Глава 12

Отсо проснулся рано, как и обычно, заглянул в гостиную, где крепко спал правнук, и не стал его будить, ушёл на кухню готовить завтрак. Джерри проснулся к полудню, не ожидал, что так долго проспит, хотя это и было закономерно, потому что лёг он в четыре утра. Сев на диване, он зевнул, пригладил взлохмаченные волосы, которые распустил перед сном, и пошёл в туалет. Посмотрел на себя в зеркало – он сделал это, двенадцать часов назад сделал. Не задерживаясь на размышлениях, Джерри почистил зубы и принял душ, заодно и оценил тело на предмет укусов насекомых. Насчитал три, не считая того, что на шее. Голову Джерри тоже вымыл – хоть волосы вчера были туго собранными, а половину времени в лесу провёл с покрытой головой, всё равно вымыл из волос пару соринок. Подсушив волосы полотенцем и расчесав, Джерри пришёл к прадедушке, который сидел в своей комнате и смотрел в окно. - Доброе утро, Джерри, - первым сказал Отсо. Джерри на секунду замер, но вспомнил ночной разговор и улыбнулся в ответ: - Ты помнишь, о чём мы говорили ночью? - Я не был уверен, что мне это не приснилось, - Отсо слегка кивнул, затем посмотрел на него. – Не приснилось. Почему ты предложил называть тебя этим именем? - Потому что оно мне очень нравится, - Джерри присел напротив прадедушки. – С детства я обожаю имя Джерри, наверное, я бы сменил имя, но не хочу расстраивать папу, он же мечтал о сыне Томасе. А мама ждала дочку по имени Пиркко, - и снова растянул губы в улыбке. - Помню, - Отсо тоже чуть улыбнулся. – И помню, как тебя привезли домой, как я тебя впервые увидел. - Дедушка, это был не я, - аккуратно поправил его Джерри. – Меня украли из роддома во Франкфурте-на-Майне, вместо меня родителям подложили другого мальчика. Отсо задумался ненадолго. Потом сказал: - Я и подумал, когда увидел тебя – того младенца – не похож он совсем ни на Хенриикку, ни на папу твоего. У него глаза были тёмно-серые, неясные, как туча перед грозой, у нас ни у кого в семье такого цвета глаз не было. Оказалось, я был прав, - он неровно улыбнулся, взглянув на правнука. – Не наш он был. - У него были серые глаза? – удивился Джерри. – Как родители не заметили, что цвет глаз не тот? Отсо пожал плечами. - Хенриикке, наверное, не до того было, чтобы цвет глаз запоминать, рожать-то тяжело. А куда смотрел Кристиан, я не знаю. Катри, когда бабушку твою родила, знаешь, что вытворила? Водки попросила. Только родила – и сразу попросила, так её процесс шокировал. Причём она водку никогда не пила, не любила, и она в медицине работала, знала, что там происходит за закрытыми дверями. Мне это медсестра рассказала, которая была там. Потом Катри смеялась, смущалась и говорила, что была не в себе. - Милая история, - Джерри снова, тоньше улыбнулся. Помолчал. – Дедушка, я сказал, что ты можешь называть меня Джерри, больше в шутку. По документам я Том, для тебя имя Том имеет особое значение, зови меня так. - Тебе решать, как к тебе будут обращаться. Том, Джерри – мне без разницы, - ответил Отсо. – Джерри тоже красивое имя, но немного девчачье. Та же крыса из мультфильма девочкой была? - Джерри – мальчик. Но в целом имя универсальное, Джерри могут звать как мальчика, так и девочку. - Тебе подходит, - покивал Отсо. Джерри мысленно подивился – неужели у него будет место, где он может быть под своим настоящим именем? Его ничуть не напрягало и не расстраивало отзываться на имя Том, но слышать своё имя всё же приятно. - Дедушка, у меня к тебе одна просьба, - произнёс он. – Не говори моим маме и папе, что называешь меня Джерри. Пусть это будет моё имя для тебя. - Как хочешь, - согласился Отсо. - Спасибо. Я пойду поем, пообедаешь со мной? – встав, предложил Джерри. Отсо посмотрел на часы и сказал: - Для обеда рановато. Но я посижу с тобой. На завтрак Джерри соорудил себе яичницу-глазунью с чуть поджаренными дольками помидоров и два небольших бутерброда с сыром. Есть уже хотелось очень сильно. Параллельно расспросил прадедушку о его утре, узнал, пил ли он достаточно, принял ли лекарства. Поставив тарелку на стол, Джерри сел напротив прадедушки и приступил к завтраку. Отсо смотрел на него и не отвлекал разговорами. Потом помог убрать со стола – подавал посуду. Покрутившись на стуле, словно то ли встать хотел, то ли пытался что-то вспомнить, Отсо попросил: - Налей мне сока. Джерри открыл холодильник, а Отсо добавил: - Врачи говорят, что не надо пить покупной сок, неполезный он. А я люблю. - В соках действительно часто бывает много добавленного сахара, что вредно, - ответил Джерри и спросил: - Апельсинового налить? В холодильнике ещё стояла стеклянная бутылочка клюквенного сока. - Да, апельсинового, - сказал Отсо. Джерри поставил перед ним наполненный соком стакан. Отсо отпил из него и спросил: - А ты любишь сок? - Мне нравится клюквенный сок, - Джерри прислонился бёдрами к тумбе и перекрестил ноги, медля с тем, чтобы приступить к мытью посуды. – Но мне нельзя его много пить. - Желудок больной? – понимающе предположил Отсо. «Говорить или нет?» - быстро задумался Джерри. - Почки, - ответил он правду. Отсо посмотрел на него удивлённо и сказал: - Я не заметил, чтобы ты часто бегал в туалет. - Я и не бегаю чаще нормы. Проблема в другом. - А как так получилось? Переболел чем-то, что по почкам бьёт, или инфекцию какую перенёс? - В четырнадцать лет я был достаточно глупым, чтобы переночевать на голой земле в ноябре, - Джерри улыбнулся, наклонив голову набок. Затем перестал улыбаться. – Потом мой опекун был достаточно жестоким и равнодушным, чтобы не допустить ухудшения моего здоровья. - Какая фамилия у твоего опекуна? – полюбопытствовал Отсо. - Шулейман, - ответил Джерри, глядя на прадедушку. Отсо покривил губы. Джерри понимал почему – и приподнял уголок губ. Нет, он ничего не имел против евреев как нации. Он ненавидел только конкретных двух её представителей. Хотя и это не совсем верное определение. Джерри их не ненавидел – Джерри хотел, чтобы их не было в одном с ним мире. Одного уже нет. - Это тот, с кем ты прожил последние четыре года? - Три с половиной, - уточнил Джерри. – Да, это он. - Хорошо, что ты вырос не с ним, что ты не провёл с ним больше времени. - Полностью согласен с тобой, дедушка. Я был бы счастлив, если бы знакомство с ним никогда не произошло в моей жизни. «Для того этому полудурку размалёванному всего-то стоило не сворачивать на нашу улицу, и Том был бы жив, - мысленно добавил Джерри. – Да, Феликс тоже был бы жив, и Том бы продолжал жить в клетке. Но, главное – он бы жил. А если бы с ним что-нибудь случилось, я бы ему помог». Но это всего лишь фантазии из разряда «а если бы?..». Потому что пьяный полудурок уже решил проехаться не до ночного клуба, а по затерянному на просторах Франции пригороду маленькой коммуны, и Том уже не справился, и сомнительная тёмная личность уже пришла ему на смену, не дав его спасти. Грустно об этом думать. Джерри бы очень хотел, чтобы Том жил. Но воскрешать мёртвых он не умел. Днём Отсо прилёг подремать, и Джерри в это время достал припрятанный чехол с винтовкой и понёс в гараж. - Здравствуй. Джерри едва не дёрнулся, открывая гараж, поскольку держал в руках то, за что можно надолго сесть. Обернувшись, он увидел женщину лет тридцати, высокую, с короткими русыми волосами и широкой улыбкой. - Привет, - Джерри поздоровался в ответ, отвернувшись от дверей гаража. - Извини, что беспокою. Ты, наверное, внук Отсо? – дружелюбно поинтересовалась женщина. - Правнук, - поправил её Джерри, удерживая себя от желания спрятать чехол за спину. Не нужно выглядеть так, будто ему есть, что скрывать. - Правнук? – изумилась женщина. – Такой взрослый? - Да. Внучка Отсо – моя мама, она не единственная. - Я живу в доме напротив. Раньше там жили мои родители, они хорошо знали Отсо, потом они переехали, и тут поселилась я с мужем, - объяснила незнакомка свой интерес. – Я замечала, что он одинокий, только помощница по уходу к нему часто приходит. Приятно видеть, что теперь ты часто здесь бываешь. - Да, мне тоже приятно проводить время с прадедушкой. А у вас есть дети? – перевёл тему Джерри. - Пока нет, - женщина снова улыбнулась. – Мы не торопимся. Долго докучать она не стала, поблагодарила за уделённое ей время и пошла к своему дому. Джерри беззвучно выдохнул. Открыл гаражную дверь, которую успел отпереть до нежданного разговора, и нырнул в тень гаража. Быстро расчехлив винтовку, Джерри положил её в ящик в багажнике машины – они с прадедушкой давно договорились не носить её туда-сюда, а оставлять здесь. Чехол от рыболовных снастей он тоже вернул на место, ещё раз окинул взглядом гараж и вышел на солнечный свет, запер дверь. Как раз в эту минуту мимо проехала полицейская машина. Какова вероятность, что это за ним? Маленькая. Но Джерри всё равно внутренне подобрался, напрягся. Машина остановилась напротив. Напряжение сменилось внутренней изморозью. А бежать уже поздно и бесполезно. - Здравствуй, ты живёшь на этой улице? – обратился к нему полицейский. - Да, в этом доме, - Джерри указал на дом. Один полицейский, который сидел на переднем пассажирском месте, вышел из машины и подошёл к Джерри, произнёс: - На соседней улице вчера около полуночи произошло ограбление дома. Ты что-нибудь видел или слышал? Второй полицейский тоже вышел из машины, подошёл и что-то шепнул первому. Первый вернул взгляд к Джерри и задал важный вопрос: - Сколько тебе лет? - Семнадцать. Значит, допрашивать без присутствия официального представителя или иного доверенного лица его крайне не рекомендуется. Можно нарваться потом на дисциплинарные взыскания. Об этом и сказал коллеге второй полицейский – что парень выглядит юно и вполне может быть несовершеннолетним, а возраст его первый сразу не узнал. - Дома есть кто-нибудь взрослый? – спросил первый полицейский. - Только мой прадедушка, я гощу у него. - Мы можем с ним поговорить? - Можете, но ему 97 лет, вряд ли он что-нибудь видел, - деликатно предупредил Джерри. – В полночь он уже спит. Полицейские решили, что нет смысла беспокоить глубокого старика, который к тому же живёт не на той же улице, а на соседней, и хотели уже уйти. Но дверь открылась и на крыльцо вышел Отсо с тросточкой. Его спальня выходила на эту сторону, он услышал голоса на улице – и голос правнука. - Старший констебль, в чём дело? – строго обратился он к старшему по званию полицейскому. – Почему вы допрашиваете моего правнука? Оба полицейских отдали честь, представились, и старший по званию дал ответ на вопрос: - Мы его не допрашиваем. Мы спросили, есть ли дома кто-нибудь взрослый, кто может дать показания. - По какому поводу? – спросил Отсо. - На соседней улице произошло ограбление вчера около полуночи. - На которой соседней? - Лиисавайнтие. Отсо посмотрел в сторону той улицы, подумал и сказал: - Я ничего не видел и не слышал, я спал уже. Джерри тоже спал. На Лиисавайнтие живёт одна пожилая дама, она любит по вечерам сидеть у окна со своей кошкой, часами может сидеть. Обратитесь к ней. - Подскажите, как её зовут. - Каарлин Валтонен. Живёт в центре улицы с правой стороны. Полицейские поблагодарили за информацию, снова отдали честь и откланялись. Джерри смотрел им вслед. И снова похолодел – от мысли, что эта дама с кошкой или кто угодно другой мог видеть, как он прошлой ночью спешил домой с рыбацким чехлом, и сообщит об этом полиции. И полиция снова придёт к нему, но уже не для того, чтобы задать пару вопросов. И проверит чехол, и, возможно, найдёт… - Дедушка, давай занесём винтовку в подвал? – произнёс Джерри, переведя взгляд к прадедушке. – Мало ли. Отсо не протестовал. Когда это дело было сделано, Джерри внёс предложение: - Дедушка, давай сегодня съездим в лес просто погулять? - Я долго не прогуляю. Но проехать вдоль леса я никогда не откажусь, он всегда красив, а погуляем вместе немного. Ты мне поможешь? - Конечно, дедушка, я тебя поддержу. Съездим в другое место? Я приметил на твоей карте одну интересную местность. Там должно быть красиво. Сев в машину, Джерри повёл в противоположную сторону от места, где они обычно проводили время на секретной поляне. Это место и то, где он был вчера, разделяли пять километров, они бы не прошли столько пешком, но на всякий случай Джерри выбрал другое направление. Прадедушка поглядывал на него, но вопросов не задавал. И Джерри не отвечал на неозвученные вопросы. В пути они завели обычную безопасную беседу. Уже к вечеру преступление было раскрыто: оказалось, что ограбил дом один из его жильцов – сын-подросток хозяев вместе с компанией друзей. Каарлин Валтонен видела, как они заходили в дом, а через некоторое время вышли, но не увидела в этом ничего необычного – парень же там живёт – и не подумала позвонить в полицию. А парня с рыбацким чехлом, спешащим куда-то на рассвете, она не видела, в это время она уже спала. Расследование будет продолжаться, будут выяснять, устроил ли ограбление тот юноша по приколу, чтобы что-то доказать и собирался всё вернуть, или со злым умыслом. Но соседей и Джерри это уже не касалось. Даже в хорошем финском районе бывают такие некрасивые ситуации. «Идиоты», - вынес вердикт Джерри. Идти на преступление через главную дверь, не убедившись в отсутствии свидетелей – действительно идиоты. Ограбить свою же семью – тоже уровень разумности и моральных качеств, как у лишайника. Джерри выдохнул. Наконец-то он смог не носить на лице и в движениях маску обыденности, а на самом деле расслабиться. Нужно тренировать нервы. Если он будет так сильно стрессовать, это может привести к чему-нибудь нехорошему. Нельзя изводить психику, в которой живёшь. Джерри зажёг миниатюрную ароматическую свечу, которую прикупил с согласия прадедушки во время последней поездки в супермаркет, и поставил на полочку. Смотрел на дрожащий в полумраке огонь, наполняющий комнату тёплым запахом ванили. Ему многому ещё нужно научиться. А он уже многое сделал. Он сделал за пару месяцев намного больше, чем предшественник за четыре года. Как, должно быть, сильно корёжит его предшественника от того, что Джерри сделал то, чего не смог он. Защитил. Устранил врага и угрозу. Его предшественник был сконцентрирован на одном враге – и поэтому проиграл. Джерри по-своему чувствовал предшественника. Он знал, что предшественник там, внутри, и чувствовал как факт. Как человек чувствует свою печень – не ощущает её физически, но знает, что она есть. Глядя в зеркало, Джерри точно мог сказать, где предшественник находится. Его тело, если уместно так говорить, заперто у Джерри в груди, но не в сердце – в сердце у него Том, его склеп и храм, - а правее, в самом глубоком и надёжном подземелье и в клетке. А его «Я» в голове, чёрной точкой, которой нельзя позволить снова расшириться и прорасти. Шевелений предшественника Джерри не ощущал, не слышал его возмущённых мыслей. Он не жил, он обескровлен, смещён, скомкан и усыплён. Но он продолжает существовать. И он будет сосуществовать с Джерри чёрной материей до конца жизни. Даже психика-мать не может его уничтожить. Но пока он обессилен и неактивен, он не представляет опасности. Одна из глобальных целей Джерри – жить эту жизнь так, чтобы «тёмный брат» не смог проснуться. Джерри сделал главное на данном этапе – устранил угрозу, не оставив ей шансов вернуться. Осталось дождаться официального подтверждения смерти. Теперь можно плотно заняться учёбой. Джерри не собирался надолго задерживаться в статусе недоучки. Учиться. Ждать. И следить за новостями. Джерри продолжил регулярно навещать прадедушку и проводить с ним много времени. Не только для того, чтобы не вызывать вопросов резкой сменой поведения. Ему было по-настоящему хорошо с Отсо, спокойно, как ни удивительно, с ним Джерри мог быть собой, хотя и лгал, и недоговаривал. С ним он в большей степени, чем с кем-либо, был собой, а это приятно, как ни крути. Закрыв глаза, Джерри потёр переносицу. Финская литература – это что-то из разряда изощрённых пыток для мозга. Любая классическая литература сложна. Классическая литература на иностранном языке – сложна вдвойне. А финская классика попросту ломала и разжижала его далеко не самые заурядные мозги. - Джерри, не отвлекайся, - сказал ему Отсо. – Как зовут главного героя этой части истории? - Аксель, - ответил Джерри на этот простой вопрос. - Неправильно. Аксель – это у немцев. У Линна – Аксели. Джерри посмотрел на обложку романа авторства Вяйне Линна и с беззвучным вздохом повторил за прадедушкой: - Аксели́. - Аксели, - поправил Отсо. Джерри вопросительно на него посмотрел – сейчас-то что не так? - Ударение на первый слог, - объяснил Отсо. – А́ксели. - Дедушка, я вырос во Франции, - сказал Джерри, закрыв книгу. Ему нужен небольшой перерыв. – Мне позволительно иногда не туда ставить ударения. - Основы воспитания в тебя заложил немец. И с кем бы ты ни жил, где бы ни жил раньше, ты наш, - бескомпромиссно парировал Отсо. – Учись говорить как финн. - Такими темпами я скоро научусь как финн бухать водку, - отшутился Джерри. Отсо отреагировал серьёзно. - А этого не нужно, - он покачал и головой, и пальцем перед собой. – У тебя почки больные. У нас был один почечник. И знаешь, чем закончилось? - Чем? - Он на земле мёрзлой перележал, так и застудил почки, и пил много. Мы все пили. На войне все пьют. Но он пил больше всех. И допился до отказа почек, отравления и смерти. Там в лесу и похоронили. Джерри некоторое время молчал. Не потому, что история его шокировала. Скорее, на него произвело впечатление то, что прадедушка рассказал её ему с определённым посылом. - Хорошо, дедушка, я не буду пить, - сказал Джерри. - Стопку-две всем можно, - Отсо поводил рукой в воздухе и снова сложил ладони на трости. – Ты ведь уже пил алкоголь? - Да, я пробовал. - Молодец, что не врёшь, - одобрительно покивал Отсо. – Никто не ждёт до восемнадцати лет, и никто в это не поверит. Раньше и правил таких не было. Ты отдохнул? Джерри обречённо кивнул. - Кто такой Юсси? – задал вопрос Отсо. - Отец А́ксели, - дал ответ Джерри. – Он основной главный герой начала истории. - Как звали его жену? Джерри заглянул в середину толстенной книги. - Элина. - Через какую героиню показана трагедия гражданской войны? - Дедушка, не заваливай меня, - сказал Джерри. – Экзаменатор не будет требовать от меня столь глубоких познаний. - Это не глубокие, - ответил Отсо, имея полное право на авторитетность. – Глубокие познания – это смысл истории. Что ты понял? «Что моя шутка про желание напиться становится правдой», - подумал Джерри. - Дедушка, давай сначала разберёмся с героями и их именами, - попросил он. – Не забывай, финский язык для меня не родной, мне сложнее понимать эти произведения. - Ты хорошо говоришь на финском. Учись думать как финн. Джерри страдальчески закатил глаза и, согнувшись пополам, уткнулся лицом в старую раскрытую книгу. Убивать гада было проще. Джерри бы лучше сходил на сто таких дел, чем читал эти книги. Но деваться некуда, ему придётся преодолеть и эти тёмные леса. Пострадав не больше полуминуты, Джерри беззвучно вздохнул и выпрямился. Он готов продолжать. Рутина заняла своё место в каждом дне: зарядка по утрам, гигиенические процедуры, приёмы пиши и лекарств, прогулки на свежем воздухе, общение с семьёй и отдельно с прадедушкой, время за учебниками, много времени за учебниками. В один из дней во время неспешной прогулки по своему тихому пригороду Джерри посетила мысль, что он живёт как пенсионер, но его такая жизнь вполне устраивала. Спокойствие, устроенность – очень важны. Также каждый день Джерри смотрел новости – подсаживался к маме, папе, сестре, брату, смотрел их с прадедушкой. Как бы просто так. На деле он выискивал одну конкретную новость. О смерти такого человека как Эванес не могут не сообщить. Но и общие, и криминальные новости ничего о нём не сообщали. Гуглить его имя Джерри остерегался, чтобы в случае расследования его интерес к ублюдку не расценили как улику, но он регулярно проверял новости Финляндии, новости мира, новости Франции. Дни шли – и ничего. Странно. Отец Эванеса решил скрыть бесславную кончину единственного сына? Не может же быть, что ублюдок выжил и затаился. Эванес не какой-нибудь бессмертный Рембо. Он всего лишь избалованный, больной на голову, супербогатый ублюдок. «Очевидцы сообщают о вертолётах над лесом близ Илола, - заявила ведущая новостного выпуска. – О причинах их появления пока ничего неизвестно…» Ничего неизвестно. Но Джерри догадывался об истинной причине появления вертолётов в тех тихих местах. Вертолёты подключают или к согласованным спасательным операциям – или к поиску очень важных людей. Указывающее на секретность отсутствие информации говорило в пользу второго. - Вертолёты над лесом, ты посмотри, - усмехнулся Отсо. – На военные похожи. Как бы русские на нас снова не напали… - Я думаю, если бы началась война, нам бы сказали, - Джерри улыбнулся. - Поди их разбери. Знаешь, как в Советах было, когда происходила какая-то катастрофа? А никак, скрывали. Это был семичасовой вечерний выпуск новостей. Следующим утром обеспокоенные ситуацией жители обратились к местным властям за разъяснением, но те ничего не смогли сказать. Другие жители отправились к лесу, туда, где происходило что-то, о чём им не рассказывали – это их земля, они имеют право знать. - Что же там произошло? – произнесла Хенриикка. Оили повернулась к младшей сестре: - Там приземлились инопланетяне… они украдут тебя! – и схватила Минтту. Малышка завизжала, забрыкалась. Потом, улёгшись на диване, потыкала Джерри ногой в бедро: - Том, как ты думаешь, что там? Может быть, там портал в параллельный мир? - И они всё равно заберут тебя, - вставила слово Оили. – Им нужны такие мелкие и вредные для экспериментов. Минтту показала ей язык. Хенриикка сказала им не ссориться и не кривляться и вернулась к просмотру новостей. Её беспокоила эта непонятная ситуация. Финляндия настолько спокойная страна, что любая непонятная, экстраординарная ситуация взбудораживает народ.    Джерри наблюдал за развитием ситуации через новости. Пока новости не прикрыли. Но в современном мире вездесущих камер и мгновенной передачи информации скрыть что-либо практически невозможно. «В лесу на территории Финляндии найден мёртвым Эванес Оксенгорн, сын мультимиллиардера Реджинальда Оксенгорна и наследник его бизнес-империи, - серьёзно рассказывала ведущая мировых новостей. – По неподтверждённой информации произошло убийство, тело Эванеса Оксенгорна было сильно повреждено дикими животными…» Искать Эванеса начали не сразу. В спокойной и безопасной северной стране человек с кортежем охраны привлекал бы слишком много внимания, и Реджинальд, в отличие от покойного Пальтиэля, не был склонен к паранойе и излишней тревоге за сына, потому не навязывал ему сопровождение телохранителей везде. В Финляндии Эванес был без охраны, условно инкогнито. Реджинальд Оксенгорн знал, что сын развлекается в Финляндии, и знал, в чём его интерес там, он же помогал уладить дела с полицией. Эванесу он сказал только: «Будь осторожнее, старайся не попадаться». Не преследовать семнадцатилетнего мальчика, которого Эванес когда-то изнасиловал, Реджинальд и не подумал сказать сыну, его нисколько не заботила чужая боль. Он доверял Эванесу и не контролировал его. Поэтому не заметил, что Эванес перестал выходить на связь, созваниваться каждый день не было их традицией. Пусть поразвлекается сын и вернётся. Так думал Реджинальд. Он понимал, что будет с мальчиком, к которому Эванес воспылал интересом. Мальчик вряд ли выживет. Но погиб не он. Когда Эванес уже неделю как был мёртв, о чём не знал Реджинальд, ему донесли, что одни конкуренты готовят покушение на их семью. Похищать, пытать, убивать Эль нет смысла – все понимают, что она не имеет большой ценности, потому что дочь, продолжательницей семейного дела она не станет. Другое дело Эванес – сын, наследник. Реджинальд поручил службе безопасности увезти Эванеса в безопасное место и охранять, пока они не разберутся с готовыми пойти в атаку конкурентами. Но служба безопасности передала, что им не удалось связаться с Эванесом. Проверка показала, что в отеле, где он остановился, Эванес не появлялся уже неделю. Всё это время он не пользовался банковскими картами, социальными сетями, не делал звонков, его никто не видел. Реджинальд заподозрил неладное – наёмники конкурентов могли уже добраться до Эванеса – и приказал службе безопасности прочесать всю Финляндию, заглядывать под каждый камень. Для начала. Сигнал мобильного телефона Эванеса в последний раз был зафиксирован в одной точке страны, туда и бросили все поисковые силы. Вертолёты обнаружили машину. В солнечный день глянцевый синий кузов дал блик, который заметили с воздуха. В брошенной открытой машине лежал успевший разрядиться айфон. Эванеса не было. Ни крови, ни следов борьбы. Как будто Эванес сам вышел из машины и ушёл. Куда он пошёл? Вглубь леса, обратно к дороге? К операции подключили пеший поисковый отряд с собаками. Собаки вывели людей к телу, спугнув поедавшую падаль лису. Рыжий хвост мелькнул и исчез в кустах. Реджинальд не приехал на место, он увидел сына уже в морге. Тело было настолько изуродовано после 8 дней в лесу, что узнать в нём Эванеса можно было лишь по косвенным признакам. Птицы выклевали глаза – эксперты выяснили, что левого глаза не было с момента смерти, его выбила пуля. Некие животные обглодали лицо и пальцы до кости, нескольких пальцев не хватало. Дикие кабаны вспороли, разорвали гниющее туловище и разнесли куски плоти на километры. Но и до ДНК-экспертизы Реджинальд чувствовал – это он, его сын. То, что от него осталось. Он ни слова не сказал. Нос и ухо Эванеса так и не нашли. Но нашли пули. Очень неожиданные пули от винтовки Мосина М-39 времён Второй мировой войны. Ни один современный киллер в своём уме не станет пользоваться этим старьём. Разве что использование именно этой винтовки было показательным, неким посланием. Реджинальд Оксенгорн не хотел шумихи, но информация о кончине Эванеса утекла, и он решил дать интервью. Дать ответы на все вопросы. Так выгоднее. Он подтвердил, что есть две основные версии, кто мог убить Эванеса: конкуренты и неонацисты. Вторая версия объясняла выбор оружия. Символизм – еврей убит из винтовки времён Второй мировой войны, финской модификации, Финляндия была союзницей гитлеровской Германии. Всё точно кончено. Эванес мёртв. Ещё и что-то хорошее он сделал хотя бы после смерти – послужил пропитанием для лесной фауны. Может быть, какой-нибудь лисёнок именно благодаря ему набирался сил для роста. Джерри не ставил на помощь со стороны животных, но допускал вероятность того, что тело их привлечёт. Не зря же он изучал, как много живого обитает в местных лесах. Теперь Эванес снаружи выглядит так же, каков он был внутри – уродливая гниль. «По официальной версии, убийство совершенно конкурентами бизнеса Реджинальда Оксенгорна или неонацистами на почве ненависти…» - повторила ведущая. Отсо отвернулся от телевизора и посмотрел на правнука с одним вопросом: - Это сделал ты? - Дедушка, как я мог это сделать? – Джерри тоже повернул к нему голову, изобразив на лице праведное изумление. - Я знаю, что ты брал винтовку. Я ничего тебе не сказал, потому что думал, что ты хотел потренироваться стрелять ночью. Но теперь я понимаю, в чём было дело. - Дедушка, я… - Джерри внутри запаниковал, к раскрытию со стороны прадедушки он не готовился, он же всё сделал идеально. Отсо не дал ему оправдаться. - Не ври мне, - сказал он, серьёзно и строго, но без злости или осуждения глядя на правнука. И повторил: - Ты убил его? Джерри подумал, что пытаться отолгаться бессмысленно. Прадедушка уже его раскусил, и если кому-то он может доверить эту правду, то только ему. Отсо умеет хранить тёмные тайны. - Да, - признался Джерри, опустив взгляд. - Что он тебе сделал? Отсо не спросил: «Почему ты его убил?», «Что ты теперь собираешься делать?», «Ты понимаешь, что сделал?». Он спросил: «Что он сделал?». Джерри поднял к нему глаза, в которых отразилась искра того полного искреннего удивления, что он испытал. - Он меня изнасиловал, - это прозвучало почти что как тот выстрел в лесной тишине. Опасное откровение. - Надеюсь, ты меня не осуждаешь за это, - добавил Джерри через коротенькую паузу. – Я знаю, что раньше к сексуальному насилию относились иначе и часто винили жертв. - Только ограниченные идиоты и сами насильники могут осуждать жертву, - без колебаний, не кривя душой сказал Отсо. – Я тебе когда-нибудь расскажу, как с этим обстояли дела на войне. Но не сейчас. Сейчас мы говорим о другом. Джерри кивнул и рассказал всё остальное – и о тюрьме, которая не перевоспитала и не остановила ублюдка, и о его приезде сюда и преследовании с определёнными целями, и об угрозах семье. Отсо выслушал его и кивнул: - Ты правильно поступил. Защищать свою семью – это долг каждого мужчины. Твоя семья может тобой гордиться, пускай они никогда и не узнают об этом. Но почему ты не рассказал мне правду, для чего тебе нужно было научиться стрелять? - А ты бы меня поддержал? – с невесёлой усмешкой ответил вопросом Джерри. - Если бы ты рассказал, что сделала и хочет сделать эта сволочь – да, поддержал бы, - бескомпромиссно, но без пафоса заявил Отсо. – Я знаю, как убивать врагов, не забывай об этом, и я считаю, что некоторые заслуживают смерти больше, чем остальные. Я бы тебе помог – я бы сам его устранил, у меня опыта намного больше и мне уже ничего не страшно. Джерри поражённо смотрел на прадедушку и молчал. Тот ещё и не закончил. - Ты не оставил следов? – серьёзно спросил Отсо. - Нет. - Тебя кто-нибудь видел? - На месте нет. Отсо снова кивнул то ли словам правнука, то ли чему-то своему. И сказал: - Никто не знает про эту винтовку. Если всё так, как ты говоришь, то у них нет зацепок. Но если за тобой придут, я скажу, что его убил я, а ты будешь молчать. - Но, дедушка… - Не спорь, - Отсо покачал головой. – Быть героем – это похвально и почётно. Но нужно видеть разницу между геройством и безрассудством. Твой случай – это безрассудство. У тебя вся жизнь впереди, ты не должен провести её в тюрьме. Поэтому его убил я, запомни. Убил на почве национальной ненависти и за то, что он сделал с тобой. С учётом моего прошлого, мне поверят. Я расскажу всё. Катри давно нет, а по семье моё прошлое уже не ударит, слишком много лет прошло, я скажу, что они ничего не знали. Они умные, они будут молчать. Мне в любом случае недолго осталось, могу дожить и в тюрьме. Может быть, меня и не посадят в силу возраста. Джерри не верилось, что всё может сложиться настолько удачно. И что кто-то может действительно настолько глубоко понимать его и принимать. Это не только сладкое ощущение выгоды. Это настоящая благодарность. Джерри не стал много говорить. Он взял прадедушку за руку, сжал тёплую и сухую ладонь и произнёс: - Спасибо. Отсо покивал, сжав в ответ его пальцы, и сказал: - Теперь у нас за плечами одинаковые тайны. А я, похоже, плохо тебя научил, что тебе три выстрела понадобилось, - он улыбнулся и в шутку потряс пальцем перед лицом правнука. Джерри тоже улыбнулся. - Ты меня отлично научил. Я в грудь попал – как в яблочко! – он быстро сложил пальцы в знак «ок» и сделал жест, каким французы и представители ряда других стран обычно передают превосходный вкус блюда. Этот момент действительно имел шикарный вкус. – А в голову я попал немного не туда, куда целился, но я сам виноват: прицелился быстро, не соблюл все правила. Так и договорились - старый снайпер и юный убийца, которые понимали друг друга лучше, чем кто-либо мог понять. Немного погодя Отсо попросил: - Джерри, принеси сигареты, они лежат там же. И спички с кухни захвати. Купленную более недели назад пачку сигарет Отсо так и не распаковал. Сейчас подходящий момент, чтобы это сделать. Джерри принёс сигареты и коробок спичек. Отсо снял защитную слюду и, прежде чем закурить, кивнул на вскрытую пачку: - Бери. Уже можно. - Я всё ещё несовершеннолетний, - напомнил Джерри. Отсо криво улыбнулся, и во взгляде его читалось: «Ты убил, и ты считаешь, что не можешь покурить?». Сказал он другое: - Это традиция – выкурить первую сигарету после первой поражённой цели. - Кто я такой, чтобы нарушать профессиональную традицию, - Джерри улыбнулся и взял сигарету. Прикурил и затянулся крепким, тяжёлым до лёгкого головокружения дымом. Задержав его на секунду в лёгких, Джерри немного запрокинул голову и выдохнул, прикрыв глаза. Одна сигарета ему не навредит. Новости продолжали шуметь о резонансном убийстве. Судя по характеру выстрелов, стрелял не профессионал, что дополнительно запутывало. Как ни искали, владельца винтовки не удалось установить. В то время, когда винтовка была выпущена, оружие никто не регистрировал в современном понимании, она не значилась ни в одной базе. Винтовка-призрак. Даже с возможностями семьи Оксенгорн не удавалось раскрыть эту тайну. Реджинальд подумал о мальчике, который когда-то отправил Эванеса в тюрьму и к которому Эванес приехал в Финляндию, но не воспринимал его всерьёз. У мальчика нет оружия, и он попросту не смог бы это сделать. Никто же не знал, что Джерри имел доступ к настоящей военной винтовке, не зря Отсо десятилетиями скрывал себя настоящего. Одним днём Реджинальд всё-таки прибыл в Финляндию и приехал к дому, где мальчик гостил у прадедушки, просто посмотреть на него. Сидел в машине и через открытое окно минута за минутой смотрел на дом. Щёлкнул замок, на крыльцо вышел Отсо. Он тоже смотрел те интервью по телевизору и узнал в человеке в машине отца Эванеса, потому и вышел. - Здравствуйте, вы приехали ко мне? – Отсо обратился к Реджинальду подчёркнуто уважительно, как в современной Финляндии не говорили, не подавая вида, что понимает, кто перед ним. Реджинальд смерил старика взглядом и через несколько секунд ответил: - Нет. Мы перепутали улицу. Он знаком показал водителю: «Поехали». Тонированное стекло поднялось, скрывая его от посторонних глаз. Даже если бы этот мальчик на самом деле убил Эванеса, месть не имела бы смысла. Потому что сын уже мёртв. Другое дело – если бы общественности было известно, кто убийца, в таком случае Реджинальд был бы вынужден мстить, чтобы поддержать образ сильного и опасного человека, которого никто не может тронуть безнаказанно. Но никто ничего не знал. Месть – это благородная ерунда. Реджинальду нужно думать не об этом, а о воспитании дочери, которая теперь его единственная наследница. Даже если он заведёт ещё одного ребёнка или пару, пока они вырастут, он может быть уже не в той форме, чтобы обучать успешному ведению бизнеса. Поэтому – Эль теперь его любимый ребёнок. Официальной версией убийства Эванеса стали неонацисты. Так их весь мир жалеть будет. Это выгодно. Реджинальд всё просчитал. Люди обсуждали и боялись: «Как так, вооружённые неонацисты в нашей мирной и безопасной стране? Убийство на почве национальной ненависти в нашем цивилизованном, толерантном обществе?». Джерри обещал маме с папой, что не будет пока гулять по вечерам. Как и все, он обсуждал эту ситуацию и поглядывал по сторонам на улице. А про себя ухмылялся: «Да-да, конечно, во всём виноваты неонацисты. Где-то рядом ходит вооружённый псих-убийца».