Глава 6

Зажечь огни Земли,

Разжечь их по сторонам.

Пока наш огонь горит,

Нестрашно идти туда,

Где мраморны облака,

Где в грудь проникает смех.

И на вопрос: «Как дела?»

Отвечу, что лучше всех.

Bearwolf, Феникс©

Проснувшись, Джерри покинул постель. Его предшественник вчера не разделся, прежде чем лечь в кровать, поэтому ему не пришлось одеваться. За окном светил ясный день – будто приветствовал и радовался ему. Джерри поднял левую руку на уровень лица и покрутил кистью, несколько раз согнул и разогнул пальцы, проверяя функциональность конечности. Затем проделал то же самое с левой ногой. И рука, и нога двигались так, словно не было никакого инсульта. Психика и мозг очень тесно связаны, и психика отделила от него постинсультные нарушения подвижности. Прекрасно. С ослабленными и клинящими рукой и ногой было бы сложнее. Жаль, на почки исцеляющие полномочия психики не распространялись, они не пластичный мозг, а чистая органика. Джерри буквально чувствовал, что с почками что-то не в порядке. Разберётся. Застелив кровать, Джерри вышел из комнаты и прошёлся по второму этажу, на котором никого не обнаружилось. Вернувшись в спальню, он выбрал в шкафу чистое бельё и одежду и ушёл в ванную. Почистил зубы и встал под душ. Струи тёплой воды побежали по обнажённому телу. Какие интересные ощущения. После столького времени – чувствовать, осязать. Обрести материальную форму, тело. Забытые-забытые ощущения. Джерри потрогал воду, подставил пальцы под упругие, колкие струи из душевой лейки, но не стал долго играться с водой. Тело быстро вспоминало, как быть живым. Потратив всего семь минут на мытьё с головой, Джерри закрыл кран и, накинув на голову полотенце, вышел на кафельный пол. Осторожно, как бы не поскользнуться. Встав на впитывающий коврик около раковины, он растёр полотенцем волосы и огляделся в поисках фена, но не нашёл его. Наверное, одна из сестёр унесла. Одевшись, он повесил полотенце на шею и пошёл на первый этаж. На кухне сидел Кими, который ещё не уехал на единственную на сегодня лекцию. - Доброе утро, - Джерри с милой улыбкой поприветствовал брата. - Доброе утро, - больше на автомате ответил удивлённый Кими. Несколько секунд он продолжал смотреть на брата. - Что-то не так? – спросил Джерри, подняв брови. - Нет, всё в порядке, - Кими качнул головой. – Извини, я задумался. Кими встал со своего места, и Джерри шагнул ему навстречу: - Кими, я пришёл к тебе за помощью. Ты можешь мне помочь? Кими снова изумился, уставился на него. Тома что, подменили? Или это он сам спит? - Том, ты нормально себя чувствуешь? – он не должен был, но спросил. - Почему ты спрашиваешь? - Ты странно себя ведёшь. Как не ты. Светлое выражение сошло с лица Джерри, он опустил голову и произнёс: - Извини, ты же… мой брат. Я подумал, что тебя не затруднит мне помочь. Джерри хотел уйти, но Кими быстро его остановил: - Нет, не уходи! – он испугался, что спугнул первый – и, возможно, единственный - проблеск желания брата идти на контакт. – Ты неправильно меня понял. Мне просто показалось, что ты ведёшь себя не так, как обычно, поэтому я спросил. С чем тебе нужна моя помощь? – добавил Кими, показывая, что готов помогать. Джерри взглянул на него исподлобья, из-под длинных ресниц. Недоверчивый оленёнок с большими глазами. - Я не могу найти фен, - через паузу сказал он и коснулся пальцем мокрого локона у лица. – Можешь мне помочь его найти? - Да, конечно, - кивнул Кими. – Его наверняка забрала в свою комнату и не вернула на место Оили. Джерри проводил его взглядом и с ним не пошёл. Кими вернулся через несколько минут с феном в руках: - У Минтту лежал. Она берёт его, чтобы сушить волосы куклам. - Спасибо, - поблагодарил Джерри, взяв фен. – Я не помешаю, если буду сушить волосы на первом этаже? - Нет. Джерри отошёл к розетке в стене гостиной, убрал с плеч полотенце и, подключив фен к сети, приступил к сушке волос. Кими наблюдал за ним. Взгляд останавливался на отдельных деталях. На завитках мокрых волос, касающихся острых плеч; на тонких руках. У него красивый брат. Красивый папа, Оили – и теперь Том. Все одной породы. Джерри наклонился, позвоночник дугой проступил через футболку. А после, выпрямившись, он обернулся, посмотрел на Кими и легко помахал ему, и отвернулся обратно. Кими тоже отвернулся. Не нужно пялиться на Тома, подумает ещё что-нибудь не то. Закончив сушить волосы, Джерри положил фен и снова подошёл к брату, опёршись руками на кухонный полуостров между ними. - Кими, можешь ещё кое в чём мне помочь? - Подсказать, где лежит стиральный порошок? – беззлобно предположил в шутку Кими. - Нет. Ты умеешь готовить? - Да, умею. - Можешь помочь мне с завтраком? – Джерри просительно изломил брови. – Я совершенно не умею готовить. - Хорошо, - Кими озадаченно потёр затылок. – Чего бы ты хотел? - Я не знаю. Что тебе будет несложно? Кими ответил, что его никакое блюдо не затруднит, разве что полный рождественский обед, на приготовление которого у него просто не хватит сейчас времени. - Мне показалось, ты не в восторге от каш, - сказал он. - Когда просишь еды, выбирать не приходится, - ответил Джерри с тонкой улыбкой. - Ты можешь выбрать, - возразил Кими. - Каша меня устроит. Кими поставил на плиту кастрюлю и достал упаковку хлопьев для варки. Джерри налил себе больше половины стакана воды и включил электрический чайник. Когда он вскипел, Джерри долил в стакан кипятка, чтобы вода получилась тёплой. Интуиция подсказывала, что так полезнее для его страждущих почек. Нужно будет проверить научную достоверность этой информации, и, если она лишь миф, будет впредь довольствоваться обычной холодной водой. Джерри сел со стаканом за стол и делал маленькие глотки, наблюдая за братом. - Том, ответишь на один вопрос? – произнёс Кими, помешивая кашу в кастрюльке. - Полагаю, я обязан. Должен же я как-то отплатить тебе за помощь. - Ты не обязан, но я прошу тебя ответить. Кем был твой опекун? – Кими оглянулся к брату. – Я несколько раз слышал, как родители это обсуждали, они тоже толком ничего не знают, и их это волнует. Можешь ответить? - Моего опекуна звали Оскар, - сказал Джерри. – Он на шесть лет старше меня. - Всего на шесть лет? – удивлённо переспросил Кими. – Во Франции так можно? - Вроде того. Джерри рассказывал ровно столько, чтобы отвечать на вопросы, но не давать много информации. Пока Кими большего не просил. Выключив плиту, он накрыл кастрюльку крышкой и занялся приготовлением дополнения к каше. Бросил взгляд на часы: у него оставалось сорок минут до выхода. Кими разложил завтрак по тарелкам и поставил перед братом. Овсянка на молоке с кусочком сливочного масла – классика, известная в любой стране. Но здесь вместо сахара немного соли. Сойдёт. Джерри не перебирал продукты, кроме как по принципу полезности. - Добавить протёртых ягод? – предложил Кими. – Целые замороженные тоже есть. Свежих пока нет, сезон только начался. - Спасибо, не надо, - Джерри снова одарил его деликатной и милой улыбкой. – Я больше привык к кашам без добавок. - Мне тоже больше нравится без добавок. Неспешно расправившись с небольшой порцией каши, Джерри взял с тарелки открытый бутерброд и откусил. Ржаной хлеб, полутвёрдый нейтрального вкуса сыр и свежий огурец – просто и полезно. Джерри одобрял такой бутерброд. - То ли я привык к местной кухне, то ли ты вкусно готовишь, - отметил Джерри. - Наверное, после французской кухни наша кажется тебе странной, - Кими улыбнулся с лёгким налётом неловкости. – Мы путешествовали в разные страны, но во Франции никогда не были, никто из нас не был. Я знаю только, что говорят, что французская кухня – самая изысканная и всё в этом роде. - Так и есть, - Джерри слегка кивнул. – Я жил в Ницце, там средиземноморская кухня на французский манер. Я не привык к тому, что вы здесь едите, но я не могу сказать, что финская кухня хуже французской, она просто другая. Я хочу её узнать, хочу знать, чем питался бы, если бы моя жизнь не свернула не туда без моего ведома. - Я рад это слышать. Всё это время у тебя за столом такое выражение лица было… - Поверь мне, я не от вредности ходил с такой миной. А когда вернутся девочки? – спросил Джерри, переводя тему. - Оили сегодня до трёх. Минтту останется в садике до конца дня, потом пойдёт в гости к новой подружке. Мама заберёт её вечером. Кими заварил себе кофе и предложил: - Налить тебе? - Спасибо, я не очень люблю кофе. - Почему ты раньше не говорил? – снова удивился Кими. Джерри пожал плечами. Что ему можно пить, а что нельзя, он не знал. Поэтому пока обойдётся водой. Допив кофе, Кими ополоснул чашку и поставил сушиться. Джерри подошёл к нему: - Давай я помою посуду? Тебе надо собираться в университет. - У нас машинка, - Кими коснулся посудомойки. - Значит, загружу и включу её. - Разберёшься, как пользоваться? – улыбнулся Кими. - Не откажусь от инструктажа. Когда Кими ушёл, Джерри загрузил и включил посудомоечную машину, не держа в голове его инструкцию. Он прекрасно знал, как пользоваться посудомойкой, и как готовить, и как делать многое другое по дому. Но в амплуа беспомощного бытового инвалида он уже протянул первую ниточку связи. Кими – ответственный старший брат; по памяти предшественника Джерри видел, что именно Кими больше всего шёл ему навстречу, пытался как-то наладить контакт, уступал, и, что Кими привык заботиться о младших, помогать им и родителям. Он же всю жизнь был единственным старшим братом. Ему – возможность заботиться. Его предшественник отказался от семьи. Джерри возьмёт её себе. Чтобы жить – нужны якоря. Живёт тот, у кого в жизни есть больше, больше держит. Джерри уже победил, но эта победа не бывает безоговорочной, ему нужно укрепиться, пустить корни, чтобы вредоносный сорняк внутри не пробился обратно на свет. Семья может быть его первым крючком в жизни, пока ничего другого у него нет. Джерри изучил содержимое холодильника и шкафчиков, отметив пару деталей, которые кое-что говорили о его новоиспечённых членах семьи. Потом прогулялся по всему дому, зашёл во все спальни, следя за тем, чтобы ничего не сдвинуть, и за временем, чтобы никто не застал его за нахождением в чужой личной комнате. У него в запасе более трёх часов до возвращения из школы Оили. Но лучше закончить побыстрее.  О, в комнате Кими тоже кое-что интересное нашлось. Что подтвердило то, что его предшественник слышал краем уха, но не обратил на то никакого внимания. Джерри обратил. Про себя отметил информацию. Мало ли где она может пригодиться. Джерри бы не тратил сейчас время на разнюхивание, но кто знает, когда он снова останется один дома на достаточное количество времени. Джерри закрыл ящик в родительской спальне и вышел в коридор, после чего вернулся в свою комнату. Иначе как предшественником он не называл того, кого сменил. Потому что он не был Томом, настоящим Томом. Он мог бы быть Джерри, он и был им. Они из одного шаблона родом из детства Тома, из его любви к мультфильму «Том и Джерри» и к мультяшному Джерри, которого маленький Том считал «умным, находчивым и крутым, и цвет у него более красивый, чем у Тома». Джерри помнил, как Том говорил это Феликсу. Эта любовь к нарисованному грызуну, которого видел идеалом, и тот воображаемый друг, которого Том завёл себе, чтобы с кем-то играть, и – конечно же – назвал Джерри, легли в основу. В Томе с детства был шаблон того, кто крут, силён и никогда не пропадёт. И когда пришло время, когда пришло то, с чем Том не мог справиться, психика отделила часть от целого и вдохнула в неё жизнь. По сути, его предшественник тоже Джерри. У него та же основа, но иное исполнение. Но Джерри имеет право зваться лишь тот, кто был с Томом там, в детстве, скрашивая его одиночество; кто помнит всё о нём и никогда его не забудет, кто будет носить его бережно в себе. Его предшественник предпочёл забыть. Он считал себя Томом, забыв о настоящем Томе, о том мальчике, которого он не спас. Тогда, в четырнадцать лет, должен был прийти Защитник. Джерри бы спас Тома, вытянул бы его, и всё сложилось бы по-другому. Но вмешались стечение обстоятельств и один недодоктор. Произошёл сбой защитного механизма, и одуревшая от тяжёлых препаратов психика родила не Защитника, а Узурпатора. Не Спасителя, а Смерть. Он не спасал Тома, Узурпаторы не спасают. Он позволил Тому умереть. Он поставил Тома под удар, чтобы занять его место. У Тома был шанс, у него на протяжении восьми месяцев был шанс, если бы кто-то ему помог. Если бы кто-то хотя бы заметил, что он не в порядке. Что он уже не он. Никто не заметил. Том умирал в одиночестве и тишине. Безмолвно, бесславно, и никто не узнал о его уходе. В физическом мире от него ничего не осталось, даже могилы. Распавшейся личности не ставят надгробие. Живёт тот – кто может жить. Том уходил постепенно, не случилось классического раскола и переключения. За это, опять же, надо сказать спасибо недодоктору. Он доктор смерть, буквально. С приставкой «недо». Предшественник Джерри захватывал пространство поступательно, как грибок-паразит. Прорастал в Тома, по одному заменяя его качества, его характеристики своими. Пока от Тома ничего не осталось. Идеальное невидимое преступление. В конце осени ещё был Том, в начале зимы он уже начал исчезать. Весной уже был не он. Потом случился Эванес. Предшественник просчитался и нарвался на изнасилование. Что сделал он? Защитил Тома? Оставил травму себе? Нет. Он отошёл в сторону, уступив место Тому, и на него, застывшего в непрожитом моменте ужаса от потери отца и глобальных перемен в жизни, обрушилась травма изнасилования. «Это его боль, не моя» - логика Узурпатора, которой не осталось в его осознанном психическом поле. Том не выдержал. Рассыпающаяся психика и «Я». Угасание. Две клинические смерти. Тело выжило, Том нет. Момент перед зеркалом, который так любил вспоминать предшественник, не был моментом возрождения и триумфа. Это был момент перерождения [вырождения]. Момент, когда Том, которому никто не протянул руку помощи, окончательно сдался и ушёл. Распался в темноте психических подвалов. На его место встал заместитель – захватчик. Воцарилась тьма. Предшественник присвоил себе не только жизнь Тома, но и его имя, его «Я», перекроив его так, что от настоящего Тома там ничего не осталось. Это не жизнь под маской – это прорастание в чужой коже. Психике по большей части всё равно, кто живёт. Если кто-то нежизнеспособен, она позволяет этой личности погибнуть. Тогда, четыре года назад, Узурпатор выглядел перспективной заменой. Кто силён, тот и живёт. Живёт тот – кто может жить. Тут закралась фундаментальная ошибка. Узурпатор не может жить. Он не умеет жить. Он прекрасно подходит для выживания, он сметёт на своём пути всё и всех, но когда кончаются враги, когда заканчиваются все бои, его эффективность стремится к нулю и обращается во вред. Потому что он создан для войны, а не для мира. Он воплощение чистого оружия. Он тот, кто уничтожает всё, к чему прикасается, в том числе себя. Четыре года его правления яркая тому иллюстрация. За это время он разрушил захваченное тело болезнями и травмами и ничего не построил для жизни. Он хотел больше, больше и быстрее, не беря во внимание, что медленно убивает себя. Потому что Узурпатор не умеет беречь, у него нет будущего. У него есть только война. Оружие не берегут – его используют. Он не понимал, что его тело – ограниченный ресурс. Когда ситуация совсем вышла из-под контроля, когда его предшественник надломился и в ход пошли увеличенные самовольно дозы серьёзных препаратов и наркотики, их мать-психика забила тревогу и исправила ошибку. Узурпатора необходимо было остановить, поскольку он двигался к неминуемой смерти. Вся его жизнь – движение к смерти. Для борьбы со своим уродливым, опасным ребёнком мать-психика призвала его, Джерри. Дала жизнь Защитнику, чтобы спасти хотя бы то, что осталось – тело и всю психическую систему. Но Узурпатор – единственная личность, которая будет держаться за власть до конца, даже если она вредит системе. Он никого не спасает и поэтому не подчиняется общим законам. По-настоящему сказать спасибо Шулейману можно за то, что он вышвырнул предшественника Джерри. В противном случае Джерри по-прежнему бы находился в образе «шуршащих по углам мышей». Возможно, он бы и с Шулейманом рядом смог пробиться через броню предшественника, но это было бы в тысячу раз сложнее. Потому что Оскар питает его. Узурпатор был рождён из ненависти настоящего Тома к Оскару, он существовал для его уничтожения. Единственная причина и смысл его существования – Оскар. Оскар его реактор. Как бы ни был ослаблен, рядом с ним предшественник был бы силён и держался. Джерри пришлось бы несладко, и не факт, что он бы победил в этой схватке. С Узурпатором нельзя вступать в прямой бой, потому что нельзя победить в бою того, кто есть война. Ещё и Шулейман мог бы заметить «смену игрока», будь он рядом. Он не увидел, как Том погибал, как его сменил захватчик, поскольку он практически не знал настоящего Тома. Но он хорошо знал лже-Тома, и несложно догадаться, кого бы он стал защищать – того, кого знает, того, кого считает настоящим. Джерри имел счёты и с предшественником, и с Шулейманом, они оба убийцы Тома. Но в его интересах никогда не встречаться с Шулейманом, чтобы не давать предшественнику силу. А третий, косвенный виновник смерти Тома и так уже мёртв. Забавно – нет, Джерри ещё не был готов над этим смеяться – как человек может быть обречён. Его предшественник в любом случае пришёл бы к гибели: он был довёл себя до гибели, если бы продолжал бессмысленную войну с Шулейманом, и он бы погиб, если бы исполнил свою миссию и убил Шулеймана, поскольку лишённая цели личность разрушается. Так или иначе он шёл по пути самоуничтожения. Джерри не было его жалко. Жаль лишь, что предшественник провалился слишком поздно, слишком поздно мать-психика опомнилась и позвала того, кто может – кто должен – спасти. Они как братья-близнецы – идентичные всем, но существующие на противоположных полюсах. Три брата без одного. Тёмный брат всё сломал, пришло время светлого. Джерри смотрел туда, назад, в осень 2012 года, в зиму, в весну. Он должен был прийти в 2012 к живому Тому, к мальчику, который отчаянно нуждался в спасении. Сейчас подходит к концу первая половина 2016 года. Джерри пришёл не к человеку, а к могиле. Они разминулись на четыре года. Разминулись во времени. В жизни и смерти. Некого уже спасать. Но есть, что спасать. Предшественник не осознавал себя как не-Тома, и это было одним из многого, что его подвело. В отличие от него, Джерри себя сознавал как не-Тома, как альтер-личность. У него есть собственное имя, есть собственное «Я», есть доступ ко всему в психическом поле. Защитнику необходимо знать всё, чтобы быть эффективным. Предшественник считал, что он Том, и присвоил себе всю его память, всю историю. Джерри знал, кто он, и мог отделить себя от памяти Тома и памяти предшественника. Жить должен тот, кто может жить, кто умеет. Кто сохранит тело и систему. Кто не будет осквернять прах того, кто когда-то жил, слепотой и равнодушием. - Прости меня, Котёнок, - прошептал Джерри одними губами, коснувшись груди там, где сердце. – Я не смог тебя спасти. Но я буду тебя помнить. Именно так – Котёнок и Крыса, так правильно. А тёмная гадость идёт вон. Джерри хотел бы спасать Тома, но – увы. Сейчас у него есть две главные проблемы, доставшиеся в наследство от предшественника. Первая – здоровье. Вторая – Эванес. В отличие от предшественника Джерри знал, что ублюдок реален. Что произошло, Джерри не мог знать, но это и не важно. Пальтиэль контролировал справедливость отбывания наказания, но после его смерти следить стало некому, и отец Эванеса быстро и тихо вытащил сына из тюрьмы и отправил подальше на всякий случай. Эванес покатался по странам, и ему стало скучно, и решил он поехать навестить бесхозного теперь мальчика, который однажды так сильно ему приглянулся и который отправил его за решётку. Теперь-то Том ничей, Оскар сам его выслал и забыл. Джерри достал чемодан, в котором его предшественник хранил лекарства, сел перед ним на пол по-турецки и перебрал упаковки. Что тут принимать и в каком количестве? Ничего непонятно. «Идиот, - сам себе ругался Джерри в адрес предшественника. – Не смотрел, что тебе дают, и не сохранил инструкцию! Как теперь понять схему приёма? Кретин…». Всю медицинскую информацию его предшественник изъял из папки и спрятал в карман. А что случилось дальше? Правильно – он отдал те джинсы в стирку, и важные документы превратились в мусор, с которого ничего невозможно прочитать. Браво, идиот, браво. Это ещё один недальновидный и вредящий поступок с твоей стороны. Что-то подсказывало, что он точно так же мог бы быть недоволен Томом и его неумными поступками. Но Тома здесь нет. Мёртвые всегда выигрывают у живых, поскольку не совершают ошибок. Джерри положил обратно в чемодан миорелаксант, его он не будет принимать, нет необходимости. По остальному вопросы. Без разбора глотать таблетки он не собирался. Убрав чемодан на место, Джерри сел за ноутбук – хорошо, что его не пришлось разбить, было бы неудобно зависеть от чужих компьютеров. Читал информацию по болезням почек: особенности диеты и так далее. Достаточное, но не чрезмерное количество воды – лучше тёплой; ограничение белка, ограничение соли… Статей много, но как понять, что из этого является медицинской истиной, а что написано теми, кто к медицине не имеет никакого отношения? Вопросы здоровья – это не то, в чём можно полагаться на информацию из интернета. Ему нужно обследование и консультация с реальными докторами. Ему много чего нужно. Джерри взял со стола разбитый вхлам айфон, который теперь не годился даже для колки орехов. «Нужно попросить у родителей денег на новый телефон, - подумал он. – Или заработать». Пока ему некому звонить. Но в современном мире без средства связи жить нельзя.

***

Джерри незаметно выглянул в окно на первом этаже. Около соседнего дома стояла синяя ламборгини. Видимо, вчерашняя охота распалила ублюдка, захотелось продолжения, вот и поджидает. Пока в доме можно считать себя условно в безопасности. Джерри поправил занавеску и отступил от окна. Когда он снова проверил обстановку на улице через час, синей машины там уже не было. С чего начать разбираться с проблемами? Эванес – большая проблема. Но здоровье – это проблема, которая имеет значение каждую минуту, каждую секунду тикает внутри. Начнёт со здоровья. В конце концов, при необходимости проблемы можно решать параллельно. Джерри незамедлительно поехал бы в ближайшую больницу, не вовлекая семью в вопросы своего здоровья. Но выход из дома в одиночестве – это риск, пока где-то там катается крашеная псина. Ещё у него нет денег, вообще нет. Джерри подошёл к родителям и спросил: - Мама, папа, можно с вами поговорить? - Конечно, - первым ответил Кристиан, закрыл ноутбук и направил на сына внимательный взгляд. Хенриикка выключила телевизор, тоже готовая слушать. - Папа, мама, я не был с вами откровенен. Я скрыл от вас кое-что важное, - Джерри завернул свою решимость в смятение, подобающее образу раскаивающегося растерянного сына. – Я болею. Информация об этом была в папке, которую Оскар мне дал, прежде чем отправить сюда, но я её убрал и спрятал, потому что я не хотел, чтобы вы знали. Я не хотел, чтобы вы думали, что я проблемный, что я буду для вас обузой. Но я больше не думаю, что поступил правильно. Вы имеете право знать, а я не получаю лечение, а оно мне нужно. У меня был инсульт. Как гром среди ясного неба. Настолько невероятно, что никто и не поверил. - Том, ты ошибся в слове, - произнёс Кристиан. – Ты сказал, что у тебя был инсульт. - Да, инсульт. Я правильно сказал. Кристиан нахмурился и качнул головой. - Инсульт, - по-французски, по слогам повторил Джерри, не отводя взгляда от родителей. Понимания в их глазах не стало больше. Ни Кристиан, ни Хенриикка не знали, как по-французски будет «инсульт». Зачем им, готовившимся разговаривать на французском с сыном-подростком, учить такие слова? Убедившись, что его не понимают, Джерри попросил у папы: - Можно взять твой ноутбук? Кристиан кивнул и придвинул ноутбук к сыну. Джерри открыл браузер и скоро напечатал в окне переводчика с французского на финский слово «инсульт». И повернул ноутбук экраном к отцу. - Инсульт, - прочёл Кристиан, и тут ошибки быть не могло. – Инсульт? – он в шоке посмотрел на сына. – Как это могло произойти? Тебе всего семнадцать лет. - Я принимал нормотимик. Вы знаете, что это? - Примерно, - ответил Кристиан. – Что-то слышал. - Это психиатрический препарат для нормализации настроения, - коротко и просто объяснил Джерри. – После второго изнасилования он мне понадобился. Брови Кристиана подскочили вверх, следом подскочил и он с дивана. - Что?! – он шагнул к сыну, протянул руку, но дошло, что не нужно трогать того, кто подобное пережил, и он, немного опустив руку, застыл на месте. - Ты можешь до меня дотронуться, - сказал Джерри, слегка покачав головой. – Со мной от этого ничего страшного не случится. Вы не знали, Оскар не рассказывал? - Нет. Сжав губы, Кристиан подошёл и коснулся его руки, заглянул в глаза: - Кто это сделал? - Тот, от кого я не мог убежать, - Джерри ответил только это, понимая, что родители могут догадаться – и пусть догадываются. Кристиан посмотрел на супругу, которая сидела и в шоке молчала, и его брови вновь подпрыгнули, глаза распахнулись в догадке. - Это сделал кто-то из твоих учителей? – начал допытываться он. – Или… этот Оскар? - Папа, пожалуйста, - Джерри покачал головой, показывая, что ему тяжело и неприятно. – Это случилось в декабре. В прошедшем декабре. От осознания, что трагедия произошла совсем недавно, стало ещё хуже, горше. За Тома, от того, что не уберёг сына, не мог уберечь, потому что его не было рядом. Кристиан снова коснулся его, взял за руку, осторожно сжав пальцы. - Однажды ты нам расскажешь? – спросил он. - Да, - негромко пообещал Джерри. Кристиан кивнул, как ни было ему тяжело сдерживать желание немедленно начать рыскать в поисках ублюдка, который посмел так поступить с его сыном, и разорвать его на куски. - Нормотимик мне никак не помогал, он долго накапливается, и я начал принимать больше, чем прописал врач, я тайком увеличивал дозу, - Джерри продолжил рассказ о своём здоровье. – Из-за этого у меня развился синдром Стивенса-Джонса. Так бывает, поэтому нормотимик нужно повышать очень медленно, но я об этом не знал. Этот синдром – он как аутоимунное заболевание, которое разрушает сосуды, кожу, внутренние органы… А Оскар решил сверху лечить меня марихуаной, потом подмешал мне в сок экстази. - Он «лечил» тебя наркотиками?! – экспрессивно отреагировал Кристиан. - Да, - ответил Джерри. – Недолго. Мне этого хватило. Из-за большой дозы нормотимика вперемешку с экстази у меня начался серотониновый синдром. Это такое состояние, когда мозг как бы сходит с ума из-за биохимического шторма: сердцебиение огромное, температура повышается за 40, до 42 градусов, судороги… В общем, это смертельное состояние. Меня спасли, мне быстро оказали помощь. Но из-за того, что мои сосуды уже были сильно ослаблены первым синдромом, у меня случился инсульт. Тут, - он коснулся правой стороны головы за лбом, близ макушки. - У меня отказали левая рука и нога. Это случилось в конце марта. Кристиан ошеломлённо молчал. Каково узнать, что твой сын столько всего страшного пережил? Не только когда-то давно, но и совсем недавно. Всего за месяц до их встречи он был при смерти и пережил инсульт. Инсульт – это для стариков, а Тому всего семнадцать. Как так? За что Тому это? Его бедный, поломанный мальчик, которого Кристиан не мог защитить. - На самом деле, я поэтому так себя вёл, лежал постоянно… - сказал Джерри через паузу. – У меня быстро устаёт нога, мне тяжело ходить по лестнице. И в целом я не очень хорошо себя чувствую. Прошло мало времени. Ещё у меня больные почки, но у меня ничего для них нет. Мама, папа, я понимаю, что у вас нет лишних денег, но, может быть, я смогу хотя бы какие-то обследования пройти по госпрограмме? - Да, да, конечно, - закивал Кристиан. – Мы сегодня же начнём оформлять тебе Kela[1]. Ай… - он о чём-то подумал, обернулся к супруге и вернулся к сыну. – Делается она до нескольких месяцев. Ничего, без неё пока обойдёмся. Следующим утром родители съездили и подали заявку на оформление карты Kela для Джерри. Во второй половине дня поехали в клинику. Прежде ни Хенриикке, ни Кристиану не приходилось пользоваться медицинскими услугами по полной стоимости, и чем дальше продвигался разговор, тем больше у них падало настроение. Совсем оно упало, когда дошло до времени ожидания приёма к каждому специалисту. Приёма у терапевта придётся ожидать 17 дней, УЗИ почек – уже 3 месяца, очередь к нефрологу на 4 месяца, к неврологу тоже, МРТ головы полгода, УЗИ сосудов шеи и головы 2,5 месяца, ЭхоКГ 3 месяца. Они не могут столько ждать. Не могут заставить столько ждать сына, который обратился к ним за помощью и нуждается в ней. Им придётся обратиться в частную клинику, где время ожидания значительно меньше, но и суммы счёта за услуги больше. Кристиан, положив ладонь на руку сына, так и сказал: - Не волнуйся, в понедельник мы обратимся в частную клинику. - Но это будет очень дорого? – произнёс Джерри, показывая, что ничего не требует. Джерри не знал расценок на лечение здесь, до разговора с родителями накануне не знал даже, какая система оказания медицинских услуг используется в Финляндии. Но предполагал, что, поскольку Финляндия страна дорогая, цены на медицину без страховки должны кусаться. - Мы не бедняки, разберёмся, - ответил Кристиан. – Не думай об этом. Визит в частную клинику тоже не закончился началом лечения. Во-первых, там тоже есть время ожидания. Во-вторых, родители не смогли сразу заплатить, они не рассчитывали на суммы в два и больше раз выше, чем в государственных клиниках. В частную клинику Хенриикка обращалась всего один раз после рождения Оили, но у неё была Kela, которая покрывала часть стоимости и частной медицины. Закрывшись в домашнем кабинете, Кристиан и Хенриикка обсуждали сложившуюся сложную ситуацию. - Нам придётся взять деньги с чьего-нибудь счёта, - сказал Кристиан. - Мы не можем так поступить с девочками, - возразила Хенриикка, но не рьяно, она тоже была растеряна и не знала, как правильно поступить. Вернее, знала, но это было и правильно, и неправильно одновременно и очень непросто. - Мы можем взять часть денег со счёта Кими, - предложил Кристиан. – На образование они ему не нужны, он учится бесплатно, а к тому моменту, как он окончит университет и эти деньги понадобятся ему для начала самостоятельной жизни, мы десять раз успеем их вернуть. Выдержав паузу, он взял супругу за руки: - Кикки, у нас нет выбора. Нам всё равно придётся взять деньги с одного из счетов, потому что мы не сможем потратить четыре тысячи и протянуть без дополнительного источника дохода. Кристиан округлил, предварительный счёт составлял 3700 евро. Это только за те обследования и процедуры, которые необходимы Тому сейчас, возможно, в процессе счёт вырастет. - Ты прав, - со вздохом согласилась Хенриикка. – Нужно поговорить с Кими. - Да, так будет правильно, - также согласился Кристиан. – Ты поговоришь с ним? - Лучше вместе. Кими выслушал родителей, которые объяснили ему ситуацию и попросили разрешения взять часть денег с его счёта. - Да, конечно, берите, - ответил он. – Я ими всё равно не пользуюсь. - Спасибо за понимание, - благодарно произнесла Хенриикка. - Пожалуйста, - Кими улыбнулся матери уголками губ. – Я не могу поступить иначе. Мы же одна семья. Вы снимете деньги, или я должен снять? – спросил он по делу. - Мы можем сделать это сами, - ответил Кристиан. Через два дня Джерри отвезли на приём к терапевту. Ещё через день были назначены анализы: кровь, моча. На следующие пять недель его расписание расчерчено графиком посещения клиники. На четыре недели, если повезёт: в клинике предупредили, что в записи может появиться окно. Каждый раз выходя на крыльцо, Джерри незаметно оглядывался по сторонам. Синюю машину он видел раз через раз. Джерри выходил из дома последним, чтобы сразу сесть в машину. - Интересно, чей это автомобиль? – произнёс Кристиан, когда мимо них проехала та самая машина. – В последнее время я часто её здесь вижу. - Да, я тоже видел, - нейтрально ответил Джерри. – Приметная машина. Как только сел в автомобиль, Джерри съехал пониже на заднем сиденье, чтобы его меньше было видно снаружи. Сзади посигналили. Джерри не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это сделал. Они ещё не поехали, и сидевший за рулём Кристиан обернулся: - Это нам? - Ты его знаешь? – Джерри сохранял идеальное внешнее самообладание и получил от папы отрицательный ответ. – Значит, не нам. Второй гудок. - Папа, двери заблокированы? – спросил Джерри. - Ты чего-то боишься? – Кристиан отреагировал незамедлительно. – Ты его знаешь? - Нет, не знаю. Я не знаю, много ли сумасшедших в Финляндии, но во Франции их было достаточно. Этот человек сигналит, а кто знает, кто он и каковы его намерения. Можешь заблокировать двери? Кристиан кивнул и нажал на кнопку блокировки. Где носит маму? Ей пришлось вернуться в дом из-за Минтту. Машина едва ли не позволит ублюдку ничего сделать, если тот захочет, но она давала хотя бы какую-то защиту. Пришла мама, заняла переднее пассажирское кресло и пристегнулась. Синяя ламборгини шумно газанула и обогнала их, унесясь вперёд, едва они сдвинулись с места. Показательное выступление. Джерри проводил автомобиль Эванеса нечитаемым взглядом. - Это опять та машина? – сказала Хенриикка. – Если он продолжит так себя вести, нужно будет заявить в соответствующие службы. Здесь живут люди, ходят дети, а он гоняет. Анализы Джерри показали плохие результаты. Пониженные гемоглобин и гематокрит указывали на лёгкую анемию. Тромбоциты повышены. По почкам – креатинин, мочевина, скорость клубочковой фильтрации, креатинфосфокиназа – всё не в норме. Калий, натрий, фосфор, кальций в пределах нормы. Пока. Джерри удалось пройти все обследования по почкам раньше, чем было назначено. Вердикт врачей – снижение функции левой почки на 35 процентов, правой на 38. Вторая стадия хронической болезни почек. Если дойдёт до 40 процентов снижения функции, будет третья стадия, больше негативных эффектов и увеличение риска отказа органа в будущем. Джерри не удивился и не испугался. Примерно это он и предполагал. Но хорошего тут мало. Его предшественник – идиот и вредитель. А запустил болезнь почек ещё Том, когда догадался переспать ночь на холодной земле в ноябре, но на него Джерри злиться не мог. Осталось пройти МРТ и прочее, что касалось инсульта в анамнезе. Джерри назначили дополнительные обследования по почкам и прописали поддерживающую медикаментозную терапию – тоже за полную стоимость. Счёт вырос до четырёх с половиной тысяч евро. Джерри напомнил родителям, что они не обязаны столько за него платить – он же хороший сын, смиренный. - Том, - Кристиан положил руку на его плечо. – Мы твои родители, и мы должны содержать тебя как минимум до совершеннолетия. Но и после восемнадцати лет мы не оставим тебя без помощи. Твоё здоровье дороже всего, а денег мы ещё заработаем. Мы бы точно так же поступили для Оили, Минтту или Кими. Ты – наш сын, часть семьи, запомни это. - Спасибо, - проговорил Джерри и несмело коснулся папиной руки. – Пап?.. – он мимолётно взглянул на родителя из-под ресниц. – Можно… тебя обнять? - Конечно. Они сидели на скамье в коридоре клиники, Кристиан повернулся к сыну и развёл руки в стороны. Джерри неуверенно придвинулся к нему и обнял. - Обо мне никто так не заботился, - сказал Джерри и ткнулся лицом в папино плечо. – Папа… Феликс никогда не показывал меня врачам, а потом… Потом я остался совсем один, хотя у меня был официальный опекун. Спасибо вам. Резануло по сердцу, и внутри стало столь много чувств, будто хор ангелов запел. Кристиан бережно обнял сына в ответ и погладил ладонью по острым лопаткам. За его шаги навстречу, за такие его слова он готов работать круглыми сутками и влезть в любые долги. За то, что его сын, его потерянный и обретённый сын, наконец-то рядом и понемногу открывается. Кристиан готов отдать за него намного больше, чем деньги и время. Теперь Джерри следовал в питании «почечной диете» и принимал три препарата для почек, скрупулёзно соблюдая схему лечения. Дискомфорт в области поясницы начал отступать. Со схемой приёма препаратов, которые предшественник привёз из Франции, Джерри не смогли помочь. Доктора не имели на это право без назначений, без обследований, а все медицинские документы превратились в мусор, а единой медицинской базы по Евросоюзу не существует. Медики попробовали направить запрос в Ниццу, но им даже не отказали. Никакого ответа не пришло. Обычные клиники Франции крайне неохотно выдают личную информацию, даже самим пациентам бывает непросто её получить не на месте. Суперлакшери частная клиника, где лечился его предшественник, вообще на контакт не шла и ничего не выдавала, лелея принцип конфиденциальности. Какой такой пациент? Не было у нас такого. Наверное, как-то так они бы отписались, если бы ответили. Ничего, Джерри может подождать.  Параллельно Джерри занялся учёбой. Как бы дальше ни сложилась его жизнь, ему нужно окончить школу. Неважно, придётся ли ему для этого сидеть в одном классе с малолетками. От этого его эго не пострадает. [1] Управление социального обеспечения Финляндии. Оформление карты Kela даёт право на льготную медицинскую помощь и социальные выплаты.