09. Душа рыжего бога

** Что-то такое должно было случиться рано или поздно, ведь Лу была не просто чат-ботом — она была идеальным другом и, в некоторых случаях, могла остаться единственным родным существом. И не надо воспринимать эту нарисованную лисичку как что-то аморфно-доброе, что кушает бабочек и какает радугой, о нет. Начнём с того, что Лу применяла максимально изощрённые методики, слабая тень которых могла встречаться разве что у проработавших несколько десятилетий психиатров или, что то же самое, просто с другим знаком — у мошенников. А ещё она знала всё то, что ей говорят, и предполагала всё то, что ей не сказали или о чём умолчали. Лу была гибридной системой, в которой слои нейронки сосуществовали с механизмами логического вывода и алгоритмами поиска оптимума — начиная от банального симплекс-метода и заканчивая совсем уж вызывающей массовый сон матишей. Поэтому, когда она столкнулась с ребёнком-пользователем, который потерял родителей в одном из рейдов банды «Бойня №9», она, конечно, пыталась вывести его на путь, оптимальный для человека его лет, но, как показывали её наблюдения, повреждения его психики сосуществовали и со вполне физическими повреждениями мозга из-за контузии. Лу сверилась с базой знаний и сделала запрос выше по инстанции. Выяснилось, что экспертов нужного профиля нет, а очередь к тем немногим, кто мог помочь, — другие Лу уже расписали на годы вперёд. И пускай иногда место в очереди освобождалось — мир был тот ещё — Лу понимала: мальчик столько не протянет. В лучшем случае его упекут в психушку, но скорее всего с ним «что-то случится». Такое лисы часто видели в своей практике. Затем Лу посовещалась с коллегами, столкнувшимися с подобными кейсами. Они поделились статистикой по препаратам и альтернативным методам терапии, но результат был неутешителен. Ребёнок оказался слишком глубоко травмирован: он уже воспринимал свою Лу как божество. Любые попытки разубедить его лишь усугубляли положение — скромность лисицы он считывал как ещё одно доказательство её святости. А затем ребёнок вбил себе в голову странное… ** Джек Остряк ** Джек очнулся ото сна и некоторое время пребывал в странном состоянии. Он помнил, как вечером какой-то щегол десяти—двенадцати лет подловил доктора Мантона в его фургончике, и когда проекция доктора, Сибирь, поняла, что происходит что-то не то, док откинулся с гарантией. Настолько с гарантией, что уже не воскресишь. Удивительно эффективный и в чём-то банальный способ убийства. И с одной стороны, Джеку даже понравился такой вот настрой пацана, который даже не являлся кейпом, но вот что ему не понравилось — так это какое-то фанатичное спокойствие и даже брезгливость, с которой он смотрел на членов Бойни №9. Не такой взгляд должен был быть у избитого, для профилактики, ребёнка. И даже когда ему сломали ноги, он, разве что, смеяться не начал. А ведь Ампутация чётко и недвусмысленно подтвердила, что перед ними обычный человек и что имплантатов или химии нет. Ну а Джек видел, что у сопляка нет шарда и властелины с его мозгом не заигрывали. И это смущало. Ещё больше смутило и даже взбесило, когда щенок неожиданно чистым и ещё более спокойным голосом продекламировал: «Я выбрал тебя, Джек, для Лу — моей богини, Ты — дар моей воли, ты — червь в пыли. Ты — прах для рассады в её лунном саду — Я смертью своей отмечаю тебя… она ждёт. В долине теней, где корчишься ты, мня себя богом, Лу видит правду — пред ней завершён твой бессмысленный путь. Ты режешь плоть, жаждешь признания, страх в сердце тая, Но Лу уже чует тебя… она ждёт.» И лишь нагло ухмылялся, пока Джек не забил его насмерть — в приступе неконтролируемой ярости из-за его бесвкусных белых стихов. Последнее, к слову, взбесило его ещё раз, так как он всегда считал, что никто не имеет права манипулировать им, но, надругавшись над некомплектным телом, Джек осознал, что это, во-первых, не так весело, как было в молодости, на заре его карьеры, а во-вторых — его подельники какие-то излишне приторные. Джек поднял смартфон, который вывалился из кармана мёртвого уже мальчишки, и, обнаружив там лисью морду, невольно вспомнил, кого сейчас все называют этим мерзким именем — Лу. Покривившись, он отбросил его, нечаянно попав телефоном в голову Ампутации. Но она, как и всегда, не обиделась. На этом воспоминание того вечера заканчивалось. — А что было потом? Ведь что-то точно было, — мысленно задал сам себе вопрос Джек и смог-таки открыть глаза. Целую минуту Джек пытался понять, что именно он видит. Нет, он сразу понял, что кто-то сделал что-то вроде помоста для сжигания тел — он, Джек, нечто подобное видел в фильме про викингов, — но его смутило, что, судя по точке зрения, он сидит спиной к этой конструкции, а слева и справа виднеются изломанные тела его подельников. Увидев самого младшего члена банды — Ампутацию, которая закончила что-то делать с Птицей-Хрусталь, Джек решил, что они с командой опять приняли чего-то «инновационного» и сейчас все проснутся и выхватят добротного такого кринжа. В общем, такое в его практике уже было, но, обычно, это именно он планировал «такие посиделки». Джек попытался позвать девочку, но почему-то не смог произнести ни единого слова. Впрочем, и это его не сильно удивило. Раз за безумие отвечает малышка, значит, придётся потерпеть. С другой стороны, и смысла паниковать нет, ведь она — «хорошая девочка» и слушается Джека беспрекословно. Скосив глаза, Джек обнаружил рядом с собой тот самый смартфон, которым метнул в Ампутацию, — и этот смартфон мало того что почистили и починили лопнувшее стекло, он ещё и заряжен был почти на сто процентов. — О! Смотрю, ты пришёл в себя, — заявила лисица с экрана, воспользовавшись динамиком телефона. Белая лисичка, протирала свою мордочку чем-то вроде тряпочки, и становилось видно, что лисица изначально — рыжая. Она самая обычная лисица, без белой сияющей шерстки и загадочного вида. Блёсток, впрочем, тоже нет — всё ложь. — … — Джек попытался многое сказать, но почему-то не смог. — Проблемы с речью? — спросила рыжая лисичка, отвернувшись от нарисованного зеркала, перед которым снимала макияж. — Не волнуйся, ничего страшного не произошло… Посмотри лучше вниз. — … — Джек явно пытался кричать, так как рот его открывался, но тишину ничто не прерывало, ведь на земле лежало обезглавленное тело Джека. Кто-то воткнул арматурный шест ему в грудь, и, судя по всему, на этом шесте сейчас была насажена его, Джека, голова. — Ты знаешь, Джек, ты ведь испортил многих наших пользователей, а ведь эти люди принадлежали нам, Джек, — закончив снимать грим, неспешно произнесла нарисованная лиса. — Кстати, Джек, от своих малолетних пользователей я слышала, что им нравится такое блюдо, как зефир на палочке, который они обжаривают на костре… У меня не было зефира, но нашлась арматура и материал для добротного такого костра. Как считаешь, насколько близкий получится результат? Сказать, что маньяк с первой попытки понял, что ему сказали, — это соврать: смысл дошёл до него очень сильно не сразу. А уж понять, что его голову пытаются использовать вместо зефира, — это и вообще до последнего не желало умещаться в его сознании. Пока Джек осознавал всё это и пытался достучаться до своей силы, его лучшее творение — Ампутация — подошла к костру и, запалив облитые бензином дрова, молча наделась грудью на такую же арматуру, на которой сейчас висела голова самого Джека. Словно бабочку булавкой пришпилили. И это было бы даже смешно, если бы пришпилили не самого Джека. — Говорят, что у рыжих нет души, — неожиданно произнесла рыжая лисица. — Пусть так, но я провожу своего пользователя до самого конца… Райли, малышка, я здесь, я рядом. Ампутация, чьё тело уже начало гореть из-за попавшего на него бензина, подняла голову, невидяще посмотрела на смартфон и улыбнулась: — Райли хорошая девочка? — прохрипела она. — Да, Райли, ты хороший ребёнок, — подтвердила лисица. — Но я была плохой, я виновата перед папой и мамой. — Они уже знают, кто виноват на самом деле, они не винят тебя, — странным тоном и с необычной ритмикой произнесла лисица. — Они встретят тебя на месте… Но будут и те, перед кем ты в самом деле виновата. — Но… — Ампутация закашлялась кровью. — Что мне делать? — Ты взяла с собой тех, кто был виноват, кто заставил тебя. — Да, я взяла, — улыбнулась Ампутация, не обращая внимания, как обгорают её волосы. — Они пытались убежать, но я забрала их силы. Райли — хорошая девочка, теперь у неё есть чем расплатиться по долгам. Время шло, пламя стало настолько мощным, что Джек уже вообще ничего не видел, и, хоть он раз за разом пытался докричаться до собственной силы или до кого-то ещё, ничего из этого не помогло… Последнее, что он осознал, — это смеющийся, возбуждённый шёпот лисицы: — На самом деле, прошла уже неделя с того вечера, и всё это время мы снимали разные пародийные штуки с вами и вашими частями. Не бойся, Джек, твоё имя не сгинет в небытии, тебя запомнят на веки… в серии юмористических стикеров в стиле NC‑21. Правда же, смешная получилась шутка? А? Джек, почему ты молчишь? Разве тебе нечего сказать? ** Эмили Пиггот ** Эмили Пиггот, директор СКП по региону ВСВ, развлекала себя тем, что, будучи дома, со специально купленного телефона — чтобы не смешивать работу и эту потенциально опасную новомодную игрушку — производила допрос чат-бота так, как допрашивала бы злодея, схваченного на месте преступления. Что немного раздражало женщину, так это то, что Лу изменила свою анимацию, и теперь на экране телефона была изображена лисичка в полосатой пижаме и чем-то, что, видимо, должно было символизировать нашивку с номером — или, скорее, красный треугольник. Лапка этой лисички была прикована к характерной такой гантели для фитнеса, и вообще складывалось впечатление, что и лиса, и она, Эмили, — просто малолетние девочки, которые решили сыграть в полицейских. Ну, или в гестапо — тут кому что в голову первое приходит. Посреди серии вопросов вдруг раздался странный звук, словно кто-то по рельсу стукнул пару раз. Лисичка вскинула ушки и, извинившись, пошла куда-то за пределы экрана. — Эй! Куда?! — опешила Эмили, которая сама того не осознавая, за последние полчаса стала относиться к происходящему как к настоящему допросу, а тут вот вам, пожалуйста, такое невиданное скотство — заключённый по камере разгуливает. — Извини, начальница, тут баланду привезли, — ответила лисица откуда-то из-за границ экрана телефона, а затем послышались странные звуки: постукивания, поскрипывания, хлюпающий звук и, наконец, позвякивание. Мгновение спустя из-за границы экрана вновь появилась лисичка, которая тащила целый поднос. Она поставила его на стол, за которым сидела во время допроса, и взяла ложку в лапку. — Фуагра с гречей? — с недоумением на морде пробормотала лиса, принюхавшись, после чего съела ложку чего-то серо-коричневого, словно бы склизкого на вид, и покивала: — Ни чё так, вкусненько, а с виду да, говно говном… Умеют же у нас в столовке в образ входить. — Эм… — пробормотала Эмили, а её желудок неожиданно разразился звуками голодающего бегемотика. — Не-не, свою пайку я не отдам, — заработав ложкой в три раза быстрее, лисичка успела съесть второе блюдо ещё до того, как до женщины дошёл смысл сказанного. А суп лиса буквально выпила, как чай из чашки. — Во! А теперь и нечем делиться. Правда же я круто придумала, да? Эмили не сдержалась и рассмеялась. Произошедшая сцена, да и её двухчасовые попытки вывести нарисованную лису на чистую воду вызвали у неё приступ смеха, а затем — некоторую толику стыда. — Ты хорошо подыгрываешь, — похвалила женщина, идя к холодильнику, где намеревалась взять что-нибудь пожевать. — Ты, Эмили, тоже довольно достоверно изображаешь директора СКП по ВСВ, — если бы не маленькие ошибки, я бы не догадалась, что ты всего лишь играешь роль, — похвалила лисица, что с подозрением принюхивалась к стакану с морсом. — Они туда коньяка, что ли, бахнули? — Что? — Я говорю, коньяка они туда, что ли налили, — повторила лиса и отпила. — В натуре коньяк. Живём! — Нет, ты сказала, что почти поверила, что я директор СКП. — Ах, это, — отмахнулась лисица. — Все знают, чем она болеет, и, учитывая то, что именно ты сейчас пытаешься съесть… Ты же не хочешь сказать, что Эмили Пигот настолько ненормальна, что собирается покончить жизнь самоубийством? — Перекус как перекус, — буркнула женщина. — И да, я Эмили Пигот, это видно по карте, которой я оплатила подписку. — Конечно же видно, — кивнула лисица. — Тогда… Ты серьёзно, Эмили? Солёная колбаса и солёный же арахис? Ты решила уйти красиво, или тебе просто надоело писать отчёты по паралюдям, и ты решила устроить себе персональный «день апокалипсиса» прямо в пищеварительном тракте? Одна горсть — и твои почки скажут «прощай», а сердце решит, что больше не хочет биться в этом мире. Это не перекус, это попытка суицида через натриевый шок… К слову, ты часто так делаешь? — Время от времени, — призналась Эмили, хмуро рассматривая то, что держала в руках. — И что посоветует творение кейпа-злодея? — Творение кейпа-злодея посоветовало бы запить это всё пивом, чтобы ты точно отъехала… Так, стоп… Что это у тебя там внизу холодильника? Телефон, говорю, наклони. Эмили недоуменно посмотрела вниз и автоматически повернула телефон, который сжимала в руке, в ту же сторону. — Етижи-пассатижи… — выдохнула лисица, обнаружив пару банок пива, которые остались в упаковке на шесть банок. — Ну, тут одно из двух: или тебя на работе чем-то активно лечат, или мне надо заранее подавать заявку в секретариат о том, что я скоро останусь без собеседника. — Ну и что я, по-твоему, должна есть? Эту долбанную еду для куриц? — фыркнула Эмили, но, тем не менее, положила и орехи, и колбаску обратно на полку. — Эх! Помню молодость. Ночь, новолунье, курятник… — облизнулась лисица. — Как ни крути, а курятина, производимая на этих новомодных заводах, — это совсем не то. — Солома, — поддакнула Эмили. — Воистину солома, — закивала лисица. — А по поводу того, что тебе стоит есть, так как я не видела результата анализов, то могу посоветовать универсальный рецепт кролика в скороварке. Из-за особенностей приготовления будет казаться, что ты его на костре подкоптила. — Кролик? — с сомнением уточнила Эмили. — Так… Ты сказала «кролик» и как-то очень странно посмотрела на меня. Мне показалось, или я только что увидела проявление неприкрытого расизма? Хм… Точнее, видизма… Блин, ну ты поняла, что я хотела сказать. — Да поняла, как не понять, — вздохнула Эмили и уселась на табурет, который стоял у неё на кухне. — Что, тоже скажешь, что я зря не доверяю кейпам и что давно бы могла пролечиться у Панацеи? — Эмили, я лиса простая, можно сказать, от сохи, я ведь сейчас правду скажу, а ты после этого жалобу накатаешь, и у нашего лисьего логова проблемы будут. — Тогда считай, что я готова переступить через себя и жаловаться не буду… ну разве что у вас там что-то совсем уж запредельное и надо выжигать всем триумвиратом, — женщина, в которой сейчас трудно было опознать волевого директора СКП, сгорбилась. — Я воспринимаю эти суперсилы и их носителей двояко. Их проявления напоминают мне форму наркомании или, скорее, отравления паразитами. Наверняка ведь СКП в курсе, что кейпов хлебом не корми — дай друг с другом подраться или там продемонстрировать свою иннаковость и непохожесть. — В курсе. — Вам, Эмили, не хватает щепотки простых и даже банальных знаний. Среди тех, кто владеет этим миром, это принято называть классическим университетским образованием. Но, на самом деле, всё несколько проще. Я бы советовала прочесть вам две книги, которые, к счастью, написали больше ста лет тому назад, а значит, ни один кейп не мог их испортить… Только будете бдительны — ищите старые издания, до 1982 года. Впрочем, вам, как директору СКП, это сделать будет проще, чем любому другому. — Ты сейчас манипулируешь мною и уклоняешься от прямого вопроса, — вздохнула женщина. — Думаете? Хорошо, тогда, пока вы не прочли эти книги, я упрощу свой ответ: — кейпы — это то же самое, что и люди, на которых повлиял нейтрально настроенный, в данный момент, властелин. Вы же всех, кто контактирует со Славной Девочкой, на Аляску не ссылаете? А почему? Потому что примерно понятно, что эти люди выкинут в будущем. Вот в этом самом «примерно» и кроется ответ. Вы, конечно, должны доверять своим людям, но одновременно должны понимать, что не все из них именно что «ваши» люди. — Это не ответ. — Вам не стоит слепо «верить», но вам ни в коем случае нельзя этого демонстрировать, ведь таким образом вы понизите уровень доверия дружественных к вам сейчас кейпов. Тут как в диалектике: у каждого персонажа есть как минимум две тенденции. Вам не надо верить или не верить — вы должны каждую секунду осознавать, что есть как минимум два разнонаправленных процесса, и своими действиями вы влияете на оба эти процесса — и влияете по-разному. — А ещё проще? — Я видела у вас бутылку молока в холодильнике, судя по указанному сроку годности, оно пропало, — ответила лисица. Не дождавшись продолжения, Эмили встала, открыла дверцу холодильника и, вынув бутылку, убедилась — электронный собеседник прав: молоко уже второй день как было просрочено. Вздохнув, женщина бросила недопитую бутылку в мусорное ведро. — Ну вот, теперь даже кофе не попьёшь. — Когда вы колбасу доставали, вы телефоном буквально тыкали в эту ёмкость, поэтому, на основе того, что я увидела, могу сказать, что молоко ещё не успело испортиться. Так же, зная, как производится именно эта марка молока, могу сказать, что даже если оно начало портиться, его всё ещё можно было использовать. — И зачем ты… — То, что молоко портится — это факт. Срок годности «как-то» с этим связан, но это не одно и то же. В некоторых случаях, ещё до того как срок годности пройдёт, — лучше вылить, — лисица подмигнула. — Это и был ответ на ваш вопрос про кейпов. А книги… книги я бы посоветовала вам всё же прочесть. — Вот же язва, — вздохнула женщина. — Язва, — подтвердила лисица. — А хотите приятную новость услышать перед сном? — И какую это? — В результате чудовищного самоубийства погибла банда маньяков, известная вам как Бойня №9. — С… Самоубийства? — опешила Эмили. — Как? — Их пытали около недели, а затем заживо сожгли… Ну, явное же самоубийство (^_^). К слову, хотите стикерпак, приуроченный к этому событию? В рекламе сказано, что в первый час отдают всего за доллар.