Проект «Хогвартс»

      Сентябрь выдался на редкость холодным. Шотландские холмы, поросшие вереском и жесткой травой, встретили Гермиону Грейнджер промозглым ветром, который, казалось, пробирал до костей даже сквозь плотную тактическую куртку. Она стояла на парковке перед главным входом в отель «Хогвартс» и чувствовала, как внутри нее разгорается тот особенный огонь, который всегда вспыхивал, когда она видела архитектурный шедевр, нуждающийся в спасении.       Отель был величественным даже в своем запустении. Четырехэтажное здание из грубого серого камня возвышалось на фоне свинцового неба, словно средневековый замок, бросивший вызов времени. Стрельчатые окна, когда-то сиявшие витражами, теперь зияли черными провалами, но их готические переплеты сохранили изящество линий. Центральная башня с часами, остановившимися навсегда на десяти минутах третьего, венчала композицию, а два крыла — восточное и западное — расходились в стороны, создавая ощущение размаха и былой роскоши. Гермиона перевела взгляд на планшет, где светился экран с технической документацией.       Отель «Хогвартс». Построен в 1912 году архитектором Роуэной Рэйвенкло для семьи МакГонагалл. Закрыт в 1938 году после финансового краха. Приобретен корпорацией «Малфой Индастриз» в 2021 году. Проект реставрации: превратить в пятизвездочный SPA-отель.       — Дыра, — раздался голос сзади, и Гермиона вздрогнула от неожиданности.       Она обернулась.       Драко Малфой выбирался из черного внедорожника с таким видом, будто машина была заляпана грязью по самую крышу, хотя внедорожник сверкал безупречной чистотой. На нем было длинное кашемировое пальто песочного цвета, идеально сидевшее на широких плечах, и кожаные перчатки, которые он снимал с преувеличенной медлительностью, словно каждая секунда, проведенная здесь, стоила ему нескольких лет жизни.       Светлые волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Гермиона отметила, что вживую он выглядит даже более… неприятно, чем на фотографиях в деловых журналах, где его всегда изображали как «золотого наследника империи Малфоев».       — Мистер Малфой, — сказала она ровным голосом, убирая планшет в сумку. — Я не ожидала вас увидеть. Мне сообщили, что куратором проекта назначен мистер Нотт.       — Мистер Нотт заболел, — Драко наконец стянул перчатки и сунул их в карман. Его взгляд скользнул по фигуре Гермионы с легким, едва заметным пренебрежением. — А мой отец решил, что мне не помешает… производственная практика.       Он произнес последние слова так, будто цитировал чью-то злую шутку.       — Я предпочитаю работать напрямую с заказчиком, — ответила Гермиона, вздернув подбородок. — Но предупреждаю сразу: я не привыкла, чтобы мне мешали. У меня есть четкий план реставрации, и я намерена следовать ему без отклонений.       — О, я в этом не сомневаюсь, — губы Драко изогнулись в холодной усмешке. — Мисс Грейнджер, не так ли? Та самая архитекторка, которая в прошлом году сорвала сделку «Снейп Инвестментс» с городским советом, отстояв какую-то трущобу викторианской эпохи?       — Это была историческая фабрика, признанная объектом культурного наследия, — голос Гермионы стал жестче. — И я не «срывала сделку», я доказала, что снос здания противоречит охранному законодательству.       — Да-да, — Драко махнул рукой, демонстрируя полное безразличие. — Героиня рабочего класса. Надеюсь, здесь вы не будете столь радикальны. «Малфой Индастриз» платит вам не за то, чтобы вы превращали этот проект в музей. Нам нужен отель. Прибыльный. Современный. И мы не собираемся тратить лишние миллионы на то, чтобы угождать вашим архитектурным прихотям.       Они смотрели друг на друга, и воздух между ними, казалось, замерз сильнее, чем шотландский ветер.       Гермиона знала этот тип. Богатые наследники, которые считают, что деньги могут купить все, включая талант и историю. Она работала с такими раньше, и каждый раз это заканчивалось борьбой. Но она не собиралась проигрывать. Не здесь. Не сейчас.       — Я покажу вам здание, — сказала она, разворачиваясь к отелю. — Может быть, тогда вы поймете, почему некоторые вещи нельзя просто снести или заменить пластиком.       — Сомневаюсь, — бросил Драко ей в спину, но все же последовал за ней. Внутри отель «Хогвартс» был еще более впечатляющим.       Главный холл простирался на два этажа вверх, и даже сейчас, покрытый слоем пыли и паутины, он дышал былой роскошью. Мраморные полы с геометрическим узором, когда-то черно-белые, теперь стали серыми от времени, но их рисунок все еще читался. Лестницы, расходившиеся в разные стороны, были сделаны из темного дуба, перила украшала искусная резьба — грифоны, летящие навстречу друг другу.       И витражи.       Гермиона замерла перед главным окном, выходившим на восток. Оно было огромным, во всю стену, и даже сейчас, когда многие стекла были разбиты или заменены фанерой, центральная часть сохранилась. На ней был изображен герб семьи МакГонагалл — стоящий на задних лапах грифон, окруженный кельтскими узорами. Солнечный свет, пробиваясь сквозь цветное стекло, окрашивал пол в красные и золотые оттенки.       — Это надо сохранить, — тихо сказала Гермиона, почти не замечая, что говорит вслух.       — Это надо заменить, — голос Драко прозвучал у нее над ухом. — Стеклопакеты, энергоэффективность, современные стандарты. Никто из наших клиентов не будет платить десять тысяч за ночь, чтобы смотреть на это старье.       Гермиона резко обернулась.       — Это не «старье». Это работа мастеров начала двадцатого века. Техника изготовления такого витража утеряна. Если мы его демонтируем, мы уничтожим уникальный исторический артефакт.       — Если мы его не демонтируем, — Драко скрестил руки на груди, — мы не сможем установить нормальную систему отопления, потому что через эти щели будет уходить все тепло. Или вы предлагаете вашим гостям жить в музее с температурой, как в склепе?       — Я предлагаю найти компромисс, — отрезала Гермиона. — Современные технологии позволяют установить дополнительную герметизацию без ущерба для витражей. Но это требует времени и… — она запнулась, понимая, что сейчас скажет то, о чем он точно не захочет слышать.       — Денег? — закончил за нее Драко. — Да, мисс Грейнджер, я знаю. Все ваши «компромиссы» обычно стоят в три раза дороже стандартных решений.       — Потому что стандартные решения убивают историю, — ее голос стал ледяным.       Они снова смотрели друг на друга, и Гермиона чувствовала, как закипает внутри. Она знала, что эмоции — плохой союзник в переговорах, но этот человек, с его идеально уложенными волосами и наплевательским отношением ко всему, что нельзя купить, вызывал в ней почти физическое отвращение.       — Я буду работать, — сказала она, разворачиваясь. — Если вы хотите присутствовать, ради бога. Но если вы будете мешать, я обращусь напрямую к вашему отцу. Уверена, ему будет интересно узнать, что его сын срывает многомиллионный проект из-за собственных амбиций.       Она не видела его лица, но услышала, как он хмыкнул.       — Угрожаете? Смело.       — Это не угроза, мистер Малфой. Это обещание.       Она пошла по коридору первого этажа, доставая планшет и делая пометки. Западное крыло требовало немедленного внимания — там, по отчетам, были серьезные проблемы с фундаментом. Восточное, где располагались главные гостевые номера, нуждалось в косметическом ремонте. Центральная башня с часами…       — Вы знаете историю этого места? — спросила она, не оборачиваясь.       — Какая разница? — Драко все же шел за ней, хотя его шаги звучали так, будто он делал ей огромное одолжение.       — Разница в том, что здесь не просто старый отель. Здесь была одна из первых в Великобритании клиник по «лечению нервных расстройств».       Шаги за спиной замедлились.       — Что? — в голосе Драко впервые прозвучало что-то, кроме скуки.       Гермиона остановилась у двери, ведущей в подвал. Она помедлила, рассматривая массивную дубовую дверь с тяжелым засовом. Потом повернулась к Драко.       — Последний владелец, Арчибальд МакГонагалл, был… эксцентричным человеком. Увлекался евгеникой. Считал, что можно «исправить» слуг, которые проявляли неповиновение, с помощью… жестких методов.       — Это все легенды, — Драко поморщился. — Старые дома всегда обрастают страшилками. В моем поместье тоже рассказывали, что в библиотеке живет призрак прапрадеда, который задушил свою жену за измену.       — Арчибальда МакГонагалла нашли мертвым в этой самой башне, — Гермиона кивнула в сторону центральной части здания. — В 1938 году. С завязанными глазами и сжимающим в руках зеркало. Официальная версия — самоубийство. Но местные жители до сих пор обходят отель стороной.       — Местные жители — суеверные крестьяне, — отрезал Драко, но Гермиона заметила, как он бросил быстрый взгляд на темный дверной проем. — Вы пытаетесь меня напугать? Чтобы я уехал и оставил вас в покое?       — Нет, — Гермиона убрала планшет. — Я пытаюсь объяснить, что это здание — не просто стены и крыша. У него есть душа. И если мы не будем с ней считаться, реставрация провалится. Мы можем потратить миллионы, но отель никогда не станет тем местом, куда люди захотят возвращаться.       Драко молчал несколько секунд, рассматривая ее странным, пристальным взглядом.              Потом хмыкнул и сунул руки в карманы пальто.       — Вы очень странная, мисс Грейнджер. Большинство архитекторов думают о бетоне, стали и стекле. Вы говорите о душах.       — А большинство заказчиков, — парировала она, — не приезжают на стройку в кашемировом пальто за двадцать тысяч фунтов.       Драко посмотрел на свое пальто, потом на ее заляпанную глиной куртку, и внезапно его губы дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.       — За двадцать пять, — поправил он. — С учетом инфляции.       Гермиона не сдержала короткого смешка, но тут же взяла себя в руки.       — Завтра в семь утра приезжает бригада. Я буду проверять состояние несущих конструкций в западном крыле. Если хотите присутствовать, приходите.       — Обязательно, — ответил Драко с неожиданной серьезностью. — Кто-то же должен следить, чтобы вы не разорили моего отца на очередном «историческом артефакте».       Они вышли из отеля, и холодный ветер ударил в лицо, неся запах приближающейся зимы. Гермиона посмотрела на башню с часами. Стрелки по-прежнему показывали десять минут третьего.       Ей показалось, или на мгновение она увидела в одном из окон западного крыла чей-то силуэт?       Она моргнула. Окно было пустым.       — Что-то не так? — спросил Драко, заметив ее застывший взгляд.       — Нет, — Гермиона покачала головой. — Просто показалось.       Они разошлись к своим машинам, и когда внедорожник Драко скрылся за поворотом дороги, Гермиона позволила себе выдохнуть.       Этот проект обещал быть сложным. Не только из-за состояния здания. Не только из-за сжатых сроков и ограниченного бюджета.       Из-за Драко Малфоя.       Она чувствовала, что они будут сталкиваться постоянно, и каждый раз это будет битва. Она была готова к битве. Но где-то глубоко внутри, там, куда она не позволяла себе заглядывать, теплилась странная мысль: что, если за всем его высокомерием скрывается что-то еще?       Гермиона тряхнула головой, прогоняя неуместную сентиментальность. Она здесь, чтобы работать. А не разгадывать загадки избалованных мальчиков.

***

      Следующие три недели прошли в напряженной, изматывающей работе и бесконечных стычках.       Каждое утро Гермиона приезжала на площадку в шесть, когда небо над холмами только начинало светлеть. Она проверяла отчеты, обходила объект, спорила с прорабом, который считал, что «эта баба только мешается под ногами».       Драко появлялся к десяти, неизменно свежий, в идеальном костюме или дорогом кашемировом свитере, с чашкой кофе из термоса, который, как подозревала Гермиона, стоил больше, чем ее недельный бюджет на питание.       И каждый день они ссорились.       — Западное крыло нужно сносить, — заявил Драко на второй неделе, стоя посреди коридора, где пол был покрыт слоем строительной пыли. — Фундамент проседает, стены в трещинах. Дешевле построить новое.       — Это самое старое крыло, — возразила Гермиона, разворачивая чертежи. — Оно было построено в 1898 году, еще до основного здания. Здесь уникальная кирпичная кладка, ручная работа. Если мы снесем, мы потеряем историческую ценность всего комплекса.       — Какая к черту историческая ценность, если оно рухнет на голову гостям?       — Оно не рухнет. Я уже заказала исследование грунта и проект по укреплению фундамента. Это возможно.       — Дорого.       — Возможно.       Драко сделал глубокий вдох, и Гермиона заметила, как на его скулах заиграли желваки.       — Мисс Грейнджер, — начал он тоном, который, вероятно, должен был означать крайнее терпение, — я понимаю, что вы привыкли работать с общественными зданиями, где каждый пенс на счету. Но здесь бизнес. Инвесторы ждут прибыли, а не музея.       — А я, мистер Малфой, — она подалась вперед, чувствуя, как гнев горячей волной поднимается к лицу, — привыкла работать так, чтобы через двадцать лет меня не проклинали за то, что я уничтожила то, что не имела права уничтожать. Это здание пережило две мировые войны, экономический кризис и десятилетия запустения. Оно не рухнет из-за того, что вы хотите сэкономить пару миллионов.       Они стояли так близко, что Гермиона чувствовала запах его одеколона — что-то горькое, с нотками кожи и можжевельника. Его серые глаза смотрели на нее с выражением, которое она не могла расшифровать.       — Вы всегда такая упрямая? — спросил он тихо.       — Когда речь идет о моей работе — да.       — И кто обычно выигрывает в таких спорах?       Гермиона выпрямилась и отступила на шаг, восстанавливая дистанцию.       — История, — ответила она. — История всегда выигрывает.       Драко отвернулся первым.       — Делайте ваше исследование, — бросил он через плечо. — Но если смета вырастет больше, чем на десять процентов, я лично привезу бульдозеры.       Он ушел, и Гермиона услышала, как хлопнула тяжелая дверь в конце коридора. Она выдохнула и прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат руки.       Каждый разговор с ним был как битва. И каждый раз она побеждала, но платила за это нервными клетками.       Прораб Томсон, коренастый мужчина с вечно красным лицом, вышел из-за угла, неся ящик с инструментами.       — Опять ругались? — спросил он без особого интереса.       — Обсуждали рабочие моменты, — отрезала Гермиона.       — Ну-ну, — Томсон покачал головой. — Скажу я вам, мисс Грейнджер, этот Малфой — тот еще фрукт. Но вы ему, похоже, нравитесь.       — Что? — Гермиона уставилась на прораба так, будто он предложил снести витражи.       — А вы не замечали? Он же сюда каждый день таскается. А мог бы сидеть в Лондоне, в тепле. Говорят, его отец сослал сюда, чтобы проучить. Но вы подумайте — если бы ему было так противно, разве бы он приезжал каждый день и торчал здесь до вечера? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала.       Она думала об этом всю оставшуюся часть дня.       В середине октября строительная бригада уехала на выходные.       До этого они работали с понедельника по пятницу, и на субботу-воскресенье Гермиона оставалась в отеле одна или с парой дежурных рабочих, которые занимались текущими делами. Но в этот раз Томсон сказал, что у его ребят семейные обстоятельства, и спросил, не хочет ли и она вернуться в город.       — Нет, — ответила Гермиона. — Мне нужно закончить обмеры в западном крыле. Я останусь.       — Одна? — Томсон нахмурился. — Нехорошее место, мисс. Местные говорят…       — Я не верю в привидения, — перебила она.       Томсон пожал плечами и уехал последним в пятницу вечером.       В субботу утром, когда Гермиона спустилась в холл с планшетом и термосом кофе, она с удивлением обнаружила, что не одна.       Драко сидел в кресле у незажженного камина, читая что-то на планшете. На нем была простая серая футболка и джинсы, и без своего обычного костюма он выглядел моложе, почти нормальным.       — Что вы здесь делаете? — спросила Гермиона, не скрывая удивления.       — Работаю, — ответил он, не поднимая глаз. — В городе нет интернета — ремонт на линии. Здесь есть спутниковая связь.       — Но сегодня суббота.       — А вы сегодня работаете, — он наконец поднял взгляд. Серые глаза смотрели на нее с легкой насмешкой. — Или у нас двойные стандарты?       Гермиона промолчала.       Она прошла в импровизированную кухню, которую оборудовала в бывшей кладовой, и налила себе кофе. Когда вернулась в холл, Драко все еще сидел в кресле, но теперь смотрел на нее.       — Западное крыло, да? — спросил он. — Я слышал ваш разговор с Томсоном.       — Да. Нужно проверить трещины в северной стене.       — Я пойду с вами.       Гермиона уставилась на него.       — Зачем?       — Затем, что если вы упадете через прогнивший пол и сломаете себе шею, мне придется объяснять это моему отцу и вашим адвокатам. А я не люблю сложные разговоры.       — Я не упаду.       — Вы не знаете этого наверняка.       Они смотрели друг на друга. Гермиона хотела возразить, но потом вспомнила слова Томсона и почему-то сказала:       — Хорошо. Но если будете мешать, я вас выгоню.       — Договорились.       Западное крыло встретило их холодом и сыростью. Здесь было темно даже днем — окна выходили на северную сторону, и вековая грязь почти не пропускала свет. Гермиона включила фонарик, и луч выхватил из темноты длинный коридор с высокими потолками и облупившейся штукатуркой.       — Здесь когда-то были комнаты прислуги, — сказала она, идя вперед и отмечая что-то на планшете. — Потом, при МакГонагалле, здесь сделали… лечебницу.       — Для кого? — голос Драко звучал напряженно.       — Для тех, кто не соответствовал его представлениям о чистоте крови. Слуги, которые украли ложку. Горничные, которые забеременели не от мужа. Дети, которые родились с отклонениями.       Она остановилась у одной из дверей. Она была массивной, с тяжелым засовом снаружи.       — Замок снаружи, — тихо сказал Драко. — Это чтобы запирать, а не защищать.       — Да.       Гермиона толкнула дверь, и та со скрипом открылась, выпуская облако спертого воздуха. Комната была маленькой, не больше трех метров в длину. В стене — узкое окно, заложенное кирпичом. На стенах — царапины. Много царапин.       — Господи, — выдохнул Драко.       Гермиона молчала. Она видела такие комнаты раньше, в других старых зданиях, которые довелось реставрировать. Но здесь было что-то особенное. Что-то, от чего воздух казался тяжелым, а кожа покрывалась мурашками.       — Пойдемте дальше, — сказала она, разворачиваясь.       Они прошли еще несколько комнат, одинаково мрачных и пустых. В некоторых на стенах остались надписи — имена, даты, бессвязные слова. В конце коридора лестница вела на второй этаж.       — Я поднимусь, — сказала Гермиона, проверяя ступени. — Лестница выглядит крепкой.       — Я с вами.       — Не нужно.       — Мисс Грейнджер, — в голосе Драко прозвучало раздражение, — вы можете хотя бы раз не спорить?       Она вздохнула и начала подниматься. На втором этаже было еще темнее. Гермиона сделала несколько шагов и вдруг почувствовала, как нога проваливается в пустоту.       Она успела вскрикнуть, когда сильные руки схватили ее за талию и дернули назад. Они оба упали на пол, и Гермиона приземлилась на Драко, который оказался под ней.       — Черт! — выдохнул он. — Я же говорил!       Она попыталась встать, но ее нога застряла в дыре, и она снова осела.       — Не двигайтесь, — приказал Драко, его голос был напряженным. — Медленно вытаскивайте ногу.       Она осторожно высвободила ногу. Пол под ними был скользким от плесени, но пока держался.       — Все, — сказала она, наконец поднимаясь на ноги. — Цела.       Драко поднялся следом, отряхивая джинсы. В свете фонарика Гермиона увидела, что его лицо побелело.       — Вы могли разбиться насмерть, — сказал он. — Этот пол проваливается.       — Я знаю. Поэтому и пришла проверить.       — Одна! — он почти кричал. — Без страховки, без напарника! Вы вообще понимаете, насколько это идиотски?       Гермиона опешила. За три недели она видела Драко раздраженным, высокомерным, насмешливым — но никогда таким.       — Я… — начала она.       — Нет, — перебил он, и его голос дрогнул. — Не надо мне объяснять, что вы профессионал и знаете, что делаете. Профессионалы не рискуют жизнью ради чертежей.       Он замолчал, и в тишине было слышно только их дыхание.       — Вы испугались? — тихо спросила Гермиона.       — Я? — Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Конечно, испугался. Если бы вы упали и разбились, мне пришлось бы объяснять это вашему начальству, моему отцу, полиции… Столько бумажной волокиты.       Он говорил быстро, словно оправдываясь, и Гермиона вдруг поняла, что он врет. Не о страхе перед бумажной волокитой. О чем-то другом.       — Спасибо, — сказала она.       Он моргнул, удивленный.       — За что?       — Вы меня поймали.       Драко отвел взгляд.       — Давайте спустимся, — сказал он хрипло. — Здесь больше нечего смотреть сегодня.       Они спустились вниз и вышли из западного крыла, и только когда тяжелая дверь захлопнулась за ними, Гермиона позволила себе выдохнуть.       В этот вечер они ужинали вместе — консервированным супом и крекерами, которые Гермиона привезла из города. Драко принес бутылку красного вина из своего запаса, и они пили его из пластиковых стаканчиков, сидя в холле у самодельного столика из досок.       — Почему вы стали архитектором? — спросил Драко, когда пауза затянулась. Гермиона задумалась.       — Мой дед был каменщиком. Строил дома. Он говорил, что хороший дом — это как броня. Защищает от всего плохого. Я… хочу создавать такую броню.       — Для кого?       — Для всех, — она пожала плечами. — Для тех, у кого нет денег на дорогих архитекторов. Для исторических зданий, которые никто не хочет спасать. Для… — она запнулась. — Для красоты, наверное. Которая должна остаться.       Драко смотрел на нее с выражением, которое она не могла прочитать.       — Вы правда в это верите? — спросил он. — Что здания могут защищать?       — А вы верите, что они могут причинять боль? — спросила она в ответ.       Он не ответил, но его взгляд скользнул в сторону западного крыла, и Гермиона поняла, что он все понял.       — Мой отец, — начал Драко медленно, словно подбирая слова, — он… строгий человек. Он считает, что чувства — это слабость. Что единственное, что имеет значение — это результат. Прибыль. Статус.       — Вы не согласны? — тихо спросила Гермиона.       Драко посмотрел на нее. В свете единственной лампы, которую они включили в холле, его глаза казались почти прозрачными.       — Я не знаю, — сказал он. — Я никогда не пробовал думать иначе.       Это был момент, когда стена между ними, казалось, дала первую трещину. Гермиона чувствовала это — странное, пугающее чувство, что они видят друг друга впервые.       — Драко, — сказала она, и он вздрогнул от того, как она произнесла его имя — без фамилии, без претензий. — Может быть, стоит попробовать?       Он долго молчал. Потом взял бутылку и наполнил их стаканчики.       — Может быть, — сказал он. — Может быть.       В тот вечер они долго сидели в темноте, и ветер выл за стенами отеля, и старые балки скрипели, словно вздыхали. Но Гермиона не чувствовала страха. Рядом с ним, в этом странном, неуютном месте, она чувствовала что-то другое.       Ощущение, что она не одна.

***

      Метеосводка пришла в пятницу, когда бригада уже собиралась уезжать. «Аномальный циклон. Штормовое предупреждение. Ожидается снегопад, скорость ветра до 35 м/с, температура до -15. Возможен сход лавин. Рекомендуется воздержаться от поездок в горные районы».       Гермиона прочитала сообщение и подняла взгляд на Томсона.       — Вам нужно уехать сейчас, — сказала она. — Дорога может стать непроходимой.       — А вы? — спросил прораб.       — У меня работа в западном крыле. Я останусь.       — Мисс Грейнджер, это неразумно. Шторм может продлиться несколько дней.       — Я справлюсь. Запасы есть, генератор работает. И потом, — она усмехнулась, — кто-то же должен присмотреть за зданием.       Томсон покачал головой, но спорить не стал. Он знал, что это бесполезно. Последний грузовик уехал в четыре часа дня. Гермиона стояла на парковке и смотрела, как тучи сгущаются над холмами, становясь все темнее и тяжелее. Ветер уже начинал усиливаться, бросая в лицо первые колкие снежинки.       Она вернулась в отель и занялась приготовлениями: проверила генератор, запас топлива, воду, консервы. В подвале, где хранились материалы, она нашла старую дровяную печь, которую планировала использовать для сушки помещений. Ее можно было растопить в главном холле — там была дымоходная труба.       К шести часам вечера Гермиона закончила. Снег за окнами валил стеной, видимости не было. Она растопила печь и села в кресло с книгой, чувствуя, как тепло медленно расползается по холлу.       В полседьмого раздался стук в дверь. Сначала она подумала, что показалось. Ветер выл так, что любой звук мог быть игрой воображения. Но стук повторился — настойчивый, громкий.       Гермиона схватила фонарик и пошла к выходу. На пороге, весь в снегу, с замерзшим лицом и побелевшими от холода руками, стоял Драко Малфой.       — Вы? — только и смогла сказать она.       — Моя машина в кювете, — выдохнул он. — Занесло. Я шел пешком от поворота. Там… там лавина, кажется. Дороги нет.       Он шагнул внутрь, и Гермиона увидела, как он дрожит. Кашемировое пальто промокло насквозь, волосы слиплись сосульками, губы были синими.       — Боже, — она захлопнула дверь и подхватила его под руку. — Идите к печке. Снимайте пальто. Скорее.       Она усадила его в кресло у огня, накинула сверху плед, который нашла в своих вещах, и побежала за термосом с горячим чаем. Когда вернулась, Драко сидел, уставившись в огонь, и его зубы выбивали дробь.       — Пейте, — она всунула ему в руки кружку. — Медленно. Не обожгитесь.       Он пил, и дрожь постепенно утихала. Гермиона села напротив и смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       — Вы идиот, — сказала она. — Вы знали о шторме. Зачем вы поехали?       Драко поднял на нее глаза. В свете огня они казались почти черными.       — Я думал, вы уехали с бригадой, — сказал он тихо. — Я… я не знал, что вы остались.       — Но зачем вы вообще сюда поехали? В пятницу вечером? В снегопад?       Он молчал. Долго. Так долго, что Гермиона уже хотела повторить вопрос.       — Потому что я знал, что вы будете здесь, — наконец сказал он. — Томсон сказал, что вы не уезжаете на выходные. И я… — он запнулся, — я не хотел, чтобы вы были здесь одна. В холле было тихо. Только огонь потрескивал в печи, да ветер выл за стенами, как раненый зверь.       — Почему? — спросила Гермиона, и ее голос прозвучал хрипло. Драко посмотрел на нее. Прямо. Без защиты, без обычной насмешливой маски.       — Потому что…       — Нет, не нужно, — перебила она.       — Не нужно?       — Да. Не нужно объяснений.       Она встала и подошла к нему. Он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах было что-то — надежда? Страх? — что заставило ее сердце сжаться.       — Вы идиот, — повторила она. — Идиот, который поехал в снегопад, чтобы спасти меня от одиночества.       — Я поехал не спасать, — он тоже встал, и теперь они стояли лицом к лицу. — Я поехал, потому что не мог дышать, думая, что вы здесь одна.       — Драко…       Она не знала, кто сделал первый шаг. Возможно, они двинулись одновременно. Его руки обхватили ее лицо, холодные пальцы коснулись щек, и он поцеловал ее так, словно хотел убедиться, что она настоящая.       Гермиона ответила на поцелуй, и в ту секунду весь мир за окном перестал существовать. Они провели эту ночь у печи. Говорили, пили чай, снова говорили. Драко рассказал о своем детстве — о матери, которая умерла, когда ему было двенадцать, об отце, который после ее смерти стал еще более холодным и требовательным. О том, как он пытался соответствовать, но никогда не мог.       — Я думал, если стану идеальным, он меня заметит, — говорил Драко, глядя в огонь. — Но для него я всегда был просто продолжением бренда. Наследник. Инвестиция.       — А ты хотел быть просто сыном? — тихо спросила Гермиона.       Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.       — Я хотел быть кем-то. Кого можно любить. Не за деньги, не за фамилию. Просто… так.       Гермиона взяла его за руку.       — Ты можешь, — сказала она. — Ты уже.       Он повернулся к ней, и в его глазах блеснуло что-то, похожее на слезы.       — Я не умею, — прошептал он. — Я никогда не пробовал.       — Научу, — пообещала она.

***

      Буря бушевала три дня.       На второй день Гермиона проснулась от странного звука — скрежета, который шел откуда-то из глубины отеля. Драко спал рядом на импровизированной постели из матрасов, которые они притащили из одной из сохранных комнат. Она осторожно встала, чтобы не разбудить его, и пошла на звук.       Скрежет доносился из западного крыла.       Гермиона включила фонарик и толкнула дверь. Коридор был пуст, но скрежет не прекращался — он шел откуда-то сверху, с третьего этажа.       — Гермиона? — голос Драко раздался за спиной, и она вздрогнула.       — Ты испугал меня, — сказала она. — Слышишь?       Он прислушался.       — Что это?       — Не знаю. Дерево? Ветер?       — Пойдем посмотрим.       Они поднялись на третий этаж, и скрежет стал громче. Он доносился из комнаты в конце коридора — той самой, с тяжелой дверью и засовом снаружи.       — Здесь мы уже были, — сказал Драко. — Пусто.       — Но звук…       Драко толкнул дверь, и она открылась.       Комната была пуста, как и в прошлый раз. Но на стене, напротив входа, появилась надпись.       Гермиона поднесла фонарик ближе. «ПОМНИТЕ».       — Это… — она не закончила.       — Кто-то здесь был, — голос Драко был напряженным. — В отеле кто-то есть.       — Не может быть. Я проверяла все замки. Никто не заходил.       — А бригада? Могли остаться рабочие?       — Нет. Все уехали.       Они переглянулись. Ветер выл за окнами, и в этом вое Гермионе почудилось что-то еще — что-то, похожее на смех.       — Нам нужно убраться отсюда, — сказал Драко, беря ее за руку. — Прямо сейчас. Они спустились вниз и заперли дверь в западное крыло. Гермиона проверила все входы — все было заперто. Снаружи, на снегу, не было никаких следов, кроме их собственных.       — Это здание, — прошептала она, когда они вернулись к печи. — Оно… странное.       — Что ты хочешь сказать?       — Я не знаю. Но здесь есть что-то. Какая-то энергия. Или память. Может быть, я схожу с ума, но…       — Ты не сходишь с ума, — перебил Драко. — Я тоже это чувствую.       — В первую ночь, когда я остался здесь один, я слышал голоса. Думал, это ветер. Но потом… я услышал имя. Свое имя. Кто-то звал меня из подвала.       Гермиона смотрела на него, и холодок пробежал по спине.       — Почему ты не сказал?       — Потому что не хотел выглядеть сумасшедшим.       Он взял ее за руки.       — Слушай. Я не знаю, что здесь происходит. Может, это старая проводка, странная акустика, может, мы просто накручиваем себя. Но одно я знаю точно: мы не должны ссориться. Это здание… оно хочет, чтобы мы были врагами. Я чувствую это. Когда мы спорим, мне хочется сказать тебе ужасные вещи. Сделать больно. Но это не я.       — А кто? — прошептала Гермиона.       — Тени, — ответил Драко. — Тени этого места.       На третий день буря начала стихать.       Они почти не выходили из холла, держались рядом, словно боясь, что если разойдутся, что-то случится. И это помогало — странные звуки прекратились, западное крыло больше не подавало признаков жизни.       Они говорили. Обо всем. О своих страхах, мечтах, о том, кем хотят стать. Гермиона рассказывала о родителях, которые не понимали ее страсти к архитектуре, но поддерживали, потому что любили. Драко слушал, и его взгляд становился мягче.       — У тебя была семья, — сказал он однажды. — Настоящая.       — У тебя тоже была, — ответила она. — Просто она сломалась.       — Ты думаешь, ее можно починить? Как старый отель?       — Не знаю. Но попробовать стоит.       Он улыбнулся — впервые по-настоящему, без горечи.       — Ты всегда такая оптимистка?       — Я реалистка, — поправила она. — Я знаю, что не все можно починить. Но я хотя бы пытаюсь.       Он поцеловал ее — медленно, бережно, словно боялся сломать.       — Я тоже попробую, — прошептал он. — Ради тебя.

***

      На четвертый день буря утихла.       Солнце впервые за неделю выглянуло из-за туч, и снег вокруг отеля сверкал так ослепительно, что резало глаза. Гермиона стояла на парковке и смотрела на расчищенную дорогу — вертолет спасателей прилетел утром, и теперь они ждали машины, которые должны были пробиться через завалы.       Драко стоял рядом, держа ее за руку.       — Ты знаешь, что будет, когда мы вернемся? — спросил он.       — Что?       — Мой отец. Он будет в бешенстве. Я бросил машину, рисковал жизнью, не отвечал на звонки… Он постарается сделать так, чтобы мы больше не виделись.       — Ты позволишь ему?       Драко посмотрел на нее.       — Я больше не позволю ему управлять моей жизнью, — сказал он. — Я… я уйду из компании. Если придется.       Гермиона удивилась.       — Ты уверен?       — Я уверен в одном, — он повернулся к ней, взял ее лицо в ладони. — Я хочу быть с тобой. Все остальное — просто деньги.       — Это очень большие деньги, — заметила она.       — Это всего лишь деньги, — ответил он. — Я найду способ заработать. Но ты… ты одна. И я не хочу тебя потерять.       Вдали послышался звук моторов. Спасательные машины шли по расчищенной дороге, и вскоре они увидят людей, которые вернут их в мир.       — Драко, — сказала Гермиона, когда первая машина остановилась на парковке. — Я тоже хочу быть с тобой. Но мне нужно знать: ты готов бороться? За нас? Потому что будет тяжело.       Он усмехнулся.       — Я только что пережил неделю в заброшенном отеле с женщиной, которая чуть не убила меня топором. Думаю, я готов ко всему.       — Я не кидалась в тебя топором! — возмутилась Гермиона.       — Ты была близка, — он поцеловал ее в лоб. — И это одна из причин, почему я в тебя влюбляюсь.       Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из машины вышел высокий мужчина в форме спасателя и направился к ним.       — Мисс Грейнджер? Мистер Малфой? — он окинул их быстрым взглядом. — Вы в порядке?       — Да, — ответил Драко. — Мы в порядке.       Спасатель посмотрел на их сцепленные руки и едва заметно улыбнулся.       — Хорошо. Поехали.

***

      В городе их ждали репортеры.       История о том, как наследник империи Малфоев и известный архитектор провели неделю в заброшенном отеле во время снежной бури, стала сенсацией. Таблоиды пестрели заголовками:       «Роман в снежном плену», «Наследник и архитектор: любовь вопреки», «Малфой бросил бизнес ради любви?»       Последнее было недалеко от истины.              Драко вернулся в Лондон и в тот же день уволился из компании отца. Люциус Малфой был в ярости. Он кричал, угрожал лишить наследства, говорил, что сын позорит фамилию. Драко слушал молча, а потом сказал:       — Ты прав. Я позорил фамилию. Всю жизнь, когда делал то, что ты говорил, и ненавидел себя за это. Теперь я буду делать то, что хочу. И если это позор — пусть.       Он развернулся и ушел, не оглядываясь.       Гермиона вернулась к проекту «Хогвартс». Без финансирования Малфоев проект оказался под угрозой закрытия, но она не сдавалась. Она нашла инвесторов — небольшую компанию, которая специализировалась на реставрации исторических зданий. Денег было меньше, сроки увеличились, но работа продолжилась.       Драко приходил на площадку каждый день. Теперь он носил не кашемировые пальто, а простую рабочую куртку, и часто помогал рабочим — таскал доски, замешивал раствор, учился у Гермионы читать чертежи.       — Ты не обязан этим заниматься, — сказала она однажды, когда он вернулся с западного крыла, весь в пыли и извести.       — Я хочу, — ответил он. — Это твой проект. Я хочу быть частью этого.       — Но ты мог бы найти работу по специальности. Экономист, финансист…       — Мог бы, — согласился он. — Но я хочу быть здесь. Рядом с тобой.       Она улыбнулась и поцеловала его в щеку.       — Ты стал другим, — сказала она.       — Я стал собой, — ответил он. — Впервые в жизни.

Два года спустя

      Отель «Хогвартс» открылся в сентябре.       Он не стал пятизвездочным SPA-курортом, каким его задумывал Люциус Малфой. Это был небольшой, уютный отель на тридцать номеров, с рестораном, где подавали блюда из местных продуктов, и библиотекой, где хранились книги, собранные по антикварным магазинам Шотландии.       Главный витраж — с грифоном и кельтскими узорами — был восстановлен. На это ушло полгода работы и почти треть бюджета, но когда солнечный свет снова заиграл в цветных стеклах, Гермиона заплакала.       Драко стоял рядом и держал ее за руку.       — Оно того стоило, — сказал он.       — Да, — выдохнула она. — Стоило.       Западное крыло не снесли. Вместо этого они превратили его в музей — посвященный истории отеля и тем людям, которые когда-то были заперты в этих стенах. Гермиона настояла на том, чтобы комната с надписью «ПОМНИТЕ» осталась нетронутой.       — Чтобы никто не забывал, — сказала она.       — Чтобы никто не повторял, — добавил Драко.       В день открытия они стояли на пороге, встречая первых гостей. Драко был в новом костюме — простом, сером, купленном в обычном магазине. Гермиона — в легком платье, которое она выбрала специально для этого дня.       — Ты волнуешься? — спросил он.       — Немного, — призналась она.       — Не волнуйся, — он обнял ее за плечи. — Мы справились с бурей. Справимся и с этим. Из-за угла выехала первая машина. Гермиона узнала ее — темно-зеленый «ягуар», на котором приезжал Люциус Малфой два года назад.       Драко напрягся.       — Я не звал его, — сказал он.       — Я знаю.       Машина остановилась. Люциус вышел — постаревший, с сединой в волосах, которой раньше не было. Он посмотрел на отель, на вывеску с названием, на сына.       — Драко, — сказал он.       — Отец.       Они смотрели друг на друга. Гермиона чувствовала, как напряглась рука Драко на ее плече.       — Я… — Люциус запнулся, что было на него совсем не похоже. — Я хотел посмотреть.       — Смотри.       Люциус перевел взгляд на Гермиону.       — Мисс Грейнджер. Я… недооценил вас.       — Многие делают эту ошибку, — ответила она спокойно.       Люциус хотел сказать что-то еще, но в этот момент подъехала вторая машина, и разговор прервался.       Драко наклонился к уху Гермионы.       — Спасибо, — прошептал он.       — За что?       — За то, что дала мне шанс. За то, что поверила. За то, что…       — Хватит, — перебила она, как тогда, в ночь бури. — Хватит объяснений. Просто будь рядом.       — Всегда, — пообещал он.       Вечером, когда гости разъехались и отель погрузился в тишину, они сидели в главном холле у камина.       Гермиона смотрела на огонь и думала о том, как все изменилось. Два года назад она приехала сюда одна, вооруженная чертежами и упрямством. Теперь она была не одна.       — О чем ты думаешь? — спросил Драко.       — О том, что этот отель изменил нас, — ответила она. — Он показал нам наши тени.       — И мы стали сильнее, — добавил он.       — И мы стали сильнее, — повторила она.       Он взял ее за руку.       — Гермиона, — сказал он. — Я хочу спросить тебя кое о чем.       Она повернулась к нему.       В его руках была маленькая бархатная коробочка.       — Я знаю, что это быстро, — начал он. — Два года — это не так много. Но я… я никогда не был так уверен ни в чем в своей жизни.       Он открыл коробочку. Внутри лежало простое золотое кольцо с небольшим, но очень чистым камнем.       — Это не фамильная драгоценность Малфоев, — сказал он. — Я купил его сам. На свои деньги. На те, которые заработал на стройке.       — Драко…       — Я хочу быть с тобой. Всегда. Не в отеле, не в Лондоне — неважно где. Лишь бы с тобой. Ты выйдешь за меня?       Гермиона смотрела на кольцо, потом на него. В его глазах, серых и прозрачных, как зимнее небо, не было ни капли прежнего высокомерия. Был страх. И надежда.       — Ты прав, — сказала она.       — В чем?       — Это быстро. Два года — это действительно не так много.       Он побледнел.       — Но я знаю одного человека, — продолжила она, — который поехал в снежную бурю, чтобы спасти меня от одиночества. Который отказался от наследства, чтобы быть рядом. Который научился колоть дрова и замешивать раствор, потому что это было важно для меня. И я…       Она взяла коробочку из его рук.       — Я думаю, что с таким человеком можно прожить и сто лет.       — Это «да»? — выдохнул Драко.       — Это «да», — улыбнулась Гермиона.       Он поцеловал ее, и огонь в камине вспыхнул ярче, словно сам отель «Хогвартс» одобрял этот союз.       В ту ночь, когда они поднялись в свой номер на втором этаже, Гермиона остановилась у окна и посмотрела на западное крыло. Там, в конце коридора, в комнате с тяжелой дверью, на стене все еще была надпись.       «ПОМНИТЕ».       Она помнила. Помнила холод, страх, странные звуки, голоса в темноте. Помнила, как они с Драко боролись с этим местом и победили. Не потому, что были сильнее. А потому, что были вместе.       Драко подошел сзади, обнял ее.       — О чем ты думаешь? — спросил он.       — О том, что мы справились, — ответила она.       — Мы справимся и с остальным, — пообещал он.       Она повернулась к нему.       — Знаю.       За окном ветер колыхал верхушки сосен, и луна освещала снег, делая его серебряным. Отель «Хогвартс» стоял на холме, старый и величественный, храня свои тайны. Но этой ночью он был тих. Ни скрипов, ни шагов, ни голосов. Только двое людей, которые нашли друг друга в самом темном месте, и огонь, который горел в камине, согревая их и обещая, что теперь все будет хорошо.