Часть 13

Ада и писала Виталику, и звонила, но все без толку – тот не брал трубку уже третий день. И даже мемы не присылал! – Я разберусь, что это за придурок и как его изгнать, – сказал Виталик перед тем, как исчезнуть в ночи. – А ты пока пригляди за ним, ладно? Как именно нужно приглядывать за запертым в подсобке мужиком, Виталик, конечно же, не уточнил. Это же, блин, не Багира! Виталик как-то зачастил скидывать на нее сомнительную ответственность за живых существа. Или неживых? Так и не разобравшись, что от нее требуется, Ада просто приходила в кофейню, спрашивала, все ли хорошо, и, услышав из-за двери проклятия в свой адрес, затыкала уши наушниками и до вечера смотрела сериалы, поглаживая кошку. То, что проклятия не работают, заслуга это Виталика с его ловушкой или же просто пустые слова, она уже поняла – по крайней мере, ни ногу, ни руку она до сих пор не сломала и обещанного облысения на голове не заметила. Пойдет. Жить можно. Правда, в помещении стало совсем холодно, так что Ада куталась в шарф, который то и дело цеплялся значком Виталика за обивку дивана. Посетители приходить перестали. Совсем. Только на третий день робко заглянула внутрь девушка, но тут же убежала, услышав вопли. Аде было сложно ее винить. Стоило сказать спасибо, что она не вызвала полицию. На самом деле, Аде было даже жалко этого мужика. Ну кому понравится сидеть запертым? А потом она вспоминала, что у него выросли долбанные рога, и добавляла громкости в наушниках. На четвертый день в затычках у нее заболели уши, поэтому в ход пошла тяжелая артиллерия – переносная колонка. Музыкальный вкус у нечисти в подсобке явно присутствовал. Сначала Ада включила микс из какой-то попсы, вечно играющей в кофейнях, и это мужику не понравилось настолько, что, проходи кто-то мимо, мог бы слышать его вопли с улицы, а внутри даже замигали лампочки. Интереса ради Ада попробовала включить другие плейлисты – k-pop вызвал похожую реакцию, с которой Ада даже была согласна, а чуть затих пленник на тяжелом роке, который она почему-то не удалила после расставания с бывшим. В конце концов Аде надоело гадать. Она просто включила полную дискографию Графини. И даже не сразу поняла за громкой музыкой, что завывания из подсобки затихли. Приглушила немного звук – и вправду тишина. Ада на цыпочках прошла к двери и приоткрыла ее. Призраков внутри, кажется, больше не было. Мужчина снял пальто и сидел на нем, закрыв глаза, посреди пустой комнаты, оставшись в джинсах да некогда белой водолазке, на которой темнели кофейные пятна. И, кажется, действительно слушал музыку. Ада закрыла дверь. Подумала немного. Взяла пачку влажных салфеток и снова заглянула внутрь. Дверь предательски скрипнула, но он не отреагировал. – Эй, – сказала Ада так, чтобы он услышал сквозь музыку. – Волосы протереть не хочешь? Не открывая глаз, он вытянул вперед руку. Ада хмыкнула и кинула пачку салфеток. Не попала – та приземлилась рядом, не долетев буквально пару сантиметров. Мужчина приоткрыл один глаз. – Серьезно? – Могу повторить, только кружкой в твою голову. – Откуда столько агрессии? Я вообще-то помогал кофейне. Свои кровные тратил. Ада захлопнула дверь. Подумала. Открыла снова. Салфетки были открыты, а мужчина сосредоточенно, прядь за прядью, стирал со слипшихся волос темные кофейные пятна. – А чего замолчал? Он бросил грязную салфетку в растущую кучу таких же. Ада подождала с минуту и все-таки оставила его в покое. Но дверь не закрывала. Тот вроде выбраться не пытался. А еще, кстати, не просил ни еды, ни воды. Но кофе-то он пьет… Ада включила кофемашину. В процессе она еще раз попыталась позвонить Виталику, но уже привычно скинула звонок на третьем или четвертом гудке – бесполезно. Наверное, можно было попытаться позвонить ему на работу и нажаловаться на медленный интернет, но она еще не настолько отчаялась. Подавать кофе в чашке с надписью “Не жди перед закрытой дверью” запертому за закрытой дверью человеку казалось высшей степенью идиотизма, но Ада заметила это слишком поздно – уже когда протягивала напиток внутрь. Предусмотрительно отвернув ручку от кружки от себя, так, чтобы только она немного попадала в границы комнаты. – Там яд? – осведомился мужчина. – Нет, просто плюнула в кружку. – Пойдет. Не сводя с кружки глаз, мужчина медленно поднялся. Аде почему-то подумалось, что это похоже на сцены из хреновых вестернов, когда два персонажа готовятся к дуэли на пистолетах. Было невероятно тяжело не заржать ему в лицо и не нарушить этим хрупкое перемирие. Но он так долго тянулся за кружкой. Горячая керамика обжигала руку, и Ада, не выдержав, сделала шаг навстречу, чтобы побыстрее прекратить этот цирк. Стоило ее руке оказаться внутри помещения, мужчина резко оказался рядом и втянул ее внутрь. Ада сразу ударила его кружкой, но тому, кажется, было совершенно все равно, что по лицу разлился почти кипяток, а толстая керамика разбилась о череп. Вырваться не получилось тоже – Ада впервые пожалела, что не ходит в зал, потому что выбилась из сил уже спустя минуту сопротивления. И внезапно обнаружила две вещи. Во-первых, её целуют. Во-вторых, в углу подсобки лежала пачка муки для вафель, которую Ада в упор не замечала при уборке, и всем своим видом просила закончить ее страдания и выкинуть ее, просроченную на невесть сколько лет, ко всем чертям. На долю секунды, правда, ей показалось, что он ей нравится. И вообще прикольно было бы встречаться с каким-то мужиком с рогами. Прямо как в романах из топов книжных, которые читает ее соседка. Но это наваждение пропало так же быстро, как и появилось. Когда Аду отпустили, она чуть не упала и принялась остервенело вытирать губы краем шарфа. – Это че щас было? Сдурел? – закричала она недовольно на явно недоумевающего мужчину, стратегически пятясь к выходу. Он осмотрел ее с ног до головы так, словно впервые увидел. А когда Ада уже вышла, разочарованно цокнул: – Тьфу, не заметил амулет на шарфе… А обычно работает… Ада захлопнула дверь, даже не дослушав, и сползла по стенке. На шарфе ничего не было, кроме глупого значка.