подчинение. Унижение. Девчонкам нравятся, когда об них вытирают ноги. Знаете, как меня это тогда возмутило? Я даже треснула Митьку Алфёрова портфелем по его глупой башке. Тяжёлый у меня был портфель. Шесть учебников и столько же общих тетрадей, пенал с ручками и карандашами, и три библиотечные книги впридачу. Читать-то я всегда любила. Ненавижу комменты из серии: «Солженицына не читал, но осуждаю». Я считаю, что прежде чем критиковать, нужно прочитать книгу, посмотреть фильм, иметь представление о творчестве писателя. Но бульварные романы и иронические детективы — литература для ограниченных людей. Что же, не все хватают звёзды с неба. Старушки, домохозяйки, восторженные подростки. Ну не хотят люди напрягать мозги. Их право. Никто насильно не впихивает в народ это низкосортное чтиво. Я не люблю спорить. Умный человек понимает, что никто никогда никому не докажет. Есть отдельные упёртые экземпляры. Я отношусь к ним настороженно, даже если они разделяют моё мнение. Во всём нужна золотая середина. Да, я не согласна со многими людьми, но это не значит, что я буду портить свои нервы, доказывая очевидное. Каждый человек индивидуален. Я уважаю ваше мнение, хотя не согласна с ним, так и вы не лезьте ко мне. В те далёкие школьные годы чудесные я отличалась непроходимой глупостью и наивностью, хотя думала иначе. Митьке досталось, в общем-то, зря. Хотя нет. Поделом придурку самоуверенному. Не надо было обобщать. Далеко не всем женщинам нравится быть униженными. Но Эсмеральда относится к категории таких мазохисток и дур набитых. Блин, опять я об этом ничтожестве, стерве и манипуляторше. Её казнь была одним из моих самых любимых моментов в романе. Я смеялась вместе с моим крашиком, моей ароматной булочкой, моим Клодусиком-дусиком. Потом мне было не до смеха. Очень я на Виктора Гюго обиделась. Во-первых, он подробно описал смерть моего любимого героя, оставив за кадром агонию этой негодяйки. Тогда я зашвырнула в дальний угол комнаты книгу. Библиотечную, между прочим. Обычно я исключительно бережно относилась к книгам. Без разницы, своим ли, чужим ли. Но тут? Не вынесла душа читателя такой дьявольской несправедливости. Со мной случилась натуральная истерика. Из другой комнаты прибежала старенькая бабушка. Ох, и напугалась она. Думала, что-то страшное случилось. Она оказалась права. Случилось. Ещё как случилось. У каждого читателя есть своя книга-потрясение. Так уж случилось, что я прочитала такой роман ещё в школьные годы чудесные. Хорошо ещё, что я читала дома. Была раньше такая привычка читать везде, где только можно. В парке, в сквере, даже в школе на переменах. Но с этого дня с былой привычкой было покончено. Пришедшие с работы предки, узнав в чём дело, решили, что ребёнок прикалывается. Усугубили мою психологическую травму, как модно сейчас говорить. Вот в психологические травмы я верю, хотя их сейчас принято обесценивать. Папа и мама не понимали, как можно убиваться по отрицательному литературному герою. То есть по положительному очень даже можно, а по отрицательному ни-ни. Лицемеры чёртовы. Да плевать я хотела на всех правильных и положительных героев вместе взятых. Пусть хоть порубят друг друга в капусту. Мне моего Клода подавай. Живым, здоровым и желательно счастливым. Если бы Виктор Гюго был моим современником, то ему бы не поздоровилось. Я бы написала ему письмо и потребовала бы, да именно, потребовала изменить концовку романа. Это что такое? Вот Шварц — совсем иное дело. Я всеми жабрами согласна с его фразой. Стыдно убивать героев для того, чтобы растрогать холодных и расшевелить равнодушных. Ну, положим, не всех. Но описать умного, исключительного, талантливого, интеллигентного, доброго человека, а потом заставить его пройти через все круги ада? Такого я не понимаю и даже не хочу понимать. Издевательство над читателями, не иначе. Я расклеивала объявления, чтобы приобрести уже свой экземпляр любимой книги. Она была в мягкой обложке и развалилась от постоянного перечитывания. Потом я подрабатывала уже продавцом в универмаге. Выручка там была хорошая, и я могла позволить себе очень многое. Нет, не подумайте, наша семья не бедствовала. Но мои предки, две бабушки, прабабушка и дедушка действовали единым фронтом и придерживались следующего мнения. Человек с отрочества должен знать цену деньгам. Мы вас обеспечим самым необходимым, а дальше старайтесь сами. Я и старалась, как могла. Вертелась, как белка в колесе. С детства мне внушали. Никто ничего никому не должен. Самая опасная установка: весь мир мне должен. С какой, интересно, радости? Эсмеральда вот тоже считала, что все ей должны. Результат соответственный. Кнопочный телефон родаки всё же купили мне. Самый дешёвенький, бэушный. Цель простая. Чтобы контролировать меня, дозвониться в любой момент. Ох уж, этот вечный контроль. У нас в семье были заведены драконовы порядки. Обязательно нужно сказать куда ты уходишь, с кем встречаешься, во сколько вернёшься. Полнейшая жесть, короче. Захотела смартфон — сама заработай на него. Одежду нам с Женькой покупали самую простенькую. Женька — это моя младшая и единственная сестра. Можно сказать, женская реинкарнация Жеана Фролло. Даже имена подходящие. А уж характер… Точь-в-точь. Меня это так умиляло. Я после прочтения романа привязалась к моей сестрёнке ещё сильнее. Разница у нас, правда, незначительная. Но я всегда её опекала, подбрасывала денег, а иногда и содержала. Я умилялась её далеко не безобидным выходкам. Как приятно почувствовать душевное родство с любимым героем. Родители, бабушки и дедушка решили, что это я во всём виновата. Дескать, испортила Женьку. Сама виновата — это одно из наиболее часто употребляемых выражений в нашей семье. К некоторым плясуньям оно идеально подходит. А вот Жеана мне было так жалко. Добрый, безобидный паренёк. Ну хулиганистый немного. Так, с кем не бывает. Когда я немного отошла от первоначального шока, то решила обсудить роман с бабой Таней. Это мать моего папы. Баба Таня изрядно подзабыла роман, но я ввела её в курс дела. — Ты, Катюня, мне какую-то другую книгу рассказываешь. Я помню, что у Квазимодо было доброе сердце, а ты его каким-то монстром рисуешь. Да и ту девушку мне было очень жалко. У меня родители были верующие. В церковь тайком водили. Я не больно любила это. Ну а после этой книги я взбунтовалась. Говорю: «Не буду ходить в церковь, раз священники такие бывают». — Бабушка, ну Клод же любил Эсмеральду, а она измывалась над ним. — Из всех мужчин любил только Квазимодо, — безжалостно отчеканила баба Таня. — И на этом точка. Меня подобная категоричность даже обидела. Я задиристо произнесла: — А если бы у тебя был бы такой внук, как Жеан? — У меня никогда бы не было такого внука. Так значит, хорошо воспитали парня, что в шестнадцать лет связался с урками. Собаке — собачья смерть. Никакого сострадания к людям. Вот в какой семье я росла. Женька же рано начала выпивать, встречаться с парнями, дерзила учителям и родителям. Вызовы в школу вскоре стали для нашей семьи обыденностью. Цыплят по осени считаешь. У бабы Тани росла как раз такая внучка. Учиться не хотела. Я по вечерам делала уроки и писала рефераты, а Женька шаталась по дворам, ходила на дискотеки и пила алкогольные коктейли. Потом у неё появился кавалер в два раза старше неё. Отец даже ходил разбираться с этим Антоном, вроде так его звали. Я же не видела в этом ничего плохого. Разве Клод не был старше Эсмеральды на двадцать лет?.. А какая любовь там была. Я все его диалоги выучила наизусть. Антона сменил какой-то предприниматель кавказской национальности. Старый, женатый, но богатый. Дедушка задействовал свои связи и добился того, что на него завели дело. Женька не очень расстроилась этому факту. Сестра мечтала о роскоши. На неё очень сильно повлияли гламурные журналы, телепередачи, рассказы более обеспеченных одноклассниц. В недобрый час ей в руки попалась книга провокативного психолога. В этом опусе речь шла о том, как жить припеваючи, не работая, добиваться всего от мужчин с помощью хорошенького личика, красивой фигуры и разумного обхождения. Так и сформировалось женькино мировоззрение. — Быть отличницей немодно. Скромницы ничего не добьются. Получают образование только принципиальные лохушки и уродины. Лучше сесть на шею доверчивого богатенького Буратино и свесить стройные ножки. Вы видели доверчивых богачей? Я лично таких не встречала. Если человек заработал целое состояние, то он априори должен быть хитрым, неглупым и крайне недоверчивым. Выслушав моё наблюдение, Женька обиженно надула пухлые, ярко накрашенные губки. — Думаешь, что психологи дураки? — Да нет. Они-то как раз очень умные. Просто делают бабло на таких как ты. Баба Таня тоже раскритиковала подобную теорию, что не помешало ей самой попасться на удочку шарлатана. Только речь в данной книге шла о здоровье. Баба Вера, мама и папа объясняли ей, что не бывает космической энергии и люди не могут жить триста лет, как было написано в книге очередного «посвящённого». Но характер у бабы Тани, как вы уже успели заметить, был непреклонный. Классическое упрямство. Два мнения. Моё и неправильное. Баба Таня ездила к посвящённому в другой город, покупала картины, книги и диски. Хорошо хоть в секту не попала. Но потом её увлечение сошло на нет. Бабушка занялась дыхательной гимнастикой и охладела к прежнему кумиру. С Женькой же всё получилось не так радужно. Нет, Буратино она всё же нашла. И жили они поначалу припеваючи. Только Сергей, так звали этого богача, занимался какими-то махинациями. В итоге его посадили. Имущество Серёжа оформил на мать, поэтому Жене и её маленькому сыну Максимке ничего не досталось. Баба Вера от таких новостей заработала инфаркт. Вскоре её не стало. Дедушка умер за год до этого. Родители уже были на пенсии, хотя активно подрабатывали. Но они и в лучшие времена не помогали нам деньгами. Желающих содержать Женьку и её сына не нашлось. Развод она с Сергеем оформила. Тот и не протестовал особо. Мужчину окончательно сломило предательство матери. Анастасия Степановна распродала всё имущество сына и уехала жить за границу. Вот и выходило, что богатство не принесло счастья Сергею. От него отказались самые близкие люди. Работать Женька была неприучена. Экономить не умела. Закончилось всё очень печально. Она нашла себе очередного хахаля. Не из богатых, разумеется. Он-то и приучил её к выпивке. А дальше для нашей семьи начался натуральный ад. Не буду описывать, через что мы прошли. В итоге Евгению всё же лишили родительских прав. Но это не мешает сестре приходить к нам и периодически выпрашивать деньги «в последний раз». Причины могут быть самые разные. Её сожитель тоже не работает. Я жалею сестру и даю ей деньги. Мне жалко её. Почему бы не помочь материально родному человеку, если есть возможность? Но как же надо не уважать себя, чтобы заниматься подобным? Некоторые общие знакомые тоже помогают сестре. Больше всего в этой истории мне жалко Илюшу. Это сын сожителя сестры от первого брака. Каждую неделю я привожу им продукты. Раньше я переводила деньги, но потом поняла, что эта сладкая парочка тратит их не по назначению. И ведь хитры, как все алкоголики. Их соседи даже не подозревают о вредных привычках Женьки и Фарида. Со мной соседи не здороваются. Я примерно догадываюсь, что им могла наплести Женька. Оклеветали, обманули, кровиночку мою забрали. О, вызывать жалость сестра умела ещё с подросткового возраста. В квартире у них чисто и опрятно. Сестра всегда была чистюлей и прекрасной хозяйкой. На что они живут, я ума не приложу. Недавно вот новую стиралку и ноутбук приобрели. Загадка. Как-то при мне к ним пришла соседка. Выставила на стол продукты, а на меня глянула, как на врага народа. — Стыдно тебе должно быть! Сестра родная голодает. Я пошла за ней дверь закрывать, а мне эта нахалка чуть пальцы не прищемила. Понятно, в чём дело. Но я не обижаюсь на Женю. Только надеюсь когда-нибудь усыновить Илюшу. Мальчик меня любит больше, чем родного отца и так радуется моему приходу. — Ура! Тётя Катя пришла. И будет у меня двое приёмных детей. Как у Клода. Но пока это всего лишь мечты. Из всего вышеперечисленного следует, что моя жизнь ещё та жестянка. Мне тридцать лет и выгляжу я точно на свои годы. Заботы никого не омолаживают. Хорошо хоть работу нашла по призванию души, иначе хоть в петлю лезь. Единственную радость мне приносит хобби. Фанфики и ориджиналы. Фанфики я читаю, а ориджиналы пишу. Я люблю жестокость, изнасилования, моральные и физические страдания, убийства, слёзы, кровь. Это меня успокаивает. Какой адреналин читать эти восхитительные работы, в которых мерзавка получает заслуженное наказание. Это я про Эсмеральду. Но я сама не пишу фанфики по любимому роману. Почему? Спросите, что полегче. Я люблю писать псевдоисторические ориджиналы или книги в жанре фэнтези. Уж там-то я могу потешить свою жадную до чужих страданий душеньку. Средневековье. То время, когда у женщин не было почти никаких прав. Добыча сильнейшего. Приз. Трофей. Это же самая благодатная почва для моих фантазий. Да, я знаю, что были отдельные экземпляры, которые выбивались из всеобщей серой массы. Но они-то мне неинтересны. Мои героини все как на подбор. Красивые, глупые, нахальные, дерзкие, черноволосые, черноглазые и миниатюрные. Они могут быть крестьянками, горожанками и даже знатными дамами. По разным причинам они попадают в руки властного, брутального, средневекового мужчины. Чтобы мои предпочтения не были слишком явными, я не пишу о цыганах, бродягах, Дворе Чудес, горбунах и священниках. Тут следует мой закадровый коварный смех. Ах, как умеет смеяться прекрасный актёр и певец Даниэль Лавуа. Ещё один мой крашик. Как можно отказать такому… Нет, мои герои являются брутальными страдальцами. Очень жестокими. Гораздо более жестокими, чем милейший Клодусик-дусик. Они не унижаются перед дурными бабами. Они их похищают, насилуют, бьют кнутом, раздают пощёчины. И в то же время невыносимо страдают от своих же действий. И в конце герои понимают и прощают друг друга. Героиня встаёт на колени перед своим возлюбленным. А он великодушно дарует прощение прекрасной и безжалостной мучительнице. Идея и тема у моих романов одна. Антураж разный. Набег викингов, вынужденный брак, рыцарь похищает жену, сестру, дочь, племянницу врага и мстит ему, отрываясь на родственнице. Всё придумано до меня. Бывает, что лорд похищает понравившуюся простолюдинку и прячет красавицу в отдалённом поместье. Мои романы имеют немалый успех. Я начала зарабатывать деньги. И немаленькие. Возможно, вскоре я стану издаваемым автором. Не хочу загадывать. Родители, баба Таня и, конечно, Максимка не знают о моём увлечении. Сижу и сижу за ноутбуком. Вот и всё. Если мне повезёт вернуться в своё время, то и поговорим об этом. А это очень и очень проблематично. Я оказалась в ловушке. Я чувствую себя глупой жирной мышью, которой хочет пообедать безжалостный кот. Ничего не предвещало. Всё было как обычно. Пришла с работы, поужинала, немного отдохнула, почитала вслух рассказы Максимке, уложила его спать и села за ноутбук. Писать очередную главу очередного романа. После первой тысячи слов меня стало клонить в сон. Ну не беда. Завтра напишу. У меня два выходных. Успеется ещё. Какое там. Очнулась я уже в чужом теле. В юном и роскошном, осмелюсь заметить, теле. Но это не я. У меня никогда не было таких роскошных тициановских локонов, груди пятого размера, тонкой талии и ног от ушей. Это я ещё в зеркало не смотрелась. Вот зеркала в этой комнатушке как раз не наблюдалось. Нагромождение хлама, мяукающий кот и ужасный запах. Я что, оказалась в комнате маргинальных личностей? Голова раскалывается, скула саднит, губы болят, как будто их разбили. Вдобавок ещё крики, песни и ругательства на всех языках. Даже на незнакомых. Я никогда не была лунатиком. Не могли же меня похитить инопланетяне. Никогда не верила в эту чушь. Мысли путаются, тело болит и чешется. В горле пересохло. Никогда мне не было так хреново. Но это оказалось только началом кошмара. Дверь отворилась, и показалась страшная голова абсолютно лысой женщины. — Эй, подруга, ты как? Чур меня, как говорили наши предки. К счастью, бог меня миловал от таких подруг. Неужели Женька подослала ко мне своих приятельниц? Хотя она вроде не деградировала до такой степени, чтобы водить дружбу с распоследними забулдыжницами. — Плохо мне, — честно призналась я. — Понятное дело. Я скоренько. Я попыталась ущипнуть себя, но тут же взвыла от боли. Белый и пушистый кот стал зализывать мои раны. При этом зверь тихо мурлыкал. Это было почти приятно. Наконец-то явилась «подруга». Она улыбалась беззубым ртом и несла жбан с какой-то гадостью, если судить по запаху. — Пей, бедолажка, мигом полегчает. Я послушно отхлебнула огненную жидкость и закашлялась. — Это что? — Известно что. Наливка. Лучшее лекарство от любой хвори. Всё ясно. Ещё бы разобраться, что случилось? Как в дурацкой латиноамериканской мелодраме. Где я? Кто я? Кто вы? Универсальное лекарство я пить больше не стала. Не люблю это дело. Женечка, сестрёнка моя бедная, начала с алкогольных коктейлей. Тогда ещё умные люди говорили, что так молодёжь спивается. А мы такие: «А, чепуха». Не зря ворчливая баба Таня любит повторять: «Если бы молодость знала, если бы старость могла». Если бы я тогда только знала… Словоохотливая страхолюдина забрала у меня жбан и осушила его залпом. Только сейчас меня осенило. Я разговариваю с ней на французском, и она отвечает мне на нём же. Да и посуда не из нашего времени. Влипла. Скорее всего, я сошла с ума. Это даже не кошмарный сон. Во сне человек не испытывает боли. Главное, никаких предпосылок не было. Не было ли? Но у меня есть, вернее уже были, хейтеры. Особо упёртые писали, что нормальный человек не будет смаковать чужие страдания. Даже советовали мне сходить к психиатру. Во как! Не к психологу, а даже к психиатру. Я только блокировала таких доброхотов. Ещё не хватало опуститься до их уровня. В жизни я совсем другая. Никогда я не проявляла агрессии к людям и животным. Я даже голос не повышала. Каждый человек имеет право на личные симпатии и антипатии. Людям, которые не уважают чужие личные границы и свободу творчества, самим нужно посетить психолога, а не поучать других. Да, наверное, я попала в дурку. А эта лысая и беззубая санитарка, которая принесла лекарство. Хотя какая санитарка будет пить лекарство, предназначенное для больного? Ничего не понимаю. Да и французский язык я знаю не настолько хорошо, чтобы на нём разговаривать. Мне просто кажется. Ведь действие всех моих романов происходит во Франции раннего, высокого и позднего Средневековья, Ренессанса и семнадцатого столетия. Дальше уже неинтересно. В пятнадцатый век я забрасываю своих героев достаточно редко. Чтобы никто не догадался о моих пристрастиях. Но недавно я узнала о существовании конкурентки. Нет, это не моя современница. Она жила во Франции прошлого столетия. Её звали Жюльетта Бенцони. По её книгам даже снимали фильмы и сериалы. Такой успех мне и не снился. Одна из моих фанаток сравнила мои романы с книгами Жюльетты Бенцони. Комплимент хотела сделать. Я заинтересовалась. Скачала несколько её циклов. Моему гневу не было предела. Эта писательница самым возмутительным образом наделяла своих дрянных и тупоголовых воителей чертами, кого бы вы думали? В жизни не догадаетесь. Моего Клодочки. И она не боялась писать, что эти рыцари жили в пятнадцатом столетии. То есть были почти современниками моего любимца. А самое обидное, что стиль у этой писательницы и знание матчасти намного лучше, чем у меня. Но Арно и Филипп — это живые реинкарнации моего краша. Некоторые сцены так похожи. Более того, читая одну сцену из «Катрин», я вспомнила свои подростковые мечтания. Как бы я хотела, чтобы роман закончился подобным образом. Не представляю, что было бы со мной, если бы этот цикл попался в мои руки раньше. Сейчас он меня в равной степени возмутил и очаровал. Так я поняла, что могу помещать героев в ту же эпоху. Главное соблюдать чувство меры во всём. Но теперь я попала в большую беду. Молчание насторожило мою непрошеную собеседницу. — Что с тобой, Изабо? Ты замечталась? Это имя навело меня на нехорошие подозрения. Так звали эпизодическую героиню моего любимого романа. Шлюху, с которой развлекался Жеан, когда бедный Клод так убивался по недостойной женщине, которую считал повешенной. А ей и горя мало. Ну не могла же я попасть в тело этой потаскушки? Такого тропа даже в фанфиках не припоминаю. — К-как т-теб-бя зовут? — заикаясь, проблеяла я. На глупом и заметно увядшем лице женщины отразилось искреннее недоумение. — Беда. Сильно тебя Агнесса приложила. Совсем рассудок утратила. Так. Я начинаю понимать. Одну из местных давалок звали Агнесса Треска. Да-да. Я помню даже мельчайшие подробности. Две девицы не самого тяжёлого поведения не поделили что-то. Или кого-то. Вот и эта Агнесса накостыляла по стройной шее Изабо, то есть мне. Я не умею и не люблю драться. Вопросы предпочитаю решать мирным путём. В последний раз я дралась с Митькой Алфёровым. Хрясь портфелем по голове. Вот и всё. Боюсь, что шансов против наглой и разбитной бабёнки у меня не больше, чем у зайца перед волком. Тут же я рассердилась на себя. Нашла, о чём подумать. Размышлять надо о другом, как выбраться из этой суперстрашной ситуации. Мне до сих пор не верилось. Только бы это был пранк. Но кому это надо? Я ведь особо и не распространяюсь о своём увлечении. Фанфики только лайкаю и скачиваю, в сборники не закидываю, отзывы не пишу. В сетевых баталиях и прениях не участвую. Мне нервотрёпки и треволнений хватает в реальной жизни. Баба Таня о том нашем разговоре уже думать забыла. Со своими подругами, друзьями и бойфрендами я не треплюсь на такие животрепещущие темы. Спасибо родной бабусе. Преподала урок на всю жизнь. Ну а что касается моих романов, то никто не заметил сходства с «Собором Парижской Богоматери». Я умею шифроваться. Поэтому розыгрыш отпадает. Остаётся либо сумасшествие, либо попаданчество. Что предпочтительнее? Даже не знаю. Наверное, всё же сумасшествие. Психически больных всё же лечат. А быть проститукой в одном из самых злачных мест средневекового Парижа. Это похлеще шоу «Последний герой», «Голод» или сериала «Остаться в живых». Я повторила свой вопрос уже ровным и обречённым голосом. Вероятно, так чувствует себя смертница. Моя смерть — временный вопрос. — Жакелина, — последовал лаконичный ответ. Ну вот. Всё сходится. — Жакелина-грызи-ухо. — Вот бы сразу так, — хохотнула гулящая девка. Видно что прозвище этой беззубой дали в насмешку. Такая и кусок мяса не разгрызёт, не то что человеческое ухо. — А меня зовут Изабо Ла Тьери. — Очень приятно познакомиться, — снова загоготала дерзкая насмешница. Я бы на её месте не резвилась так. Ни квартиры, ни нормальной работы, ни семьи, ни образования. Да и ни клиентов, если на то пошло. Вот Изабо — другое дело. Но нет худа без добра. Кто такая Изабо? Смазливая и юная потаскушка. Любовница Жеана Фролло. А теперь переходим к следующему вопросу. Кто такой Жеан Фролло? Брат моего крашика, с которым мы живём в одной эпохе. Ведь я теперь могу познакомиться с мужчиной моей мечты. Отогрею его своей любовью и жаром прекрасного тела. Я от радости пустилась в пляс. Я не пропадала на дискотеках, как младшая сестра, но в детстве и юности занималась аэробикой, бальными и современными танцами. Мои родители водили нас с Женькой в разнообразные кружки. Чтобы времени на глупости не оставалось. Ну, держись, Эсмеральда! У тебя теперь появится опасная соперница. Пусть теперь Клод меня ругает и на меня смотрит. А ты хоть сутками напролёт кувыркайся со своим козлом в латах и мундире. Вот только. Тут мажорное настроение сменилось минорным. Только зачем такому умному, добродетельному и прекрасному душой и телом мужчине какая-то шлюха? А ведь я и есть самая заурядная девочка по вызову, как говорят у нас. Проще говоря, проститутка. Я села на пол и горько разрыдалась.