Глава 9

Мой мотор – метеор, смотри в упор;

Одно неловкое движение — и мы сорвемся с гор.

Что потом? Час на сон – классический сценарий;

Просишь дать совет как жить, а я откуда знаю?

Lascala, Patagonia©

Сжимая руками край раковины, Джерри смотрел на своё отражение. На секунду он даже подумал позвонить Шулейману. Но тут же отогнал эту мысль, замёл в самый дальний уголок, чтобы тёмный [не]брат не унюхал и не поднял голову. Джерри бы отдался разок ублюдку, чтобы тот отвалил. Но первое изнасилование разбило Тома, второе пустило трещины по его предшественнику, Джерри не мог так рисковать. И Джерри не мог быть уверен, что Эванес ограничится просто сексом, что ублюдок не запихнёт в него что-нибудь, что не каждый хирург сможет извлечь, или не переломает ему кости, не отрежет пальцы-руку-ногу, или вовсе не задушит. Джерри не мог поставить под удар то, что хранил.  Что ему делать дальше? Сбежать, прятаться по миру? Сложновато будет реализовать это без денег, и Эванес, у которого недостатка в финансах и возможностях нет, его найдёт. Рассказать родителям, чтобы с их поддержкой наседать на полицию? Да, а потом «совершенно случайно» их уволят, и они все останутся без средств к существованию, что сделает выживание более сложным, или их дом сгорит – и хорошо, если их всех в это время дома не будет. Ублюдок способен примерно на всё. Обратиться в посольство Франции, если оно здесь есть? Лесами, болотами перейти границу с Россией и попросить там убежища? Попытаться создать шумиху в интернете? Она вполне может долететь и до Шулеймана, и он может приехать. Этого допустить нельзя. Потому что с Эванесом есть шансы, пускай прямо сейчас Джерри их и не видел. А Шулейман – это провал. Итого – что делать? Хороший, важный вопрос. «Я не позволю ему осквернить память о тебе, Котёнок», - мысленно произнёс Джерри, коснувшись двумя пальцами груди над сердцем. Призвать бы предшественника на помощь. Лучше Узурпатора никто не умеет сокрушать врагов. Но он забыл свой огонь, его суть извратилась, и он стал бойцом не со всем миром, а для одного. Этот недоделанный побежит к Шулейману. На короткой дистанции это спасёт, а на длинной – это самоубийство. Нет, не вариант. Думай дальше, Джерри. Сколько не будет ублюдка? Сколько длится восстановление после ринопластики? Месяц, три недели, неделю? Вот бы операция прошла неуспешно, и ублюдок сдох на столе хирурга. Мечтать не вредно, но что-то подсказывало Джерри, что жизнь не подкинет ему такой подарок. Придётся самому разбираться. Какие варианты? Бежать, просить помощи? Да никаких. Его никто не защитит. Значит, ему придётся самому себя защищать. Закрывшись в своей комнате, Джерри стал перебирать доставшиеся ему от предшественника умения и навыки, которые могут помочь в борьбе с ублюдком. Игра на фортепиано? Внезапный рояль на голову ублюдку ему бы очень помог, но нужно быть реалистом. Шахматы? О да, обыграть противника в интеллектуальной игре – это очень унизительно, но Джерри не хотелось потом извлекать шахматные фигурки из задницы. Карате? Джерри представил, как с криком: «Киай!» летит на Эванеса – и потом пытается достать свою ногу, которой атаковал, из своей задницы. Многовато мыслей о заднице. Но что поделать, если Эванес именно в неё метит. Приходится думать как извращенец-садист. Химия и яды? Полезные знания, которые могли бы спасти, но если он подойдёт к Эванесу достаточно близко, чтобы применять яд, то вполне может уже не смочь ничего сделать. И у него нет доступа ни к передовой лаборатории, ни к всевозможным веществам – едва ли он сможет в аптеке купить что-нибудь, из чего на коленке можно приготовить яд. Всё это было у его предшественника, не у него. Не подходит. Фехтование? Вызвать врага на дуэль – мало что может быть эффектнее. Джерри встал в стойку с воображаемой шпагой, сделал красивый выпад. Дверь открылась. - Извини, что я без стука, - с неловкой улыбкой сказал Кими. - Ничего страшного, - ответил Джерри, плавно вернувшись в исходную позицию. – Я делаю зарядку. - Молодец. Я тоже хочу делать, но мне или лень, или нет утром лишнего времени. - Можешь позаниматься со мной, - предложил Джерри. - Я недавно поел, - Кими снова улыбнулся. Джерри помолчал, выжидательно глядя на брата, и спросил: - Ты чего-то хотел? - Эм… На самом деле я не к тебе шёл. Задумался и зашёл. Извини, что помешал. Джерри проводил брата взглядом и вернулся к размышлениям.  Вызвать ублюдка на дуэль – это крайне эффектно, но малоэффективно в реальной жизни. Джерри вообразил, как объясняет прохожим наличие шпаги у себя на поясе: «Я француз, скучаю по родине». С губ слетел смешок. Ему нужно что-то более практичное. Джерри сохранял голову холодной, как ни тревожилось сердце, и чувство юмора ему не отказывало. Ничего другого ему не оставалось. Паника ему ни к чему. Паника никому не помогает. Варианты заканчивались. Последний – нож. Убить человека не должно быть сложно даже без подготовки, если бить в горло. Но этот способ защиты тоже требовал близкого контакта. Получить нож в задницу – или в печень, вдруг разозлённый ублюдок подойдёт к ответному удару без выдумки – ему точно не понравится. Так и умереть можно. Умирать ему нельзя. Думай, Джерри, думай… Большая проблема в том, что враг, если выражаться геймерским языком – босс 1000 уровня. В то время как Джерри на первом уровне. На стороне Эванеса деньги, связи, влияние и банальная физическая сила. В активах Джерри только желание выжить и смекалка. Великана можно свалить, каким бы маленьким человеком ты ни был. Думай, Джерри, думай… Проблема в том, что все умения, которыми он владел, все способы защиты – для ближнего боя. Ему нужно что-то другое. Что-то, чем можно воспользоваться с безопасного расстояния. Что-то надёжное. Эванес фигурально – пока что фигурально – припёр его к стенке, угрожая уничтожить всё, ради чего он живёт, он вынуждал Джерри не защищаться, а кардинально решить эту проблему. Если ублюдок останется жив, Джерри придётся всю жизнь оглядываться и ожидать его возвращения. Джерри так не хотел. Он должен защитить себя и то, что носит в себе. Есть один вариант, который подходит ему по всем пунктам. Но свободно купить огнестрельное оружие в Финляндии нельзя, даже не нужно проверять информацию. Это не та страна, где подобное возможно. Джерри поостерёгся гуглить, где и как можно приобрести оружие не совсем легально. Конечно, внимание спецслужб на время укрыло бы его от ублюдка, но это так себе альтернатива. Джерри начал разведку и сбор информации. В первую очередь спросил у Кими, не занимался ли тот спортивной стрельбой – это хоть какая-то связь с оружием. Ответ брата был отрицательным, он занимался другими видами спорта. Второй Джерри как бы между прочим спросил Оили – мало ли у характерной сестрички спрятан пистолет в ящике с лифчиками. Снова нет. Время поджимало. И, главное – Джерри не знал наверняка, сколько у него есть времени. Интернет утверждал, что восстановление после ринопластики занимает в среднем месяц. Но Эванес ненормальный, он может и через неделю прилететь с опухшей и кровящей рожей. Думай, Джерри, думай… Что будешь делать, если не найдёшь оружие до возвращения ублюдка. Наверное, всё-таки придётся уходить лесами в Россию. Если у Оксенгорна-старшего нет там ни деловых, ни дружеских связей, найти Джерри там будет сложнее, чем в любой стране Европы. А на бегство через океан в США, Канаду или Мексику у него нет денег, а перебраться через границу нелегально там будет несравнимо сложнее. Жертвой торговли людьми Джерри не хотелось становиться точно так же, как и жертвой ублюдка.оРос Джерри подсел к маме: - Мам, а папа когда-нибудь ходил на охоту? Хенриикка удивлённо на него посмотрела и ответила: - Нет, никогда. - А ты? В Финляндии много лесов, для меня логично, что охота здесь не самое непопулярное хобби. - Мы не поддерживаем охоту, - Хенриикка покачала головой. – Все больше выбирают «тихую охоту»: ходят в лес по грибы, за ягодами. Мы тоже часто это делаем. - «Тихая охота»? – заинтересованно переспросил Джерри и подпёр кулаком подбородок, внимательно глядя на мать. – Я почему-то всегда думал, что так называют рыбалку. - Нет, рыбалку называют рыбалкой, - мама слегка улыбнулась. – В детстве и юности я часто ходила на рыбалку с дедушкой и бабушкой, с папой… С Кристианом тоже ходила, но он заснул, - она посмеялась. – Этот досуг для него слишком монотонный и тихий. - Я буду рад как-нибудь сходить на рыбалку с тобой, - сказал Джерри. – Я никогда этим не занимался. А чем ещё вы занимаетесь всей семьёй? Хенриикка подумала и ответила: - Выезжаем на природу… Мы делаем не так много того, что можно назвать семейными хобби. Раньше ходили смотреть тренировки и матчи Кими – он в школе занимался хоккеем. Оили тоже вставала на коньки – не для хоккея, просто каталась, но у неё к этому антиталант, у неё ноги дрожали и выворачивались во все стороны. - А ты умеешь кататься на коньках? - Да, конечно. - Нужно будет и мне научиться. - У тебя должно получиться. - Конечно, - Джерри широко улыбнулся матери, - гены. Пусть я кем себя только ни считал за жизнь, кровь во мне наполовину финская, северная, к ней должно прилагаться умение взаимодействовать со льдом. Хенриикка тоже улыбнулась. Джерри продолжил непринуждённый разговор-расспрос: - Здесь есть круглогодичные катки? Или нужно ждать зимы? - Катки есть, но лучше кататься зимой. - Да, наверное, - согласился Джерри. – Не зимой антураж будет не тот. Ты сказала, что вы ходите в лес и по грибы. Не боитесь их собирать? Они же ядовитые бывают. - Выучить съедобные грибы и отличать их от несъедобных достаточно легко, - ответила мама. – Но в лесу мы чаще собираем ягоды, а грибы покупаем. - Разумно, - покивал Джерри. – Мне нравится, как много в Финляндии диких ягод. Особенно я оценил клюкву. Мне кажется, я её и не пробовал, пока не переехал сюда. Не врал. Джерри действительно регулярно употреблял небольшое количество клюквенного напитка без сахара или с минимальным его содержанием. Больше не мог себе позволить, хотя клюква пришлась ему по вкусу – в ней много калия, плохо для его многострадальных почек. Для пользы почкам (и не только) он ел местную суперягоду бруснику. Они разговаривали долго, обо всём и ни о чём, о тех мелочах, из которых складывается жизнь каждой семьи. - У кого-нибудь в нашей семье есть огнестрельное оружие? - У твоего прадедушки есть, - ответила Хенриикка и осеклась, напряглась. Она расслабилась и сболтнула лишнего. – Извини, Том, мне нужно готовить обед. Мама сбежала. Неважно. Джерри уже получил то, чего хотел. Получил зацепку. Встав с дивана, он пошёл к папе, который читал в их с мамой спальне. - Можно? – Джерри постучал в дверь. - Да, входи. Пройдя в комнату, Джерри закрыл за собой дверь и подошёл к отцу, сел. - Папа, можно задать тебе один вопрос? - Да, конечно, спрашивай, - охотно согласился Кристиан, убрав книгу. - Я разговаривал с мамой, и она упомянула моего прадедушку и то, что у него есть оружие, а потом занервничала, мне так показалось, и ушла, - рассказал Джерри. – Ты не знаешь, почему она так отреагировала? У меня вправду тут есть прадедушка? - Да, есть, - кивнул Кристиан. – Его зовут Отсо. - Да? – Джерри удивлённо и восторженно вскинул брови и распахнул глаза. – Вау. У меня никогда раньше не было даже бабушки и дедушки, а теперь, оказывается, целый прадедушка есть. А прабабушка есть? - Нет, - Кристиан покачал головой. - К сожалению, Катри давно нас покинула. - Жаль. – Джерри опустил глаза, выдержал правильную скорбную паузу. И поднял взгляд к отцу. – Мой прадедушка охотник? Был охотником? - Да, Отсо когда-то ходил на охоту. - И у него есть ружьё? – невинно полюбопытствовал Джерри. - Нет, он всегда брал ружьё в аренду. Джерри непонимающе нахмурился и произнёс: - Если у него нет ружья, о каком огнестрельном оружии говорила мама? И почему она так странно себя повела потом? Кристиан вздохнул и повёл взглядом по комнате. - Том, я не должен тебе этого говорить, но… - Папа, о чём ты? – Джерри перебил его, снова сделав непонимающее, даже немного испуганное лицо. Следом улыбнулся, разряжая обстановку. – У нас в семье есть киллер? «Ты не представляешь, как близок к правде…» Папа в ответ на шутку не посмеялся, но сказал: - Я не должен тебе этого рассказывать, это не моя тайна. Но это тайна семьи Хенриикки, к которой ты имеешь прямое отношение, думаю, ты имеешь право знать. Я расскажу - если ты пообещаешь никому об этом не рассказывать и не говорить, что это я тебе рассказал. Для твоей мамы это важно. - Я обещаю, - кивнул Джерри, также приняв серьёзный вид. Кристиан тоже кивнул, снова вздохнул тихо и начал: - Твой прадедушка Отсо участвовал во Второй мировой войне, он был снайпером. - По-моему, это заслуживает уважения. Почему мама это скрывает? - Это скрывает не Хенриикка, а вся её семья на протяжении трёх поколений. Дело не в том, что Отсо воевал, а на чьей стороне он это делал. Возможно, ты знаешь из истории, что Финляндия приняла сторону гитлеровской Германии, но по факту финны воевали не за идеи Третьего Рейха, а против Советского Союза. Отсо принадлежал к другому лагерю, он разделял идеи национал-социализма и воевал за них. Он убивал за них, - объяснил Кристиан. – После войны началось преследование тех, кто воевал на стороне нацистов, но Отсо удалось скрыть то, кем он был – от посторонних, не от своей семьи. Чтобы не подставлять семью, он молчал, все молчали. Так и родилась эта тайна. Джерри не волновало и не задевало, кем был его предок. Но слушал он с большим интересом, с долей потрясения. - Если это тайна, почему ты о ней знаешь? – спросил Джерри, когда отец замолчал. Кристиан развёл руками: - Так получилось. – Он чуть улыбнулся и продолжил: - Наверное, логичнее было бы Отсо и Катри не рассказывать своим детям о прошлом Отсо, но они посчитали, что тайна будет сохраннее, если в семье о ней все будут знать. Так никто ничего случайно не раскопает, и все будут связаны общим молчанием. Хенриикка прервала эту традицию: ни Кими, ни девочки о том, кем был Отсо, не знают. Как я узнал? – Кристиан снова, увереннее улыбнулся, потому что это более приятное и важное воспоминание. – Хенриикка знала, что мои предки во время той же войны были партизанами, убеждёнными борцами с нацистами: моя бабушка талантливо делала растяжки, не один поезд пустила под откос, пешие группы уничтожала; дедушка за всё брался. Я как-то об этом упомянул, она запомнила. За три недели до свадьбы Хенриикка напилась и рассказала мне об Отсо, плакала, что теперь я её брошу, потому что такое нельзя простить, забыть, это непримиримые идейные противоречия. Это такая ерунда. Конечно, я категорически не одобряю то, что делал Отсо, но лично против него я ничего не имею. Так я и сказал тогда Хенриикке. Мы поженились, и у нас появились все вы. - Ты молодец, - Джерри улыбнулся, как ни хотелось не тратить время на отвлечённые фразы. – Надеюсь, если когда-нибудь передо мной встанет моральная дилемма, я тоже смогу поступить правильно. - Не было никакой дилеммы, - Кристиан покачал головой. – Я знал, что люблю Хенриикку и хочу иметь с ней семью, едва ли бы меня могло хоть что-то остановить. Тем более нельзя судить человека за то, что совершал не он. Джерри согласно покивал и затем осторожно произнёс: - Я так и не понял, о каком оружии говорила мама… - Она говорила о винтовке. Отсо принёс её с войны и по сей день хранит. Победу раньше времени Джерри не праздновал, так делают лишь самонадеянные глупцы. Но он всё же позволил себе немного ликования, незаметного со стороны. Он узнал больше, чем мог мечтать. Теперь у него есть не просто зацепка – у него есть шанс. Джерри поблагодарил папу за правду, ещё раз дал слово хранить эту тайну. Посидел с отцом ещё пятнадцать минут, поболтал и вернулся на первый этаж. Подошёл к маме, которая стояла у плиты. - Мама, ты сказала про моего прадедушку. Он вправду у меня есть? Живой? – спросил Джерри. - Да, есть, - ответила Хенриикка, не глядя на него. Ей было сложно и стыдно. - Можно мне с ним познакомиться? - Том, он… сам понимаешь – возраст. Ему 97 лет. - Да, я понимаю. Но даже если он не поймёт, кто я, если не запомнит, я очень хочу с ним познакомиться. Джерри выдержал паузу, в которую не услышал положительного ответа, и просительно добавил: - Мама, пожалуйста. У меня всю жизнь была куцая семья из двух человек вместе со мной. А сейчас у меня есть большая-большая семья, о которой я и мечтать не мог. Даже прадедушка есть. Я очень хочу с ним познакомиться, пока ещё есть время, у него ведь возраст. Разреши мне с ним познакомиться. Джерри выкрутил на максимум то, чем его наградила природа – жалобный, до безобразия обаятельный взгляд больших карих глаз, который растопит любое сердце. Смотрел на маму и умолял уже не словами, а глазами. Хенриикка не смогла ему отказать, не нашла весомых причин. - Хорошо. Мы отвезём тебя к нему, - согласилась она. Джерри улыбнулся – благодарно – и подспудно победно. Бегство в Россию откладывалось.

***

Как ни уговаривали его и дети, и внуки во главе с Хенрииккой, объясняя, что в доме престарелых одинокому старику будет удобнее и безопаснее, Отсо отказывался переезжать. Он жил в своём доме в тихом районе города Порвоо, где прожил почти всю жизнь. - Отсо забывается, - сказала Хенриикка по пути в Порвоо на следующий день после того разговора. Джерри кивнул – он помнил. Они уже обсуждали нюансы знакомства с прадедушкой. Хенриикка свернула на развязке, сегодня она за рулём, а Кристиан сидел на заднем сиденье с сыном. До пункта назначения оставалось минут двенадцать. Давненько она не навещала дедушку, не до того было в последнее время. Дом Отсо старый, как и его владелец, но добротный, просторный. Выйдя из машины, Джерри окинул взглядом постройку, выкрашенную в графитовый серый цвет с более светлыми элементами балок, опор. Не самый популярный и обычный цвет для фасада и в Финляндии, и в принципе. Отсо всегда любил серый цвет. Пока мог, он сам обновлял краску раз в пять лет. Сейчас эту заботу взяли на себя родственники – в нужный срок нанимали рабочих, которые производили необходимый уход за домом. За текущим состоянием дома внутри и снаружи следила приходящая помощница по уходу и связывалась с родными Отсо, если требовались ремонт или покупка чего-нибудь. Дверь открыла помощница по уходу Хельга. О гостях она была предупреждена и сопроводила их к Отсо, после чего тактично удалилась, чтобы не мешать семейным разговорам. Около не горящего камина сидел он – Отсо. Взгляд в сторону, в окно, плед на коленях. Отсутствие реакции на то, что кто-то зашёл в гостиную. Рядом стояло инвалидное кресло. Отсо был на своих ногах, но годы и слабость одолевали всё больше, он часто на кухню не ходил, а ездил с помощью Хельги. Кристиан остался стоять недалеко от двери, а Хенриикка подошла к Отсо, улыбнулась ему: - Привет, дедушка. Отсо посмотрел на неё и тоже улыбнулся уголками рта. Боковым зрением мазнул взглядом по Кристиану – и его тоже узнал. - Здравствуй, Хенриикка, - произнёс он. - И тебе здравствуй, - Кристиана он взглядом не удостоил. Кристиан не нравился Отсо с первой встречи и поныне. Когда любимая внучка вопреки его недовольству всё-таки вышла замуж за этого испанца, Отсо перестал негативно высказываться, но не полюбил Кристиана и не делал вид, что полюбил. - Дедушка, к тебе правнук приехал познакомиться, - сказала Хенриикка. - Я помню Кими. Мы знакомы, - ответил Отсо. - Нет, это не Кими, - Хенриикка сцепила руки, поскольку нервничала, как ни пыталась выглядеть перед дедушкой беззаботной девочкой. – Помнишь, почти восемнадцать лет назад я родила мальчика, который умер? На самом деле он не умер, его украли у нас, подменили в роддоме. Семнадцать лет он жил во Франции и стараниями одного хорошего человека вернулся к нам, - она не стала вдаваться в подробности, что не считает загадочного Оскара хорошим человеком. – Его зовут Том. Он здесь. Отсо перевёл взгляд к двери. Кристиан отошёл в сторону, за ним стоял Джерри. Теперь Джерри мог рассмотреть Отсо. Даже в сидячем положении было заметно, что он высокий, спина и плечи хранили остатки гордой осанки, на голове аккуратная стрижка на полностью седых волосах, глаза светлые. Джерри медленно подошёл, скромно сложив руки, и поздоровался: - Здравствуй, прадедушка, - и улыбнулся мягко, ненавязчиво. – Меня зовут Том. Их оставили вдвоём. Джерри договорился об этом с родителями. Они должны будут забрать его вечером. Но Хенриикка предполагала, что им придётся приехать раньше – долгое общение с забывающимся стариком не для подростка, и сказала сыну, чтобы позвонил им, если захочет уехать до оговоренного часа. Джерри сел напротив прадедушки, положив руки на колени. Тот разглядывал его. Теперь Джерри видел, что глаза у него не просто светлые, а светлые-светлые зелёные, почти прозрачные. - Ты мой внук? – произнёс Отсо. - Да. - Как тебя зовут? - Том. Отсо кивнул. Повисла пауза. Заговорил Джерри: - Я не знаю, как к тебе обращаться. Мне странно говорить «прадедушка», но и по имени я не могу тебя называть. Я бы хотел обращаться к тебе на «вы», но здесь так не принято говорить. - Можешь называть меня Отсо, - разрешил прадедушка. - Я попробую, - кивнул Джерри. – Но, если мне будет неловко обращаться к тебе по имени, могу я говорить «дедушка»? Это привычнее и удобнее, чем «прадедушка». Отсо дважды кивнул. То ли согласился, то ли просто понял. Джерри остановился на первом варианте, пока продолжение диалога не показало обратное. - Отсо, я очень рад с тобой познакомиться, - сказал Джерри, наклонившись немного вперёд. – Ты не только мой родной человек – ты живой свидетель истории. Ты был на войне? - Был, - коротко ответил прадедушка. - Ты расскажешь мне об этом опыте? – попросил Джерри с блеском интереса в глазах. - Как это было на самом деле? - Это было тяжёлое время, - заученно ответил Отсо. – Нечего там рассказывать, не нужно вспоминать плохое. Он отвернулся обратно к окну, устремил за стекло погружённый в себя взгляд. - Дедушка, на самом деле я кое-что знаю. Я знаю, что ты был снайпером, и я очень хочу услышать твою историю. Отсо посмотрел на него, и Джерри добавил, доверительно понизив голос: - Я знаю, каково жить с тайной. Ты можешь доверить мне свою тайну. Отсо колебался: о какой тайне говорит этот парень – его правнук – и что он может знать? Он слишком привык молчать. Джерри помог ему начать: - Ты воевал с 1939 года? - Нет, с 1941. - Сколько тебе было лет? - 22 года только исполнилось. Джерри сделал впечатлённое лицо: - Ты был всего на четыре года старше, чем я сейчас, но уже принял участие в таком большом деле. Отсо тронуло, что он назвал войну «большим делом», а не так, как о ней говорили обычно. Но он этого не показал. Он привык скрывать. - Ты воевал с русскими? – Джерри намеренно допустил ошибку. - Тогда был Советский Союз, - поправил его Отсо. – В той войне было много участников. - На чьей стороне был ты? Прямой вопрос, прямой взгляд и будто бы понимание в глазах. Отсо молчал так долго, бесконечно долго, намного дольше, чем можно молчать о чём-то важном и не чувствовать себя в тюрьме. Из страха перед наказанием, заслуживающим которого себя не считал, но больше ради семьи – ради Катри, которая знала, кем он был и во что верил, но не отвернулась от него, она не заслуживала быть заклеймённой женой убийцы-нациста; ради детей, которые родились потом; ради стареющих родителей; ради будущего. Сейчас ничего этого не осталось. Родители и Катри мертвы; дети давно выросли, внуки уж выросли и обзавелись своими детьми. А он сам что? Ему 97 лет. Даже если его осудят и посадят, ему недолго осталось. Доживание в тюрьме ничем не будет отличаться от того, как он жил последние годы, не выходя из дома. Собственный дом уже был его тюрьмой. Он сам себе был тюрьмой на протяжении 70 лет. - Финляндия воевала на стороне гитлеровской Германии, - ответил Отсо. – Я тоже. Неожиданно для него Джерри улыбнулся и снова наклонился к нему, взял за тёплую и сухую руку. - Я не осуждаю тебя, - сказал Джерри. – Я тебя понимаю. Расскажешь подробности? Отсо забывался – он помнил внучку Оили маленькой девочкой, а Минтту не помнил совсем; он забывал, что было недавно, не мог запомнить имя парня, которого представили его правнуком, но войну он помнил так, будто был там вчера. Там он жил, потом – скрывал себя. И Отсо рассказал: о том, что ушёл добровольцем на войну, потому что верил; о том, что был снайпером – научился обращаться с винтовкой во время службы в армии двумя годами ранее. Джерри слушал внимательно, кивал, задавал вопросы. Он слушал живо. Как человек, которому на самом деле интересно – и который не открещивается от тебя испуганно и презрительно. Когда Отсо слушали так в последний раз? Никогда. С тех пор, как для него закончилась война, началось его молчание. 70 лет молчания. Отсо рассказал и о том, что покинул фронт в 1944 году. Бежал, чем не гордится. Тогда Финляндия заключила перемирие с СССР на условиях вывода немецких войск с территории страны, разрыва отношений с Германией и так далее. Финны начали воевать с теми, за кого Отсо воевал 4 года. Рассказал о том, что говорит по-немецки – выучил язык там, в лесах. И не говорил ни с кем на нём с того же 1944 года. Лишь с сам с собой в мыслях разговаривал или тихо вслух, когда оставался один. - Я тоже говорю по-немецки, - сказал Джерри на указанном языке и с улыбкой. - Это красивый язык, - Отсо улыбнулся в ответ, тоже перейдя на немецкий. Впервые улыбнулся Джерри. Впервые улыбнулся так, словно ему снова двадцать с небольшим лет. Отсо мог забыть, какой сейчас год, но он в совершенстве помнил непростые конструкции немецкого языка. - Ты учил немецкий в школе? – спросил он. - Нет, до четырнадцати лет меня воспитывал немец, - ответил Джерри. - До недавнего времени я считал себя немцем, выросшим во Франции. Дальше разговаривали на немецком. Отсо всё больше расслаблялся. - Сколько ты… Как это правильно сказать? – произнёс Джерри. – Сколько у тебя было поражённых целей? - 374, - ответил Отсо, отметив, что правнук грамотно выразился. Снайперы не говорят «убил». Снайперы говорят «снял объект», «поразил цель». - Ты, наверное, был одним из лучших? – уважительно спросил Джерри. - Да, так и было. Джерри растянул губы в улыбке: - Теперь я понимаю, в кого пошёл. Я не похож на тебя внешне, но кое-что от тебя во мне есть. И пересказал прадедушке свои выступления в школе. Умолчал о том, что это был не он – он бы такой дурью не маялся, и что те выступления были не от приверженности нацисткой идеологии, а от желания быть исключённым из школы. Артистично пересказывал, с игрой голосом и взмахами руками. Отсо слушал его с лёгкой улыбкой – и серьёзно сказал: - Никому не рассказывай об этом. У тебя могут быть проблемы, это порицается. - Я понимаю, - Джерри также серьёзно кивнул. – С тех пор я стал умнее и не афиширую. Отсо понимающе, одобрительно кивнул. Затем посмотрел на Джерри, задумчиво щурясь, и спросил: - Как тебя зовут? - Том, - ответил Джерри без намёка на раздражение. Отсо снова кивнул и поделился: - Я знал одного Тома. Он был немцем, хотел стать снайпером и приехал учиться в Финляндию, потому что наши снайперы считались лучшими. Я тоже его учил. Томас остался здесь, мы сблизились за три с половиной года. Осенью 44-го он погиб. Отсо замолчал, едва заметно поджав губы. Эту историю не знала даже Катри. - Мне жаль, дедушка, - с серьёзным сочувствием произнёс Джерри. - На войне многие умирают, - Отсо дежурно отгородился от своих подлинных чувств. - Да. Но он был близким тебе человеком, - сказал Джерри. – Он заслуживает жалости к своей участи, и ты заслуживаешь жалости своей потере. Отсо смотрел на него удивлённо. Как обычно говорят о людях с той, «неправильной», стороны? Нацист, нелюдь, монстр. А правнук сказал: «Он тоже человек, близкий тебе человек, он заслуживает жалости, как и ты». - Спасибо, - сдержанно, но искренне поблагодарил Отсо. Джерри кивнул в знак того, что принимает благодарность. В знак того, что понимает. Потом продолжил любопытствовать: - У тебя был позывной? - Да. Снежок. - Снежок? – Джерри вопросительно поднял брови. – Оригинально. Расскажешь историю его происхождения? - Я призвался добровольцем в сентябре 41-го. Не прошло и трёх месяцев, как я попал в плен. К советским бойцам – они доставляли нам больше всего проблем. Была зима, ночь, метель. Мне представилась возможность бежать, и я бежал, прихватив с собой пять мешков сахара. Мои следы сразу заметало снегом, поэтому я смог воспользоваться санями: три мешка вёз, два нёс на себе. В ту ночь мело непроглядно. Ты вряд ли можешь оценить ценность сахара, но на войне сахар – это источник калорий, которых никогда не бывает в избытке, и из сахара можно гнать самогон, что тоже помогает. Помогало. Я дошёл до своих к утру, думал уже, что без носа останусь, но нет, отогрелся. Мои посмеялись с моей хозяйственности, что я не только из плена ушёл, но и унёс на себе пять мешков вражеских запасов, но зауважали больше и нарекли Сахарком. Постепенно Сахарок трансформировалось в Снежка. Так и приклеилось. - Наверное, тебе это играло на руку? - предположил Джерри. – Никто не будет бояться снайпера с таким несерьёзным позывным, а тебя стоило бояться. Отсо согласно кивнул: - Да, противник не сразу понимал, что с меня не нужно смеяться. Я не был против. - А какой позывной был у Томаса? – поинтересовался Джерри. - Компас. В разговоре он постоянно путал север и юг, путал слова на финском. Так и прозвали. - Снежок, Компас, - Джерри снова улыбнулся. – Жаль, что я не могу увидеть вас там, в лесу у костра. - Да, мне тоже жаль, что с тех пор прошла вся жизнь… - Отсо помолчал и повернулся в сторону двери. – Катри? - Дедушка, бабушки здесь нет, - тактично напомнил Джерри. - Верно. Её нет. – Отсо посмотрел на дверь ещё пару секунд и отвернулся. – Иногда я забываю, что её нет… Четырнадцать лет уже нет. - Мне жаль, что я с ней не познакомился. Жаль, что она рано ушла. - Не рано. В 83? – Отсо задумчиво нахмурился. – Мне сейчас… - Тебе 97 лет, - подсказал Джерри. Отсо бы и сам вспомнил. - 97 лет, - повторил он за правнуком. – Значит, она умерла в 83. Быстро. Тебе бы понравилась Катри, она была очень уютным человеком. - Хоть я её и не знал, почему-то я тоже в этом уверен, - согласился Джерри. На некоторое время воцарилось молчание – полное памяти молчание Отсо и ожидающее молчание Джерри. - Если бы не было Хельги, можно было бы что-нибудь спеть. Ты знаешь немецкие песни? – спросил Отсо, улыбнувшись уголками рта, и его почти прозрачные глаза блеснули. - Можно петь шёпотом, - предложил в ответ Джерри, понизив голос. Выудив из недр не-своей памяти текст и мотив одной песни тёмных военных лет, Джерри тихо запел. Отсо слушал, кивал. Он знал это произведение, когда-то слышал. Со второго куплета Отсо присоединился к исполнению, а когда песня закончилась, посмеялся, похлопал в ладоши. - Артист, - сказал он, получивший большое удовольствие от этого маленького совместного дела. - Молодец. Джерри встал со своего места и театрально поклонился в пол. После чего снова сел, закинув ногу на ногу, и спросил: - Дедушка, а где твоя винтовка? Она осталась на поле боя? Удар сердца, второй, третий… - Она здесь, - ответил Отсо. Да! Джерри ждал этого момента с той минуты, когда узнал, что у прадедушки есть так необходимое ему оружие. - Я забрал её, когда уходил с фронта, - добавил Отсо. – Я храню её в этом доме. Все эти годы хранил. - Ты покажешь её мне? - Нужно отослать Хельгу. Она может увидеть… Отсо не продолжил высказывание. Оглядевшись, он нажал на кнопку вызова, которая посылала сигнал на смартфон Хельги. Прогресс как он есть. Это куда удобнее, чем кричать или звонить в колокольчик. Хельга пришла через несколько минут, всё это время она находилась в другой части дома. Хельга – профессиональная, услужливая в хорошем смысле этого слова женщина, шведка по происхождению. При всех её положительных качествах она не нравилась Отсо. Ему набивал оскомину этот её профессиональный такт, за которым не видно человека, её ненавязчивое, но отнимающее свободу присутствие. Но дети, внуки и социальная служба настаивали на том, что ему нужна помощница. Да и сам он уже не мог справляться со всем в одиночку. Возраст брал своё. Возраст всех забирает. Отсо попросил Хельгу съездить в магазин за продуктами, надиктовал ей список. Послал её в неблизкий магазин, чтобы выполнение поручения заняло не меньше часа. - Проверь, чтобы она ушла, - сказал Отсо, когда за Хельгой закрылась дверь. Джерри сходил, проследил из окна, как помощница по уходу отъезжает от дома, и вернулся к прадедушке: - Хельга уехала. Отсо кивнул и спросил: - Ты поможешь мне? Ноги уже не те. Джерри также кивнул и помог ему встать. Отсо каждый месяц спускался в подвал, доставал винтовку, смотрел на неё, ухаживал. В последние два года перестал. Тело не слушалось больше так, как прежде, ноги могли и подогнуться на лестнице. И Хельга, которая приходила каждый будний день, иногда и по выходным. Её он не мог попросить сопроводить его в подвал. Отсо рассказал об этом, пока они медленно шли в дальнюю комнату. Джерри поддерживал его под локоть. Отсо отпёр старую дверь, обитую материалом в цвет стены. Раньше он часто спускался в подвал. Катри знала и ничего не говорила. Она никогда не ходила с ним. Хельга не знала, что в подвале, она туда никогда не спускалось – не было ни разрешения от хозяина дома, ни повода. Подвал всегда был заперт, ключ хранился в тайнике. Джерри ожидал почувствовать запах пыли, сырости, но ничего подобного. Вентиляция в подвале отлично работала, иначе Отсо не мог. Подвал лишь едва-едва дыхнул на них затхлостью. Задышал открыто впервые за долгое время. Они спускались под землю осторожно, Джерри снова поддерживал прадедушку. Подвал оказался просторнее, чем можно было ожидать, в форме буквы «п». Он немного запылился без посещений и ухода, но в целом не выглядел запущенным. Наоборот – он выглядел как место, где можно пережить бомбёжки. Отсо высвободил руку и без опоры подошёл к невысокому шкафу на колёсиках, обернулся к правнуку: - Помоги мне его отодвинуть. Навалившись на боковую панель шкафа, Джерри сдвинул его в сторону. За ним оказалась металлическая панель – дверца. За ней – ниша в стене. Отсо протянул руку и щёлкнул выключателем. К не очень яркому освещению подвала прибавился яркий белый свет двух ламп. Из ниши Отсо вытащил вытянутый прямоугольный деревянный ящик и положил на стол. Он тяжёлый, но Отсо сжал челюсти и справился сам. Джерри наблюдал, смотрел, как прадедушка открывает ящик. На дне ящика слой старых газет, сверху выдохшиеся сосновые опилки. На этой подушке она – винтовка. Винтовка Мосина М/39 – лучшее оружие снайперов Второй мировой войны. Джерри не знал ни название её, ни модель, но взгляд напряжённо застыл в ожидании момента истины – одного из многих, которые ему нужно пройти. Только бы она по-прежнему была рабочей… - Мой лучший друг, - произнёс Отсо и достал винтовку из ящика. – Лучшая 39-я модель. Он бережно, словно держал в руках любимую женщину, с которой бесконечно давно не виделся, провёл ладонью по телу винтовки, по длинному стволу. В глазах бежало кино памяти. Твёрдость его рук уже не та. Он весь – не тот, что был когда-то. Но сейчас в руки вернулась твёрдость, Отсо сжал винтовку в руках. Джерри не разбирался в тонкостях строения снайперских винтовок, но он заметил, что чего-то будто бы не хватает. Опережая его вопрос, Отсо сказал: - Под опилками в левом верхнем углу ящичек. Достань его. Джерри достал. В ящичке лежал мешочек из плотной чёрной ткани, в нём оптический прицел. Взгляд зацепился за белый уголок, выглядывающий из опилок. Джерри взял этот маленький пакетик и вопросительно поднял брови: - Силикагель? - От влаги, - объяснил Отсо. – Я брал его из обуви Катри, она любила покупать обувь, производители всегда кладут в коробку эти полезные пакетики. Потом брал из своей обуви. Подумав, Отсо добавил: - Нужно заменить пакетики. У тебя нет с собой? - К сожалению, нет, - ответил Джерри. Про себя он отметил, что это превосходно – уже в первой половине прошлого века снайперы использовали оптику, причём неплохую. Линзы целы, стекло чуть пожелтело от времени. - Можно мне её подержать? – спросил Джерри. Отсо кивнул и передал ему винтовку. Довольно тяжёлая, но не настолько, чтобы доставлять неудобства. Джерри ожидал, что винтовка будет смертоносной конструкцией из металла, но она почти сплошь из дерева. Металл спрятан внутри да прицел и дуло из металла. - Что это за дерево? – поинтересовался Джерри. - Берёза. Конечно – финны прагматики. Они мастерили оружие из той древесины, которой вокруг в избытке. Джерри мысленно усмехнулся тому, что недавно, хлопая ресницами, назвал себя берёзкой, а сейчас держит в руках оружие из этого дерева. Оружие, которое ему нужно для одной конкретной цели. Подняв винтовку, Джерри закрыл один глаз и заглянул в прицел. - Снайперы не закрывают глаза, - сказал Отсо. – Это для новичков. - Я и есть новичок, - Джерри опустил винтовку и посмотрел на него. – Но я надеюсь, что ты поможешь мне это исправить. - Ты хочешь научиться? – немного недоверчиво спросил Отсо. - Да, я бы очень хотел. Ты был вынужден скрываться столько лет. Будет грустно и обидно, если твоё умение просто пропадёт, уйдёт вместе с тобой, - вдохновенно произнёс Джерри. – Ты можешь передать свой опыт мне, я его сохраню. Отсо забрал у него винтовку, задумчиво провёл ладонью по стволу. Это звучит как мечта – снова взять в руки винтовку не для чистки, а для выстрела, научить того, кто молод, кто будет жить и помнить то, чем жил ты, но… - Здесь учиться нельзя, - сказал Отсо с разочарованием в сердце. – У меня есть машина, стоит в гараже, но я давно не за рулём. Хельга может отвезти, но она не будет смотреть в другую сторону… Не всем мечтам, в том числе рождённым минуту назад, суждено сбыться. Отсо положил винтовку. А Джерри сделал шаг к нему: - Я вожу. Я могу нас отвезти туда, куда надо. Научи меня, пожалуйста, дедушка, - добавил он через короткую паузу. Отсо долго на него посмотрел и кивнул. И сказал: - Нужно привести винтовку в порядок. - Я могу помочь? - Да, - Отсо уже занялся делом, снова взял винтовку в руку, взял шомпол для прочистки дула и веретённое масло для смазки. – Скоро может вернуться Хельга, ей нельзя видеть, что здесь. Иди наверх, если она вернётся, громко скажи: «Хельга» и уведи её от подвала. Потом придёшь за мной. - Хорошо, дедушка. Джерри выполнил все указания. Хельга не успела вернуться, пока Отсо занимался подготовкой оружия. Не могла найти помидоры сорта, который он запросил. - Я готов, - позвал Отсо. Джерри спустился к нему. Успел спросить, сколько у него патронов в запасе. Отсо ответил, что 20 коробок по 20 патронов. В среднем снайпер берёт с собой на задание 2-5 обойм плюс 2-3 коробки запаса. Это было у Отсо непосредственно при себе, когда он узнал, что для него война кончена. Но, уходя с фронта, он забрал с собой в общей сложности 400 патронов, пусть и понимал, что едва ли когда-нибудь воспользуется хоть одним. Зачем? Потому что не мог иначе, Отсо всегда был запасливым. Это была его жизнь. Джерри помог прадедушке подняться в дом. Как раз вскоре приехала Хельга, сразу отнесла покупки на кухню. - Хельга, можешь ехать домой, - сказал ей Отсо. – Со мной останется правнук. - Я о нём позабочусь, - подтвердил Джерри с улыбкой. Хельга переводила взгляд между ним и Отсо. У неё не было строгого фиксированного графика, который требовал находиться на рабочем месте до определённого часа. Она могла уйти раньше, если подопечный отпустит. Но прежде она должна удостоверится, что он будет в порядке. - Отсо, тебе скоро нужно поесть и принять лекарства, - произнесла помощница по уходу. – Том, пойдём, я покажу тебе лекарства. Джерри проследовал за ней, выслушал и запомнил, какие препараты Отсо должен принять сейчас, какие позже. После ухода Хельги они действительно пришли на кухню. Отсо открыл баночку детского мясного пюре: - Оно удобное, мягкое и часто вкусное. Джерри присоединился к трапезе: съел баночку морковного пюре и сгрыз три хлебца. Сойдёт за нормальный перекус, который он заел своими лекарствами, что привёз в кармане в миниатюрной таблетнице на один день. - Ты чем-то болеешь? – спросил Отсо, заметивший, что правнук пьёт таблетки. - Это витамины, - ответил Джерри. Вправду витамины, днём из таблеток у него только они. Витамин D – оказывается, при болезнях почек он часто падает, что в свою очередь ускоряет потерю функции почек. Комплекс витаминов группы B для восстановления нервной системы после инсульта. Джерри проследил, чтобы Отсо принял лекарства. Прадедушка нужен ему живым, да и никаких негативных чувств Джерри к нему не испытывал, чтобы наплевательски к нему относиться. После полдника приступили к сборам. Отсо сказал: - Возьми с собой яблоки и помидоры. Джерри не стал спрашивать, зачем им в лесу пакет яблок и пакет томатов. Может быть, прадедушка собирается устроить там необычный пикник. Джерри собрал в бумажные пакеты яблоки и помидоры, они сходили на дорогу в туалет и выдвинулись в путь. Выйдя на крыльцо, Отсо остановился, окинул взглядом улицу и глубоко вдохнул, медленно и тихо выдохнул. Как давно он не выходил из дома? Очень долго. Не видел смысла. А теперь смысл вдруг появился – в этом бледном темноволосом парне, его правнуке, так похожем внешне на Кристиана и так непохожем внутренне; правнуке, который появился внезапно и выслушал и понял; который в совершенстве говорил на красивом немецком языке, потому что его воспитывал немец, и просил научить. В гараже стояла машина неизвестной Джерри марки Saab – вытянутая, массивная, тёмно-синяя с серым подтоном. Отсо купил её в 2001 году. Сложенную инвалидную коляску на всякий случай положили в багажник; Отсо взял с собой трость, чтобы гордо оставаться на ногах. Туда же, в багажник, положили ящик с винтовкой, куда подложили две коробки патронов. Плюс целая обойма. Отсо никогда не выносил винтовку из дома, не мог так рисковать, не мог подставить семью. Больше он не боялся. Ему 97 лет, ему на небесах – или в аду – уже ставят прогулы. Ему нечего терять. Но есть то, что он может приобрести - вкус и смысл жизни в самом её конце. Он может снова ощутить тяжесть винтовки в руках, приятную волну отдачи, удары сердца в моменте визуального удерживания цели, когда все чувства обостряются и считывают каждый шорох, каждое движение ветра. Он может передать то, чем жил. Джерри открыл перед прадедушкой переднюю дверь с пассажирской стороны, потом сам сел за руль. Прав у него нет – откуда бы им взяться, если это тело никогда не получало водительские права? Но Отсо сказал, что дорожную полицию здесь почти не встретишь, и если не попадаться с каким-нибудь нарушением на дорожные камеры, пока они не выедут туда, где их почти нет, никто ни о чём не узнает. Пристегнувшись, Джерри повернул ключ в замке зажигания и вывел машину из гаража. Вышел, поставив автомобиль на ручник, закрыл гараж, и вернулся за руль. Коробка передач механическая, Отсо к ней привык – раз попробовал автомат и вернулся к механике. На автомате было бы проще, но и механикой Джерри понимал, как управлять. Вёл Джерри предельно аккуратно, с соблюдением всех правил. Ему совершенно не нужно, чтобы его остановили – без прав и с винтовкой в багажнике. - Дедушка, как в те годы снайперы справлялись с малой нуждой, когда сидели в засаде? – спросил он. – Носили подгузники? - Терпели, - ответил Отсо, глядя в окно. – Мы долго умели терпеть. Если совсем невмоготу было, отползали в сторону и облегчались. Джерри включил радио, поискал волну с чем-нибудь подходящим. На одной крутили песню всемирно известной немецкой группы, которая не изменяла себе и пела на родном языке. Отсо криво улыбнулся: - Интересная музыка. Никогда раньше не слышал. Навигатора в машине не было. Отсо указывал дорогу к месту, где он раньше часто бывал, но никогда, чтобы пострелять. До сегодняшнего дня. За многие годы поездок туда он ни разу не видел там ни одного человека. Подходящее место для обучения. - Сворачивай направо, - сказал Отсо. Они уже уехали далеко от города, удалялись от больших трасс. За последние 15 минут мимо проехали всего две машины. Джерри свернул на просёлочную дорогу. Отсо удовлетворённо кивнул: скоро уже. - Доезжай до леса и снова направо. Там между деревьями будет проезд. Проезд действительно был неприметный, скрытый тенью деревьев. Если бы Джерри ехал один, он мог бы и проехать мимо. По широкой тропе явно редко проезжали машины, но тем не менее она здесь была. Вела она к чуду природы – почти идеально круглой огромной поляне, поросшей дикими травами. Со всех сторон её окружала непроглядная стена леса. - Тормози. Джерри остановил машину. Отсо вышел, вдохнул полной грудью, огляделся. Из багажника достали винтовку, Отсо пока не давал её в руки правнуку. - По каким мишеням ты будешь учить меня стрелять? – спросил Джерри. - Возьми помидор и положи его на тот сук, - распорядился Отсо. - На какой сук? – не понял Джерри, он ничего не видел. - На тот, - прадедушка указал рукой. Джерри прищурился, вглядываясь в тот участок леса, куда указывал Отсо. И разглядел – да, там есть толстый сук, который может послужить подставкой. Джерри бросил на прадедушку удивлённый и уважительный взгляд. Вот это зрение. Ему, молодому и с идеальным зрением, потребовались время и концентрация внимания, а старый снайпер сразу выцепил взглядом. Джерри разложил по сукам да крепким ветвям десять помидоров и вернулся к прадедушке. Отсо поднял винтовку. Выстрел звучный, как громкий хлопок. В яблочко. Вернее – в помидор. Томат разлетелся на мелкие ошмётки, которые потом склюют птицы. Потрясающе. Попасть в среднего размера помидор с расстояния трёхсот метров – это мастерство. - Вау, - вполне искренне выдал Джерри, когда прадедушка без промахов уничтожил пять помидоров. Следом пришла мысль, что для него это невозможно. Он и видел помидоры на фоне леса, только если очень присматривался и только потому, что знал, что они там есть. Но это не повод опускать руки. Джерри планировал стрелять в цель куда крупнее помидора. - Я так не смогу, - добавил он. - Тебе и не нужно, - ответил Отсо. – Ты начнёшь с двадцати метров. Бери помидоры, пойдём. Пакет с яблоками Отсо сам взял, второй рукой опирался на трость. Он не хромал ни на какую ногу, но с какой-никакой опорой всё же проще было идти. Джерри отметил, что прадедушка уверенно идёт через густую траву по колено. Отсо положил яблоко в угол между основанием ветки и стволом дерева, отмерил двадцать метров и сказал: - Встань сюда. Какая рука у тебя ведущая? - Я владею обеими руками, - ответил Джерри. Но винтовку взял левой рукой. Вспомнил, как Шулейман обучал его предшественника стрельбе, и применил эти знания. Отсо поправил его стойку, поскольку стрельба из пистолета и из снайперской винтовки – это два совершенно разных вида стрельбы. - Она мощная. Отдача сильная, но к ней быстро привыкаешь, - говорил Отсо. – Твоя задача – не испугаться, не дёрнуться. Напряжение и нервные движения – главный враг. Джерри смотрел в прицел. Отсо не отдавал команду стрелять, он должен был сам решить, когда сделает это. Джерри нажал на курок. Пуля вырвалась из ствола, отдача ударила в плечо. Яблоко разлетелось фруктовым конфетти. С двадцати метров при наличии оптического прицела попасть может каждый, кто не слепой и не косой, но это первая проба – удачная. Это первый шаг. В его руках шанс на спасение. Задача Джерри теперь – суметь им воспользоваться. Чтобы не пришлось бежать лесами в Россию – или быть похороненным по частям в лесах. - Дедушка, а ты когда-нибудь использовал гранаты? – поинтересовался Джерри. - Пару раз, - ответил Отсо. – Это не наша оружие. - А ты гранату не сохранил? Или, может быть, мину? Снайперским искусством можно и не успеть овладеть в должной степени, и нужно много чего учесть, чтобы совершить выстрел, который не буквально, но фигурально не прилетит тебе бумерангом. Хотелось бы иметь запасной план, потому Джерри как бы между делом выспрашивал, какое ещё оружие использовал прадедушка, что ещё у него есть. - Нет, - сказал Отсо. – Хранить в доме взрывчатку – это большой риск. Небезопасно. Может, оно и к лучшему. Джерри представил, как пытается попасть гранатой в открытое окно синей ламборгини. Если промахнётся – это будет конфуз ценою в жизнь. А если подойдёт близко, чтобы не промахнуться – может изрешетить осколками. Значит, остаётся только винтовка – или вызвать ублюдка на дуэль и воткнуть ему шпагу в задницу. Через час на поляне Отсо начал пытаться присесть на трость. Не говорил об этом, но столько времени на ногах тяжело ему давалось, он устал. Они вернулись домой, вместе поужинали. Джерри снова проследил, чтобы прадедушка принял лекарства. - До встречи, - Джерри улыбнулся прадедушке, когда за ним приехали родители, и ушёл с ними. - Как у тебя прошёл день? – спросила Хенриикка уже в машине. - Отлично, - Джерри и её одарил улыбкой. – Мне понравилось быть с прадедушкой. Можно я завтра снова поеду к нему? Мы с ним об этом договорились. Хенриикка бросила взгляд на супруга. Ответил Кристиан: - Да, можно. Мы не можем запретить тебе видеться с прадедушкой, - он тоже улыбнулся. Хенриикка была не очень рада желанию сына общаться с прадедушкой, она всё ещё считала, что это не лучшее времяпрепровождение для него, но ничего не сказала. Домой приехали к девяти, завтра будний день. Все заканчивали свои дела и постепенно готовились ко сну. - Надеюсь, Отсо не научит Тома нацисткой идеологии и стрелять из винтовки, - в меру шутливо сказал Кристиан за закрытой дверью спальни. Хенриикка осуждающе на него посмотрела: - В детстве я проводила с ним много времени и ничему подобному он меня не научил, как и моих кузин и кузена. За всю жизнь он не сказал ни слова о том, что нацизм – это правильный взгляд на жизнь. - Не обижайся, Кикки, - Кристиан сел рядом с ней и приобнял. – Я не осуждаю Отсо, я не лгал и не лгу тебе, я просто волнуюсь за Тома. Ты же понимаешь, что он уязвимее, чем была ты или твои кузины. Хенриикка посмотрела на него несколько секунд и со вздохом опустила взгляд, признала: - Да, ты прав. Но я уверена в Отсо, он ничего не скажет и не сделает. Кристиан выслушал её и кивнул: - Если ты уверена в нём, значит, и я буду спокоен. Ложимся? Была идея получше, чем сразу спать. Кристиан понял это по мимолётному проблеску в глазах любимой супруги и сам был совсем не против.