Часть 14

Единственное, почему Ада вернулась в кофейню после случившегося, а не осталась в комнате на сутки, чтобы прийти в себя, – голодная кошка. Она долго думала, как бы притащить ее в общежитие, даже не смотря на запрет на животных. Но Багира, завидев переноску, начинала шипеть и царапаться. Ада сдалась, когда у нее закончилась пачка пластырей. Было невероятно тяжело заставить себя выйти из-под горячего душа и отправиться в холодную наружу, от которой даже шарф не спасал. Согласно надписям, которые Ада сама же и составляла, кофейня должна была открываться в девять утра. Ада же пришла почти в одиннадцать – отвлекалась на витрины по пути, погладила милую собаку, за запах которой на рукаве Багира наверняка устроит ей выволочку. А у самого входа стоял продрогший Виталик. Ада уже не удивлялась отсутствию у него нормальной куртки. – Сервис у вас тут так себе, я оставлю плохой отзыв, – сказал он, улыбнувшись, а у самого зуб на зуб не попадал. – Ты где был? – нахмурилась Ада. Вместо ответа Виталик потер замерзшие руки и жестом попросил поскорее открыть дверь. Пить кофе, который Ада сварила, толком не раздевшись, Виталик не спешил – грел об чашку руки. Разговаривать он не спешил тоже. – Давно ждешь? – Не… – начал он, чихнул и все-таки признался. – С девяти. Думал, ты отсюда вообще не уходишь. – Ага, делать мне больше нечего. Это прозвучало неуверенно – делать Аде действительно было нечего, но Виталику об этом знать было совершенно не обязательно. Он кивнул на дверь подсобки. Ада жестами показала, что ее тошнит, но объяснять причину не стала. Почему-то стало совсем неловко. – А ты где был вообще? – наконец вспомнила она обиду, которая как-то забылась за вчерашними потрясениями. – У бабки в деревне. – Зачем? – Совета спрашивал, че с этим, – он снова выразительно кивнул на подсобку, – делать. Хотя Виталик и говорил тихо, из подсобки раздалось недовольное “Я все слышу”, на что Виталик заметил, что подслушивать нехорошо, и быстренько нарисовал на двери еще какую-то загогулину. Больше рогатый мужик не откликался даже на такие оскорбления, от которых даже у Ады глаза на лоб полезли. Виталик деловито принялся разбирать рюкзак, который сегодня был забит под завязку. Большую часть рюкзака, правда, занимала банка варенья – земляничного, любимого Ады, – но помимо нее на барную стойку посыпались какие-то свечи, россыпь костей то ли мыши, то ли крысы, пучки трав и пакетики с розоватой солью, а еще старая, потрепанная записная книжка. Багира крутилась рядом, проверяя, все ли в порядке, – то обнюхивала нерадивого хозяина, то пыталась скинуть что-нибудь на пол. Аде пришлось взять ее на руки, пусть это и стоило еще пары затяжек на свитере. – Баба Нюра шарит. Я у нее учился, – пояснял Виталик, раскладывая хаотично разбросанные вещи в одному ему известный порядок. – Так что у меня есть целый список, какие обряды испробовать и… – Делай что хочешь, лишь бы сработало. Виталик серьезно кивнул и принялся за работу. Ада почувствовала себя в серии “Экстрасенсорной битвы”. Ей не хватало только какой-нибудь слезливой истории и фотографии, которую можно было бы обнять, пока гнусавый закадровый голос рассказывал бы про ее семейные драмы. Тетка умерла и оставила в наследство проклятую кофейню. Бизнес загибается, цветы вянут. Идеально. Сенсация. Несколько раз она спрашивала, нужна ли Виталику помощь, но он либо шикал на нее, либо, сосредоточенный на чем-то, даже не реагировал. На вопрос, можно ли попробовать варенье, он тоже не ответил. Молчание – знак согласия, поэтому Ада тихо наблюдала за происходящим, чайной ложечкой подъедая гостинец из деревни прямо из банки. Но ни спустя час, ни спустя два или три ничего не происходило. Багира периодически просыпалась, оценивая происходящее, и то шипела, то мяукала на Виталика, помогая. Но вот Виталик заканчивал ритуал, задувал свечку, открывал дверь и закрывал ее снова, чертыхаясь. И все начиналось заново. – Ничего не понимаю, – сказал он, когда очередное изгнание не увенчалось успехом. – Он в этой подсобке словно прописался. – Вы сами меня сюда засунули! – в щели не до конца закрытой Виталиком двери появилось лицо. Виталик отмахнулся от него и сел за барную стойку, чтобы снова перечитать записную книжку. Через его плечо Ада видела, как неразборчивым почерком перечислялись незнакомые ей термины, кое-где дополненные номерами телефонов сантехника и председателя дачного поселка. Ада смотрела то на Виталика, то на мужика, который, надо отдать Виталику должное, теперь выглядел каким-то уставшим и потрепанным. Аде снова стало его жалко. – Слушай… – Виталик повернулся, но Ада покачала головой. – Да не ты. Слышь, черт из табакерки. А тебя как звать-то? Виталик на нее шикнул, но было поздно – из подсобки сверкала хитрая улыбка. – Спросить имя только после поцелуя. Интересная ты. Ада чуть не подавилась от возмущения, но объясниться не успела. Виталику хватило одного взгляда на нее, чтобы сориентироваться, – и в следующую секунду он уже залетел в подсобку. Ада могла поклясться, что это плохо кончится, но там свет опять заморгал, а Багира забилась под диван, и Ада решила не вмешиваться. Только настороженно слушала, не пора ли вооружиться шарфом и отхлестать кого-нибудь из них.