Глава 8

Вдруг да придётся обоим сдохнуть сегодня.

Кого потом обвинять?

Я ведь не сдамся без боя!

Не загоняй меня в угол, не загоняй.

Виллисы на гобелене©

Звонок в дверь. Они никого не ждали этим вечером, но Хенриикка попросила Оили открыть. Оили не откликнулась, и Хенриикка сама открыла дверь, за которой оказался незнакомый парень, который заговорил на французском языке: - Здравствуйте, Том дома? - Да, дома, - ответила Хенриикка. – А кто ты? - Старый знакомый Тома, - сказал Эванес. – Я войду? Эванес прошёл в дом, оглядел гостиную – убогую, на его взгляд. О, и симпатичная девочка здесь. Оторвавшись от экрана телефона, Оили подняла взгляд, увидела незнакомца, которого окрестила маньяком, и её лицо вытянулось. - Мам, - напряжённо протянула она. – Можно тебя на минутку? - Оили, поговорим чуть позже. К Тому пришёл гость, - ответила ей Хенриикка. - Гость Тома? – переспросила Оили. - Эванес, - с лёгкой ухмылкой представился гость. Кристиан тем временем работал в своём кабинете. Иногда ему приходилось брать на дом рабочие задачи. Джерри пропустил звонок в дверь, но он услышал приглушённые расстоянием голоса с первого этажа. Один лишний голос. Отложив учебник, Джерри подкрался к двери и приоткрыл её, прислушиваясь. - Так Том дома, да? – снова спросил Эванес. - Да, он в своей комнате. Я сейчас его позову, - сказала Хенриикка. - Не нужно. Я сам поднимусь. Хочу сделать сюрприз. Чёрт! Джерри отпрянул от двери, взгляд заметался в поисках спасения. Куда ему бежать? В окно? Без паники. Джерри сжал кулаки, глубоко вдохнул и выдохнул. А на лестнице уже шаги. Джерри остановил взгляд на двери. - Сука, ты мне нос сломал! Эванес взвыл, когда Джерри, дождавшись, когда он подойдёт максимально близко, со всей силы захлопнул дверь, врезав незваному гостю по лицу. - Ой, я случайно! Я вызову скорую! Джерри проскользнул мимо дезориентированного, капающего кровью на пол ублюдка и сбежал вниз по лестнице, говорил громко, сбивая хищника с толку и привлекая всеобщее внимание: - Мама, папа, нужно вызвать скорую помощь! Я ему нос сломал! У него может быть сотрясение мозга! Бригада медиков приехала оперативно. К их приезду Джерри уже не боялся, что ему что-либо угрожает. В такой свистопляске, при стольких свидетелях Эванес не станет ничего делать. Эванес отказывался от вызова скорой, но в больницу поехал, потому что помощь ему действительно нужна. Отъезд ублюдка в больницу давал безопасный промежуток времени, в который тот не объявится. Это внесло коррективы в планы Джерри. Быстро вычитав в интернете нужную информацию, он снова спустился на первый этаж к семье, которые по-прежнему мало что понимали. Опережая витающие в воздухе неудобные вопросы, он заговорил первым: - Мама, папа, можно я схожу погулять? Я весь вечер сидел за учебниками, нужно проветриться, и после вечерних прогулок мне лучше спится. - Да, иди, - разрешил Кристиан, хотя было заметно, что он хочет не отпустить сына, а поговорить с ним о том, что здесь было. - Спасибо. Выйдя из дома, Джерри направился к автобусной обстановке. Если верить расписанию из интернета, автобус должен приехать через пять минут и привезти туда, куда ему надо. - Можно мне тоже ненадолго уйти? – спросила Оили у родителей. – Я дала однокласснице тетрадь, чтобы она переписала то, что не успела записать. Нужно забрать. Её тоже отпустили. Держась на приличном расстоянии, Оили пошла за Джерри и видела, как он сел в автобус. Выйдя в интернет с телефона, она пробила номер автобуса. Следующий, предпоследний на сегодня автобус этого маршрута придёт через 37 минут. В заполненном лишь на треть автобусе Джерри сел у окна и в ожидании перебирал пальцами по колену. Через сорок минут двери открылись, от остановки до полицейского участка оставалось пройти всего двадцать метров. Оглянувшись на всякий случай, Джерри вошёл в здание. В тамбуре висели информативные листовки: профилактика мошенничества, домашнее насилие, «если вас изнасиловали». Джерри приподнял уголок рта в беззвучной усмешке, прочитав заголовок последней. Насущная проблема. Ему должны помочь. Из тамбура Джерри вышел в оперативный зал, спросил, к кому может обратиться за помощью. Дежурный полицейский задал стандартный вопрос: - Что случилось? - Меня преследуют, - ответил Джерри и добавил для веса: - Мне семнадцать лет. Лицо полицейского, и до того не бывшее легкомысленным, посерьёзнело. В Финляндии дети находятся под особой защитой. Джерри знал это и сделал верную ставку – на правду, на возраст, который играет ему на руку. Проблему несовершеннолетнего не могли оставить без внимания, как и не могли оставить его ждать в общей очереди. Джерри по коридору провели в кабинет, где им занялись двое полицейских – молодой мужчина и молодая женщина. Женщина заговорила первой, спросила, будет ли ему комфортнее беседовать в присутствии родителей или психолога. - Спасибо, не нужно никого приглашать, - отказался Джерри. – Мне комфортно. - Том, что у тебя случилось? – спросила женщина, соединив пальцы домиком. Джерри рассказал всё и подробно: о том, кто и каким образом преследует его сейчас, и о том, что Эванес сделал с ним в прошлом. Не умолчал Джерри и о том, что сегодня Эванес пришёл в его дом, а когда он уехал в больницу, Джерри приехал сюда. - Он изнасиловал меня, когда мне было четырнадцать лет, - сказал Джерри. – Его осудили и посадили, но он, видимо, вышел из тюрьмы раньше срока. Можете проверить по базам, там должно быть это дело. До этого женщина беседовала с ним, а мужчина записывал. Сейчас она зашла в единую базу на компьютере на своём столе и сосредоточенно читала. То громкое дело действительно было в базе. Имя и лицо преступника совпадали с тем, что описал юный потерпевший, и лицо мальчика с фотографии совпадало с его лицом. Если бы не это, ему бы не смогли помочь немедленно. Слов, пускай и детских, недостаточно для начала дела. Но ввиду того, что его преследовал человек, который когда-то уже совершил над ним доказанное сексуальное преступление, они имели основания для немедленного инициирования процесса. Они не могли оставить несовершеннолетнего без защиты в такой ситуации. Джерри описал машину Эванеса и продиктовал номера. Женщина выслушала его, записала и кивнула: - Ничего не бойся, Том. Мы тебя защитим, но и тебе следует быть осторожным: пока у нас нет оснований для задержания, оставайся дома, предупреди членов семьи, чтобы не открывали дверь незнакомцам, и попроси кого-нибудь из взрослых быть рядом с тобой. Если Эванес снова приедет, звони 112. - Хорошо, - Джерри тоже кивнул. – Спасибо вам. Джерри успел на последний автобус. Дома он поднялся в свою комнату. За ним прошмыгнула Оили, сейчас она не спрашивала разрешения. - Том, объяснишь, что это было? – спросила Оили, скрестив руки на груди. - О чём ты? – уточнил Джерри. - О том парне, который на днях приставал к нам на улице – и внезапно сегодня пришёл к нам в гости. Ты реально его знаешь? Оили сверлила брата неотступным, требующим ответов взглядом. - Допустим, - ответил Джерри. - Вчера ты сказал, что не знаком с ним. Почему ты солгал? - У меня были причины, - уклончиво сказал Джерри, чуть кивнув. - Какие? Кто он? Твой бывший? – Оили напирала и напирала. – Если да, Том, не парься и не устраивай из этого секрет. Кими тоже гей. Родители нормально к этому относятся. Они адекватные. - Я не гей. Оили замолчала на несколько секунд, вопросительно, озадаченно выгнула бровь. - В чём же дело? – задала она очередной вопрос. – Кто он? Этот… Эванс? - Эванес, - Джерри поправил сестру. Глаза Оили вспыхнули ещё большим требовательным интересом. Она подняла брови, ожидая продолжения. Джерри тихо вздохнул и сказал: - Я действительно его знаю. Он был другом моего опекуна. - И? – Оили на секунду нахмурилась. – Зачем был этот спектакль? Том, что-то не сходится. Если вы знакомы, хорошо знакомы должны быть, раз он был другом твоего опекуна, почему он не вышел из машины и не подошёл к тебе поговорить, а ты вёл себя так, будто он на тебя вот-вот нападёт? Умная-умная сестричка… Это проблема. - Том, я знаю, что ты не гулять ходил, - неожиданно выдала Оили. – Я видела, как ты сел в автобус. Куда ты ездил? Вопрос в лоб, требовательный взгляд. Джерри повременил что-либо говорить – и не зря, Оили сама дала ответ: - Ты не ездил в торговый центр, потому что вернулся с пустыми руками, и ты едва ли сорвался в город ради сладкого напитка. Но по маршруту этого автобуса полицейский участок. Ты ездил туда? «Какая же ты… наблюдательная», - подумал Джерри. Он просчитал всё, кроме того, что – в большой семье сложно сохранять что-то в секрете. - Может быть, тебе стоит подумать о карьере не дизайнера, а детектива? – Джерри улыбнулся сестре. – У тебя талант. - Не пытайся заговорить мне зубы, - одёрнула его Оили, на очаровательную улыбку она не повелась. – Том, у тебя какие-то проблемы? Из-за этого парня? Мы твоя семья, и, если у тебя проблемы, мы имеем право знать, потому что нас это тоже касается. Нас твои неприятности тоже могут коснуться. - Ты боишься, что я принесу неприятности семье? – спросил Джерри. - Я ничего не боюсь, - Оили вздёрнула подбородок. - Но если говорить так, то я боюсь того, что мы ничего о тебе не знаем, а, судя по всему, там есть, что знать. Ты не опроверг, что ездил в полицию, значит, ты действительно был там, - она снова скрестила руки на груди. – Зачем? Что с тобой происходит? Джерри снова беззвучно вздохнул и признал: - Да, я ездил в полицию. - Зачем? – повторила Оили. – Это связано с тем парнем? - Да, - Джерри решил больше не уходить от ответа и не отводил взгляд. – Это Эванес изнасиловал меня в четырнадцать лет. Оили не обдумывала варианты объяснений, которые может услышать от брата, но к такой правде она была не готова. - Это сделал он? – после потрясённого молчания переспросила Оили, растеряв бескомпромиссный напор. - Да. Его тогда посадили, а сейчас он вышел из тюрьмы и зачем-то приехал сюда. У меня нет желания проверять, как близко он хочет со мной пообщаться в этот раз, поэтому я пошёл в полицию. - Почему ты не сказал сразу? – Оили больше не давила, но по-прежнему хотела ответов. Джерри пожал плечами: - Не хотел пугать. - Да, сейчас, после его визита в наш дом, мне не так страшно, - Оили не сдержала сарказма. Следом слегка нахмурилась. – И что сказали в полиции? - Заявление приняли, сказали, что меня защитят. Надеюсь, финская полиция работает хорошо. - Насколько мне известно, да. Повисла непродолжительная пауза. Джерри её нарушил: - Оили, у меня к тебе одна просьба. Не говори пока родителям и Кими о том, что я тебе рассказал. - Почему? Родители должны об этом знать. - Скоро я сам всё им расскажу, но пока, пожалуйста, не говори, - проникновенно произнёс Джерри. Оили смотрела на него с сомнением. Спросила: - Почему? Почему ты не хочешь, чтобы родители знали? Опять какие-то тайны? - Нет. Родителям уже пришлось купить из-за меня дом, они тратятся на моё лечение, а тут ещё и эти неприятности, - Джерри опустил глаза, затем потёр ладонью лоб и взглянул на сестру. – Я не хочу, чтобы они переживали из-за меня, и не хочу, чтобы они пожалели о том, что я приехал. Они никогда об этом не скажут, но, если от меня одни проблемы, как не пожалеть? Видя, что сестра колеблется, он добавил: - Ты говорила, что это хорошо – когда человек рядом и не лезет. Ты разделила со мной мою тайну, пожалуйста, сохрани её. Оили думала. С одной стороны, она хотела немедленно пойти к родителям и всё рассказать. С другой стороны, это действительно её слова – что иногда нужно не лезть, она действительно так думает. - Хорошо, - наконец, сказала Оили. – Я ничего не скажу родителям. Временно, - подчеркнула она. – Сколько ты собираешься молчать? - Пока не знаю точно. Я расскажу, когда буду уверен, что всё в порядке. - Даю тебе месяц. Джерри кивнул и произнёс: - Если мы закончили, предлагаю нам обоим выдохнуть и сменить тему на более приятную. - Снова предложишь мне что-то из своего гардероба? – Оили постучала сгибом пальца по боковой стенке шкафа. - Я планировал другое, но, если хочешь, можешь покопаться в моём шкафу. - У тебя там ещё что-то такое есть? – недоверчиво нахмурилась Оили. - Посмотри, - Джерри открыл шкаф и сделал приглашающий жест рукой. Оили подошла к шкафу, перебрала вешалки. И ёмко выругалась, увидев эксцентричного вида лонгслив из двух видов тканей. Цену этой шмотки даже представить себе страшно. Оили повернулась к брату: - Откуда…? - Я уже говорил, что мой опекун откупался материальными благами, - Джерри пожал плечами и тоже встал около шкафа, опёрся о дверцу. – Оили, я хотел спросить: ты шьёшь одежду? - Пока только на кукол Минтту и одну вещь себе перешила, - ответила она, продолжая перебирать одежду. - Хочешь потренироваться шить на людей? Можешь попробовать сшить что-нибудь на меня. Оили посмотрела на брата, обвела взглядом с головы до ног. - Ну… Я хотела бы, но на себя сейчас шить не могу, Кими одевается обычно, а у мелкой такой вкус, что это я шить отказываюсь. - Я в одежде всеяден, - Джерри обвёл себя руками, - творческий подход уважаю. Ещё на меня должно быть легко шить: у меня худая, прямая фигура. - Да, действительно, на тебя шить должно быть куда легче, чем на мою меняющуюся фигуру, - сказала Оили и, опомнившись, подняла палец. – Ты пытаешься меня задобрить? - Пытаюсь выторговать два месяца, - Джерри улыбнулся и склонил голову к плечу. – Получается? На самом деле, мне не помешает новая одежда, которая больше подходит местному климату, и будет здорово, если она будет уникальной. Оили снова его оглядела и произнесла: - В принципе, можно попробовать. Но за результат я пока не ручаюсь, всё-таки ты не кукла. Джерри кивнул и, сделав шаг к сестре, снова улыбнулся: - Так что, я заслужил отсрочку в два месяца? - За это я заберу его, - Оили сняла с вешалки тот самый лонгслив. – И если этот парень снова придёт сюда, то я сразу расскажу всё родителям. - Договорились, - Джерри снова кивнул и протянул ей руку. Оили поколебалась две секунды, потому что делать так привыкла только с Кими, и пожала руку брата. Договор о молчании скреплён. Теперь у них есть общая тайна. Это связывает крепче дружбы, любви и общей крови. Утром полиция опросила соседей. Многие подтвердили, что не единожды видели описанную синюю ламборгини и самого Эванеса за рулём, в том числе около дома новых соседей – семьи Роттронрейверрик. Запись с единственной камеры на улице тоже показала, что он здесь был. Вкупе с его прошлым преступлением в отношении Тома и заявлением о преследовании этого было достаточно для начала активных действий. Эванеса задержали на выходе из клиники, куда он вернулся для повторного осмотра. Он, мягко говоря, удивился. На второй день после обращения в полицию Джерри снова наведался в участок. С ним разговаривали те же полицейские, которые приняли его в первый раз. Рассказали, что оснований для заключения Эванеса под стражу на данный момент у них нет, но за ним установлено наблюдение, пока разворачивается процедура депортации. Во Францию и Великобританию, гражданства которых имел Эванес, направили запрос на заведение уголовного дела по статьям: - побег из-под стражи (во Франции срок до пяти лет). Официально тюремный срок Эванеса не истёк, и никакой информации о его правомерном досрочном освобождении в базах не было; - преследование (2 года); - попытка нападения (до 10 лет).

***

- Том, что у тебя со здоровьем? – спросила Оили, снимая с него мерки в своей комнате. - Кими тебе не рассказал? – Джерри уже привычно задал встречный вопрос. - Недостаточно, - честно ответила Оили. Джерри не стал скрывать то, что уже известно большей части семьи. - У меня был инсульт – да, именно инсульт, я не оговорился, и у меня больные почки, 35 и 38 процентов утраты функциональности. Поэтому мне нужны обследования и нужно лечение. Оили приняла его ответ и сказала: - Твоя водолазка будет из полупрозрачной ткани, нормально? - Ты модельер, тебе решать, что ты будешь шить. - Я к тому, что ты вряд ли сможешь её куда-то надеть. «Эта ткань давно у меня лежит, да и будет полезно потренироваться шить на человека на таком сложном материале», - мысленно добавила Оили. - Меня это устраивает, - ответил Джерри. – Вдруг когда-нибудь найду, куда её надеть? - В гей-клуб или дрэг-клуб, - хмыкнула Оили. – Или в лес, чтобы смутить маньяка. - Почему ты так часто упоминаешь маньяков? – посмеялся Джерри. - Я смотрю новости, и с некоторых пор в моей жизни появился ты с твоей кошмарной историей, - серьёзно отозвалась Оили и снова приложила к его плечам сантиметровую ленту. – А что у тебя с психическим здоровьем? Родители дали понять, что там не совсем порядок. - Они одновременно и преувеличили, и преуменьшили. После изнасилования в четырнадцать я был в очень тяжёлом состоянии, я проходил лечение и потом несколько лет принимал поддерживающие и стабилизирующие препараты, - рассказал Джерри и дал ответ на резонный немой вопрос сестры: - Я не представлял и не представляю опасности для окружающих, я никогда не бросался на людей с ножницами или чем-то подобным. От своего состояния страдал только я сам. Кстати, ты уже спрашивала о моём здоровье. - Я помню. – Оили помолчала немного. – Значит… ты адекватный? - Считаешь, я похож на сумасшедшего? – Джерри выгнул бровь и взглянул на сестру, которая стояла у него за спиной. - Сейчас нет. Но я не экспертка. - Спасибо, сестрёнка, подозрения в сумасшествии – это именно то, что мне нужно. - А ты бы на моём месте не подозревал? - Мне сложно представить себя на твоём месте, - произнёс Джерри. – До знакомства с вами у меня никогда не было полноценной семьи. Оили поджала губы. После этих слов брата расхотелось его ковырять. Даже немного стыдно стало. - Я не считаю тебя сумасшедшим, - сказала она через паузу. – Я не знаю, какие там в медицине критерии нормальности, но ты ведёшь себя адекватнее многих. По крайней мере сейчас. - Спасибо. Мне приятно это слышать, - сказал Джерри чуть тише прежнего. – И твоё замечание про сейчас справедливо, мы это уже обсуждали. - Да, в образе человека ты мне нравишься больше. Повернись. Джерри развернулся лицом к сестре. Оили продолжила измерять его параметры. Отступила на шаг, неудовлетворённо нахмурилась и упёрла руки в бока. И велела: - Всё-таки сними майку. Она мешает. Стянув через голову чёрную футболку, Джерри бросил её на спинку стула и снова ровно встал перед сестрой. Оили опустила взгляд к его торсу и на секунду смутилась, но тут же смахнула с себя неуместное чувство. Перед ней не какой-нибудь полуголый парень, а со всех сторон родной брат. Пусть хоть полностью голый будет, она и бровью не поведёт. Оили измерила разворот его плеч спереди и заметила: - У тебя хорошая осанка. Ты занимался каким-нибудь спортом? - Меня опекун бил за сутулость, - Джерри полушуткой ответил правду. Кроме того, что бил по хребту Шулейман-младший не его, а Тома. Джерри бы не сутулился. Пришёл черёд мерок для будущих рукавов. Ведя взглядом за приложенной к руке брата сантиметровой ленте, Оили задержалась на его левом предплечье. Ни его предшественник, ни Джерри руки не прятали, Оили и прежде видела шрамы, но не заостряла внимания, потому что каждый раз существовала проблема поважнее. Сейчас не было ничего, что перетягивало бы внимание. - Откуда у тебя эти шрамы? – спросила она, рассчитывая, что брат едва ли расскажет и ей снова придётся выпытывать правду. Джерри её ожиданий не оправдал и удивил откровенностью: - Эти я сам себе нанёс, - он коснулся пальцем одного из мелких рубцов. – Неудачно подобранные тяжёлые препараты сделали из меня неразумного зомби с полной невосприимчивостью к боли. Я сел на кухне с ножиком для сыра и методично резал себя, ожидая каких-нибудь ощущений. Это меня порвала собака моего опекуна, - Джерри указал на куда более заметные шрамы, тянущиеся почти что от локтя до запястья. - Собака твоего опекуна? – переспросила Оили, подняв к нему взгляд. – Она была бешеная? Или что ты сделал, что она на тебя напала? - Я ночью пробрался к бару, а она защищала самое ценное в доме. Многие подростки хотят попробовать алкоголь, я не был исключением. - Твой опекун выпивал? – с удивлением спросила Оили. - Правильнее сказать – он не просыхал. Оили непонимающе нахмурилась: - Во Франции разрешают брать опеку пьющим людям? Или это ещё одно, чего мы о тебе не знаем? - Социальные службы во Франции не так строги, как в Финляндии. - Это не «недостаточно строги» - это полное попустительство, - справедливо высказалась Оили и зажала в зубах мешающий конец длинной ленты, чтобы измерить обхват запястий брата. Джерри смирно стоял, наблюдая за её манипуляциями. Сестра продолжила расспрашивать: - Почему ты оказался под опекой? - Потому что тот, кого я считал отцом, погиб при трагических обстоятельствах, - ответил Джерри. Оили бросила на него взгляд и продолжила измерения, записывая цифры в блокнот с неразмеченными страницами. - Ты сказал, что тот парень на синей ламборгини был другом твоего опекуна, машина у него очень дорогая, премиальная, значит, он достаточно богат и круг общения у него должен быть соответствующий, - произнесла она. – И ты говорил, что твой опекун обеспечивал тебя всеми материальными благами – очень недешёвыми. Ты был под опекой миллионера? - Почти. Джерри и не солгал. И миллионеры, и миллиардеры – богачи. Разница лишь в объёмах состояния и том, что считать богатством: для бедняков миллионеры – сказочные богачи, а для мультимиллиардеров миллионеры – бедняки и мелкие сошки. - Повезло тебе, - выразительно сказала Оили. - Поверь мне, завидовать тут нечему. - Я люблю родителей, люблю всю нашу семью и ни на кого бы их не променяла, - прояснила Оили. – Но иногда хочется не думать о деньгах. Хотелось бы пойти на шопинг и спустить несколько тысяч, - она улыбнулась и из-под ресниц посмотрела на брата. – У тебя остались контакты опекуна? Вы поддерживаете связь? - Оили, нет, - Джерри твёрдо покачал головой. – Тебе может казаться, что жизнь в достатке – это предел мечтаний, но это не так. Ты видела Эванеса, ты знаешь мою историю, ты можешь себе представить, какой человек мой бывший опекун – его лучший друг. - Извини, - Оили опустила глаза. Она внесла в список последний параметр и отложила сантиметровую ленту. Развернула отрез ткани и накинула брату на плечи, соединив сбоку края. Параллельно Оили молчала, думала, и её посетило одно предположение. - Твой опекун тоже тебя растлевал? Это он был вторым? - Оили, давай поговорим о чём-нибудь другом? – Джерри скосил к ней глаза. – Это не самая приятная тема. Ауч! – воскликнул он, когда сестра воткнула иглу ему в лопатку. – Я не записывался на иглоукалывание, не надо делать во мне новые дырки. - Прости, я случайно, - Оили убрала иглу и отогнула край ткани. – Крови нет. Она разровняла ткань и соединила края так, чтобы снова случайно не уколоть. Затем разгладила ткань на лопатках и, подумав, спросила: - Том, ты не боишься прикосновений? – руку Оили убрала. - Ты видела, чтобы я дёргался или замирал в ужасе от прикосновений? – Джерри выгнул бровь и глянул на неё через плечо. Ответа не ждал. – Я не боюсь. Меня никогда не насиловали девушки. - А от парней боишься? - Нет, я прошёл психотерапию с хорошими специалистами. Но, если меня зажмут в тёмном углу, я напрягусь. - Я бы выцарапала посягающему на меня глаза. Оили не позволила себе продолжить в мыслях, что на самом деле едва ли смогла бы всерьёз защищаться. - А добровольно у тебя отношения с девушками были? - Да, - коротко ответил Джерри. И Оили почему-то стало стыдно за то, что она как-то говорила ему: «Не расстраивайся, и у тебя будет девушка». Вроде бы это было месяц назад, а казалось, что была тогда такой маленькой и глупой. Неправильно говорить такое брату, который вполне может быть успешен у противоположного пола. Закончив закреплять ткань, Оили обошла брата и встала перед ним, придирчиво оценивая результат. - Оили, можно к тебе? – спросил из-за двери Кими и, получив разрешение, вошёл в комнату. – О, Том, ты тоже здесь? Лишь чудом высказывание не смазалось в самом конце, когда мозг понял, что видят глаза. Голый торс, белая кожа, острые ключицы и пятнышки сосков. Накидка из чёрной с изумрудным отливом ткани ничего не скрывала, но подчёркивала. Тонкий, худой, но не отталкивающий, а хрупкий, аристократичный. Кими никогда не привлекали парни такого склада. Он сглотнул, на шее дёрнулся кадык. - Том, ты пойдёшь на детский праздник к Минтту, будешь феей? – пошутил Кими, улыбнувшись. - Да, буду феей для взрослых, - ответил Джерри, тронув край ткани, невесомо провёл по нему кончиками пальцев, глядя на брата. – Дети всё равно ничего не поймут. Оили посмотрела на одного брата, на второго, которые стояли и смотрели друг на друга, и встряла между ними: - Эй, большие мальчики, выключайте самцовость, не забывайте, что тут находится малолетняя девочка. Кими перевёл взгляд к ней, Джерри тоже. Оили добавила для Кими: - Я проверяю, как эта ткань будет смотреться на теле. Ты что-то хотел мне сказать? - Нет, я просто зашёл, - ответил Кими. – Можно я с вами посижу? Оили медлила, посмотрела на Джерри. Обычно она никогда не отказывала своему любимому брату Кими, не отказывалась от времени с ним, но сейчас она занята – и как к этому отнесётся Том? - Да, останься, - сказал за неё Джерри. – Оили, тебе не будет мешать зритель? - Нет, не будет. Оили снова погрузилась в дело и дальше разговаривала с младшим из старших братьев только по делу. Кими не просидел с ними долго. Вышел поговорить по телефону и не вернулся. Оили не обратила на это внимания. Джерри ничего не сказал. Джерри каждый день выходил на прогулку. Гулять полезно, тем более на свежем воздухе пригорода у кромки леса, и заниматься исключительно учёбой и налаживанием отношений с семьёй невозможно, а сидеть в интернете или перед телевизором ему неинтересно. Последние два дня Джерри гулял в одиночестве. Потому сместил прогулки на послеобеденное время, а иногда и время до полудня, когда раньше по будням сидел дома, потому что его некому было сопроводить. Прошло уже восемь дней без Эванеса. Финская природа радовала – тишиной, птичьими переливами и комфортной зелёной прохладой, даже когда солнце в зените. Джерри неторопливо прогуливался вдоль опушки леса по узкой пустующей дороге, за которой начиналась нетронутая человеком земля. Что-то есть в том, в каком единении с природой живут финны – по крайней мере вне больших городов. По левую руку возвышался лес, неподвижно стояли сосны. Сегодня безветренно, почти полный штиль. Пахнет хвоей с ноткой древесной смолы и чем-то зелёным. Природа. Покой. Чем не жизнь? Отличная жизнь. На крайнюю улицу завернула синяя ламборгини. Нет, не может быть! Джерри сделал более медленный шаг, второй ещё медленнее и остановился. От первого взгляда до осознания полторы секунды. Машина приближается, не сбрасывая скорость. Секунда на то, чтобы принять решение: бежать назад, к людям, где его могут услышать, увидеть, или бежать в лес, где ублюдок не сможет проехать. На открытой асфальтированной местности Джерри не убежит от автомобиля, ублюдок запросто его догонит и переедет. - Помогите! – пронзительно закричал Джерри и сорвался с места, с дороги на мягкую землю. – Пожар! Помогите! Пожар! – орал во всё горло и бежал что есть мочи к опушке.  - Дорогой, ты что-нибудь слышал? – спросила у супруга пожилая дама. – Мне показалось, кто-то кричал. - А? – мужчина повернулся к ней, машинально тронув слуховой аппарат, настроенный на малую мощность. – Нет, я ничего не слышал. - Показалось, наверное, - улыбнулась женщина. В разгар буднего дня дома не застать никого, кроме пенсионеров, да и они редко сидят по домам. Джерри всё равно кричал: - Пожар! Пожар! Помогите! Пожилая дама нахмурилась, подошла к окну и выглянула на улицу. Из их дома не было видно ни Джерри, ни дыма, но она уже точно слышала крики и как добропорядочная гражданка встревожилась. - Дорогой, где-то пожар, - она обернулась к мужу. – Нужно вызвать пожарных. Джерри бы не успел, оказался бы под колёсами преследователя, если бы не влажная после дождя земля. Съехавшая на безрассудной скорости машина завязла. Рывок – и лес, Джерри забежал за деревья. Эванес газовал, из-под колёс летела земля и выдранная трава, но мощный спорткар, ревя мотором, всё больше садился на низкое брюхо. Джерри не останавливался, но оглядывался и видел, что там происходит. - Думаешь, ты от меня убежишь? – крик ублюдка и хлопок дверцы. – Думаешь, тебя кто-то спасёт? - и смех. Джерри убежал достаточно далеко и остановился, напряжённо смотрел туда, назад. - Ты всё-таки согласен поиграть в финских снайперов? – громко произнёс Эванес, ступив за границу леса. – Туки-туки, я вожу, я иду искать… Джерри не ожидал – о, он никак не ожидал услышать звук выстрела! Эванес приехал с оружием – ублюдок шёл за ним по лесу с оружием. Джерри спешно пошёл дальше, не бежал, чтобы не создавать много шума, постоянно оглядывался и прислушивался. Сердцебиение мешало, вибрируя в ушах, и Джерри понимал, что не сможет убегать бесконечно. Ходьба – это не то, что может подготовить к взрывным рывкам и марафону. Сегодня он в первый раз вышел из дома без ножа. Как на беду. Хотя нож и не спас бы против пистолета, но он бы дал какие-то шансы. Джерри подобрал с земли камень – с два его кулака, с прямыми, острыми гранями. Камень – плохое оружие, он же не пещерный человек, но это хотя бы что-то. - Малыш, где же ты? Джерри стиснул зубы, сжал камень в руке и продолжал идти. Позади послышался мат. Ублюдок упал, споткнувшись об корягу. Жаль, что не летально. - Я же тебя всё равно найду… - и снова выстрел. – Слышишь, как я хочу тебя увидеть? Не искушай судьбу, не прячься… Неожиданно со стороны опушки донёсся приближающийся вой сирен. Приехал наряд пожарных. - Что за?.. Эванес остановился и обернулся туда, где за деревьями были видны яркие мигалки. Пользуясь этим шумом, Джерри ускорился. Одна проблема – сирены скрывают не только его шаги от Эванеса, но и шаги Эванеса от него. Но у него всё-таки есть одно преимущество – он знает этот лес, а ублюдок нет. Хоть как-то да знает. Когда изучал схему проезда к полицейскому участку, Джерри зацепил взглядом часть леса, что тоже был на карте. Потом уже целенаправленно просматривал карту леса для общего развития. Джерри помнил, что где-то неподалёку должна быть река – скорее, полноводный ручей, по течению которого можно выйти к соседней деревне. Осталось не заблудиться. Джерри достал из кармана телефон. Купил его в начале этой недели. Оказывается, от хороших родителей легко получить необходимые вещи, если сказать им. Джерри покаялся, что случайно разбил свой телефон и стеснялся сказать, потому что это очередная трата. Не солгал почти. Всегда было это «почти», от чего не было ни стыдно, и горько. Потому что эта семья принадлежала не ему, а тому, кого уже нет. Он лишь замена, он тот, кто должен пустить корни. Папа в тот же день отвёз его в сетевой магазин электроники, где Джерри выбрал самый простой смартфон – не самый дешёвый, с демократичной нижней границы среднего ценового сегмента. Ему не нужны изыски. Это средство связи, а не самоутверждения. Джерри включил геолокацию и открыл карту. Действительно – недалеко, к северо-востоку отсюда, ручей. Вдоль него Джерри вышел к деревне, которая выглядела более привлекательной и обжитой, чем пригород, где поселилась его семья. Джерри сунул камень подмышку, прижал рукой к боку – не спрятал, но так он будет привлекать меньше внимания. Бросать единственное на данный момент оружие пока что опрометчиво. Джерри перешёл дорогу к деревне, откуда сможет более безопасно уехать. По логике если не весь общественный транспорт, то большинство должно идти отсюда в сторону города. С остановки Джерри уехал на первом же автобусе. Он следовал по другому маршруту, но, выйдя за три остановки до центра, Джерри посмотрел по карте, что находится всего в несколько кварталах от полицейского участка. Вполне можно дойти пешком. В полиции его не встречали, никто не обратил на него внимания. Джерри подошёл к регистратуре и сказал: - Добрый день. Я могу поговорить с… - он прищурился, припоминая весьма непростые имена и фамилии, – с комиссаром Тарьей Сааринен и детективом-констеблем Сакари Хаккарайнен? Женщина за стойкой мазнула по нему взглядом. - Они не работают. - Не работают сегодня? – уточнил Джерри. - Комиссар Сааринен и детектив-констебль Хаккарайнен переведены в другой отдел, - монотонно отчеканила женщина и вернула внимание к экрану компьютера. - Хорошо, я понял, - кивнул Джерри. – Моим делом будут заниматься другие полицейские. Я могу с ними поговорить? - О каком деле ты говоришь? - Меня преследует человек, который изнасиловал меня в четырнадцать лет и отсидел за это в тюрьме во Франции. Сейчас мне семнадцать лет. Мой преследователь – Эванес Оксенгорн. Джерри уже чувствовал, что что-то не так, но сдаваться рано. - Твои имя и фамилия? – спросила женщина. - Том Каулиц. Женщина за стойкой застучала по клавиатуре длинными и острыми яркими ногтями. Такие редко увидишь у финнок, выбирающих естественность и комфорт. - Ты что-то путаешь, этого дела нет в базе, - сказала женщина. - Как это нет? – Джерри неприятно удивился. – Меня преследует мой насильник. Сегодня он загнал меня в лес и шёл следом с пистолетом. Я написал заявление, с моих слов составили протокол, начался процесс: Эванеса задержали восемь дней назад и готовили процедуру депортации. - Ты что-то путаешь, - повторила женщина без намёка на участие. – Ни заявления от твоего имени, ни дела на некого Эванеса Оксенгорна у нас нет. - Посмотрите по базе: в единой базе есть дело Эванеса за изнасилование. Женщина снова застучала по клавиатуре. - В базе нет ни одного упоминания Эванеса Оксенгорна, он чист перед законом. - Этого не может быть. Он сидел во Франции, и он преследует меня здесь, - чётко произнёс Джерри. Женщина посмотрела на него и задала вопрос: - Ты состоишь на психиатрическом учёте? Ситуация очень плохо пахла. - Нет, - ответил Джерри, но уверенности в своём положении он больше не ощущал. - Рекомендую тебе обратиться к соответствующим специалистам. Мы ничем не можем тебе помочь. - Я могу написать новое заявление? - У тебя нет оснований для обращения в полицию. Джерри всё понял. Он отошёл от стойки регистрации. Полиция не поможет: люди, которые готовы были помогать, отстранены от работы, вместо защиты от других подозрения в психическом нездоровье – завуалированное послание «не суйся сюда». Эванес не смог бы провернуть это самостоятельно. Значит – ему помог отец, заткнул всем рты, устроил очистку репутации в полиции. Значит – он в курсе дел Эванеса и покрывает его. Изначально Джерри не возлагал все надежды на обращение в полицию, но за последние дни покоя успел поверить, что она его действительно защитит. И сейчас его дела плохи. Выйдя на крыльцо, Джерри остолбенел, руки опустились. Перед полицейским участком стояла синяя ламборгини. Около неё, прислонившись к закрытой дверце, стоял ублюдок. - Снова сдать меня решил? – с нехорошей ухмылкой произнёс Эванес. – Ты меня посадил, ты сломал мне нос, и ты снова пошёл в полицию… Оттолкнувшись от машины, он неторопливо подошёл. Джерри стоял на месте, обдумывая варианты бегства: в сторону автобусной остановки или обратно в участок? - Из-за тебя я потерял три года жизни, из-за тебя у меня сломан нос, - продолжал ублюдок. – Полиция тебе не поможет. Будешь шум наводить: упакуют в психиатрическую клинику, а оттуда я тебя заберу, и концы в воду – напишут, что сбежал, неадекватный же. Советую тебе не дёргаться, ты уже набегался, малыш. Он уже подошёл вплотную и говорил Джерри в лицо. - Я тебе кишки выпущу, сучонок. А попробуешь выкинуть что-нибудь, сбежать, например, я тебя найду в любой точке мира, а параллельно займусь твоей семьёй. Младшую в расход пустим – в определённых местах большой спрос на маленьких девочек. Твою симпатичную сестру Ойли я лично выебу. Представляешь, как она будет кричать? Я представляю. Твой брат мне не нравится, его просто порешат… Джерри молча слушал эти жуткие вещи. - Ты ведь не хочешь, чтобы твоим родным было больно? – ублюдок наклонился к его уху. – Мы скоро увидимся. Я съезжу поправить нос и вернусь за тобой. До встречи, сучка. Скоро ты будешь визжать. Ты ведь будешь? Не будешь больше доставлять проблем? - Не буду… - тихо ответил Джерри. Эванес довольно ухмыльнулся и похлопал его по щеке. - Увидимся, - повторил он – и резко и сильно ударил Джерри в живот, в печень. Джерри согнулся, держась за вспыхнувшее жаром боли место, и через несколько секунд поднял голову, исподлобья глядя вслед удаляющемуся как победитель ублюдку.