Глава 5: Центурион

Прошло несколько лет с тех пор, как Вальдгард вернулся из Кегтота. Время медленно шло вперёд, и вместе с ним менялась его жизнь. Теперь он стал старшим офицером, носил звание Центуриона, что давало ему больше полномочий и ответственности. Его гарнизон был переведён в другую часть королевства — долину Холмового Камня, место, отличавшееся от всех тех полей битв и руин, которые он видел раньше. Долина оказалась живописной. Окружённая мягкими зелёными холмами, она казалась почти идиллическим уголком, где природа жила в своём спокойном ритме. Река, медленно текущая через долину, разделяла её на две части, и от этого пейзажа веяло умиротворением. Небо над головой было светлым, без туч, и даже воздух здесь был свежим и чистым. Гарнизон, в который перевели Вальдгарда, стоял на высоком холме, откуда открывался прекрасный вид на долину. В сравнении с его предыдущими местами службы, это казалось почти райским местом. Здесь не было зловещих руин или городов, разрушенных болезнью, не было бесконечной войны. Жизнь в гарнизоне была спокойной, размеренной, почти мирной. Вальдгард стоял на балконе своего нового офицерского помещения, глядя на горизонт. Он мог слышать, как далеко внизу, у реки, солдаты тренировались на плацу, но этот шум был далёким, словно не касался его. Здесь, на высоте, всё казалось не таким важным, не таким тяжёлым, как раньше. — Живописно, — тихо сказал он себе, наслаждаясь моментом. Он понимал, что за его плечами слишком много боли, чтобы забыть всё это. Но всё же это место давало ему возможность почувствовать, что есть жизнь и вне войны, вне вечных боёв и ужасов. В это утро он впервые за долгие годы позволил себе нечто новое. Он долго смотрел на долину из окна своего кабинета и вдруг почувствовал непреодолимое желание выйти за пределы гарнизона. Это решение казалось ему странным — он так долго жил в рамках военной жизни, что забыл, каково это — просто гулять, видеть обычную жизнь, которая продолжается за стенами казарм. Солнца светили ярко, ветер был тёплым, и маг, накинув на плечи лёгкий плащ, направился по узкой тропинке в сторону ближайшей деревни. Он не шёл быстро, позволяя себе наслаждаться каждым шагом. Ощущение свободы, хоть и немного чуждое, наполняло его. Шум листьев, журчание воды в реке, запах свежего хлеба, доносившийся с полей — всё это казалось одновременно новым и забытым. Деревня была небольшой, но живописной. Белые каменные дома с соломенными крышами, зелёные поля, раскинувшиеся вокруг, и улыбки детей, которые бежали по улицам, играя друг с другом. Вальдгард остановился, наблюдая за этим всем. Ему казалось, что он попал в иной мир, где нет места для войны, боли и смерти. Он прошёл вдоль улиц, замечая, как люди, встречавшиеся ему по пути, приветливо кивали, но явно не узнали его. Для них он был просто ещё одним офицером, солдатом, но не тем, кто несёт на своих плечах столь тяжёлый груз прошлого. — Вот это и есть жизнь, — прошептал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Он подошёл к маленькой площади в центре деревни, где под тенью большого дуба сидели старики, беседующие о своих повседневных заботах. Он остановился, вдыхая свежий воздух и чувствуя, как на мгновение его сердце стало легче. Мужчина прогуливался по деревне, когда услышал, как его окликнули. На площади под большим дубом сидели несколько стариков, которые лениво беседовали о житейских делах. Их взгляд задержался на Вальдгарде, и один из них, самый старший, махнул рукой, приглашая его присесть. — Эй, военный! Присаживайся к нам, если тебе некуда идти, — добродушно произнес он, ухмыляясь. Вальдгард слегка замешкался. Он не носил доспехов, снял даже военный плащ, и был уверен, что выглядит как обычный гражданский. Тем не менее, старики сразу узнали в нём солдата, что немного удивило его. Он медленно подошёл, не спеша занимая место на деревянной скамье рядом с ними. Ему было непривычно — он давно не разговаривал с людьми в таком неформальном тоне, особенно с теми, кто не был частью его военной жизни. — А как вы поняли, что я из гарнизона? — спросил он, присаживаясь на скамью. Старики переглянулись, а потом один из них рассмеялся. — Ха, юноша, да ты выглядишь таким же гражданским, как столб похож на дерево, — сказал старик, смеясь. — Твои плечи, осанка, да даже взгляд — всё говорит, что ты воин, даже без доспехов. Мы, прожили не мало, это замечаем с одного взгляда. — Да, мы давно таких, как ты, повидали, — подхватил другой. — Не важно, как ты одет, солдат остаётся солдатом. Вальдгард усмехнулся. Этот простой комментарий пробудил в нём смешанные чувства. С одной стороны, ему было приятно, что его опыт и стойкость видны даже без его внешнего облика воина. Но с другой стороны, он осознал, как далеко ушёл от обычной жизни, насколько чужд ему стал образ гражданского человека. — Я, наверное, слишком долго в гарнизонах, — задумчиво сказал он, посмотрев на свои руки. Они были покрыты шрамами, небольшими, но глубокими, следами прошлых битв. — Уже начал забывать, каково это — просто быть человеком, без всего этого… Старики продолжали смотреть на него с лёгким пониманием. Один из них медленно поднял руку и указал на дерево, под которым они сидели. — Видишь этот дуб? — спросил он. — Он здесь уже больше ста лет. Видел много всего. Деревни, что строились и разрушались, войны, что приходили и уходили. Но он остаётся на своём месте. Так и ты, солдат. Ты можешь нести на себе тяжесть прошлого, можешь переживать битвы, но важно оставаться человеком. Важно помнить, что под твоими доспехами — не просто оружие, а ты сам и ты живой. Вальдгард кивнул, хотя слова старика слегка его смутили. Он не привык к таким неофициальным разговорам, особенно с людьми, которые не знали его лично. Но эти старики говорили так спокойно, словно видели в нём не только воина, но и человека, о котором он сам давно забыл. — Знаешь, — продолжил старший из них, — у нас тут нечасто бывают военные. А если и приходят, то молодые, не знающие ещё, что такое жизнь. Но в тебе мы видим, что ты уже многое прошёл. И нам интересно узнать, как ты сам справляешься с этим. Ведь не каждый может жить с тем, что видел на войне. Вальдгард помолчал, ощущая непривычное чувство открытости. Слишком долго он жил среди солдат, где всё было ясно: приказы, сражения, победы и поражения. Здесь же ему пришлось ответить на вопрос, который он сам себе не задавал уже много лет. — Не знаю, как справляюсь, — честно ответил он, подняв глаза на стариков. — Просто иду дальше, как и все. Наверное, так же, как этот дуб стоит на своём месте. Временами кажется, что нет конца, но, когда ты на войне, это уже становится привычкой. — Привычкой, говоришь, — задумчиво произнёс один из стариков, поглаживая свою седую бороду. — Ну что ж, привычка — сильная вещь. Но не забывай, что привычка может сделать человека крепче или разрушить его. Он кивнул, понимая, что эти простые слова затронули в нём что-то глубже, чем он ожидал. Разговор со стариками стал для него неожиданным открытием — он понял, что всё это время он двигался вперёд, но никогда не задумывался о том, как именно это влияет на его душу. После разговора со стариками Вальдгард попрощался так, как велели традиции, коротко кивнув каждому, и отправился дальше, изучая деревню. Он чувствовал в себе странное спокойствие после этой беседы, будто бы его мысли наконец-то нашли тихий уголок для отдыха. Но вскоре его внимание привлекло нечто неожиданное. Он остановился перед кузницей, где увидел молодую девушку-дворфийку с огненными волосами. Она работала вместе с отцом, молча ковала подковы и сельскохозяйственные инструменты. От её рук шёл пар от жара металла, и каждый её удар был уверенным и точным. Вальдгард замер, наблюдая за её работой. Он никогда не видел женщин за таким делом, и тем более не ожидал, что что-то в нём отзовётся на этот момент. Девушка, заметив его, отложила молот и вытерла пот со лба. Она подошла ближе, не стесняясь, и с лёгкой улыбкой спросила: — Что изволите, господин? Вальдгард застыл, не зная, что ответить. Его лицо, обычно уверенное и спокойное, на мгновение утратило привычное выражение. Внутри него поднялось чувство, с которым он никогда не сталкивался. Это было не беспокойство перед боем, не напряжение перед важным решением. Это было что-то другое — чувство, которое он не мог назвать. — Я... — начал он, но замолчал, понимая, что не знает, что сказать. Его глаза на мгновение встретились с её, и он ощутил дискомфорт. Этот простой вопрос сбил его с толку. Он никогда не говорил с женщинами, тем более в таком неформальном ключе, и теперь не мог найти слов, чтобы продолжить разговор. Девушка смотрела на него с лёгким недоумением, не догадываясь, что этот воин, который, казалось, способен управлять целыми армиями, сейчас потерян перед её простым вопросом. Смущённый и не зная, как реагировать на свои чувства, Вальдгард пробормотал что-то невнятное под нос, развернулся на месте и быстро пошёл прочь от кузницы. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, и ему казалось, что каждый шаг его выдаёт. Этот момент был для него совершенно невыносимым. Война и битвы — это одно, но столкновение с чем-то настолько простым, как разговор с женщиной, оказалось намного сложнее. Едва уйдя достаточно далеко от кузницы, Вальдгард заметил вывеску таверны. Место, куда он никогда не заходил, но часто слышал рассказы от своих товарищей. Солдаты всегда говорили о тавернах с особым уважением, упоминали их как место, где можно сбросить тяжесть службы, выпить крепкого пива и отвлечься от мира. "Почему бы и нет?" — подумал он, решив, что это подходящий момент, чтобы попробовать то, что ему до сих пор было чуждо. Он вошёл внутрь, и его сразу окружил запах табака, крепкого пива и жареного мяса. Мягкий гул разговоров и смеха наполнил воздух, создавая атмосферу, которую Вальдгард считал почти непривычно уютной. За стойкой стоял старый хозяин таверны, а вокруг сидели местные жители, занятые своими делами, никому, не обращая внимания на нового посетителя. Мужчина остановился на мгновение, оглядываясь, и почувствовал лёгкое облегчение от того, что здесь его никто не знал. Таверна была местом, где можно было забыть обо всём, хотя бы на короткий миг. Войдя в таверну, Вальдгард чувствовал себя как-то не на месте. Окружающие, кажется, не обращали на него внимания, что для него было редкостью — обычно его присутствие сразу вызывало реакции, будь то уважение или страх. Здесь же люди были заняты своими разговорами, смехом и кружками пива. Он подошёл к стойке, слегка растерянный, не зная, что делать дальше. До этого момента он никогда не заходил в подобные места, и его жизнь вращалась вокруг боевых лагерей и казарм. За стойкой стоял старый трактирщик с густыми седыми усами и добродушным взглядом. Он сразу заметил гостя— его выправка, осанка и некоторая неловкость выдавали в нём чужака для таверны. Но, в отличие от других, трактирщик не собирался устраивать лишние вопросы. Он понимал, что перед ним человек, который, возможно, ищет небольшое укрытие от мира, где его никто не знает. — Ну что, солдат, впервые у нас? — спросил трактирщик с тёплой улыбкой, опираясь на стойку. — Судя по твоему виду, это не обычное место для твоих походов. Вальдгард кивнул, не особо желая углубляться в разговор. Ему было достаточно тяжело просто находиться здесь, среди смеха и расслабленности, когда сам он никогда не знал, что такое отдых. Но что-то в голосе трактирщика успокаивало его. — Я.., да. Никогда не бывал здесь, — наконец ответил Вальдгард, немного смущённый своей неуклюжестью. Трактирщик рассмеялся, но не зло, а дружелюбно, видя, что перед ним солдат, впервые окунувшийся в мир обычной жизни. — Ну что ж, в таком случае, тебе стоит попробовать что-то особенное, раз уж пришёл сюда впервые. Пиво у нас тут хорошее, но вижу, тебе нужно что-то покрепче. Вальдгард слегка напрягся. Он пил пиво в казармах, как и многие солдаты, но "покрепче" — это было нечто новое для него. Он никогда не пробовал ничего сильнее, считая, что это отвлекает от ясности мысли, особенно на войне. Но сегодня что-то внутри него подсказывало, что это может быть именно тем, что ему нужно, чтобы почувствовать хоть какое-то расслабление. — Что именно? — спросил он, пытаясь не выдать своей неопытности в подобных вопросах. Трактирщик снова усмехнулся, уже понимая, что предложить. — У нас есть настойка на горных травах. Говорят, она хороша для тех, кто ищет немного тепла в холодный день, — трактирщик поставил перед магом маленький стакан, наполненный прозрачной жидкостью. — Только не переборщи с ней, если раньше ничего подобного не пил. Она может заставить голову закружиться быстрее, чем думаешь. Вальдгард внимательно посмотрел на стакан. Он взял его в руку, чувствуя холод стекла. Это был его первый шаг в мир, который он никогда не считал своим. Он сделал небольшой глоток. Горечь настойки обожгла его горло, но в то же время что-то тёплое начало разливаться внутри, словно на короткий миг он позволил себе расслабиться. Трактирщик наблюдал за ним с лёгкой усмешкой, но без осуждения. Он понимал, что перед ним человек, который редко позволял себе такие моменты. — Как ощущения? — спросил трактирщик. Он поставил стакан на стойку, слегка удивлённый теплом, которое разлилось по его телу. — Не похоже на то, что я пробовал раньше, — коротко ответил он. — Да, это вещь особая. Далеко не все её могут оценить, но для тебя, думаю, самое то, — трактирщик кивнул, протирая стаканы. Маг сидел ещё несколько минут, чувствуя, как алкоголь начинает медленно рассеивать его внутреннее напряжение. Он не знал, как долго ещё продлится это мгновение, но впервые за долгое время он чувствовал, что может позволить себе хотя бы кратковременный отдых. С каждым глотком настойки, всё больше терялся контроль над собой. То, что начиналось с лёгкого тепла, вскоре переросло в нечто более сильное. Он сделал ещё один глоток, потом ещё. Сначала это помогало успокоить внутреннее напряжение, но вскоре маг ощутил, как реальность вокруг начала расплываться. Алкоголь, которого он никогда не пробовал в таких количествах, действовал быстрее, чем он ожидал. Трактирщик, стоя за стойкой, с улыбкой наблюдал, как Вальдгард делает очередной глоток, но его улыбка начала меркнуть, когда стало ясно, что солдат не собирается останавливаться. Его движения стали неуклюжими, и лицо покраснело от выпитого. Мужчина, не привыкший к таким напиткам, быстро напивался, и это стало очевидно не только ему самому, но и всем, кто находился в таверне. В какой-то момент он попытался встать со стула, но ноги не выдержали, и он рухнул обратно на скамью, сбив кружку, стоявшую рядом. Трактирщик подошёл к нему с обеспокоенным видом. — Эй, парень, тебе уже хватит, — сказал он, пытаясь вернуть Вальдгарда в реальность. — Ты перебрал, лучше бы тебе отдохнуть. Гость поднял на него тяжёлый взгляд, пытаясь что-то сказать, но слова не выходили связно. Он всё ещё был тем самым грозным солдатом, который привык держать себя под контролем, но алкоголь лишил его этой способности. — Да как… — пробормотал Вальдгард, пытаясь собрать мысли воедино. Трактирщик, всё ещё не понимая, кто перед ним, нервно почесал затылок. Ему не нравилось, что солдат напивается в его таверне, и ситуация явно выходила из-под контроля. Он быстро принял решение. — Оставайся здесь, не двигайся, я сейчас, — сказал трактирщик, и, бросив полотенце на стойку, выбежал из таверны. Он помчался в сторону гарнизона, где надеялся найти кого-нибудь из солдат, чтобы помочь с ситуацией. Трактирщик не знал, кто был перед ним, командир целого гарнизона, и думал, что это просто очередной пьяный солдат, забредший в его заведение. Тем временем маг, сидя за стойкой, уставился в пустоту перед собой. Всё вокруг казалось размытым, и его сознание постепенно погружалось в пьяную дымку. Это было новое ощущение, и оно вызывало в нём тревогу, но его тело уже не подчинялось командам. Мужчина, пытался удержать кружку, но его руки уже дрожали под действием алкоголя. В какой-то момент, неосознанно, он задел кружку, и та со звоном упала на пол, проливая остатки пива. Но это был не его бокал. Он обернулся, встретившись взглядом с крупным мужчиной, который сидел за соседним столом. Это был местный заводила, один из тех, кто всегда искал повод для конфликта. — Эй, ты чего творишь, хуйло? — недовольно сказал мужчина, поднимаясь со своего места и направляясь к офицеру. — Думаешь, раз такой важный, то можешь всё? Вальдгард, ещё не до конца осознавая, что происходит, попытался что-то ответить, но слова выходили невнятными. — Прости… не… хотел, — пробормотал он, но этого было недостаточно для мужчины. — Прости сука, говоришь? Да я тебе сейчас покажу, как надо извиняться! — рявкнул заводила и, не дождавшись ответа, нанёс удар магу по лицу. Мужчина почувствовал, как кулак противника врезался в его скулу, и на мгновение мир перед глазами качнулся. Он зашатался на месте, но инстинкты, воспитанные годами войны, не дали ему полностью потерять контроль. Несмотря на алкоголь, его тело всё ещё знало, как реагировать на угрозу. Заводила уже тянулся за следующим ударом, но Вальдгард, пьяный, но всё ещё опасный, резко выбросил руку вперёд, ударив мужчину локтем в живот. Противник сгруппировался, пытаясь увернуться, но не успел. Воздух вылетел из его лёгких, и он согнулся пополам. — Понял? — прохрипел Вальдгард, поднимаясь на ноги. Однако драка не закончилась. Ещё несколько выпивох, подогретые алкоголем и не желающие упускать шанс поучаствовать в разборке, присоединились к своему другу. Один из них бросился на мага сзади, но тот резко обернулся, увернувшись от удара, и отправил одного в нокаут мощным ударом в лицо. Второй попытался схватить его за плечо, но Вальдгард, несмотря на опьянение, успел его поймать и швырнуть на стол, который с громким треском развалился. К тому моменту в таверне раздался шум, люди начали подниматься со своих мест, наблюдая за происходящим. Но никто не решался вмешаться, видя, как пьяный, но всё ещё грозный солдат справляется с несколькими противниками. Однако сам вояка уже едва стоял на ногах. Тело предательски качалось, и удары противников начали сказываться. Он почувствовал, как ещё один кулак врезался в его бок, но тот, кто нанёс удар, тут же получил по лицу и тоже рухнул на пол. В этот момент в таверну ворвались солдаты из гарнизона. Трактирщик, не зная, что дебошир— их командир, привёл подкрепление, чтобы остановить пьяного. — Что здесь происходит? — закричал один из солдат, увидев разгром в зале. — Это он! — воскликнул трактирщик, указывая на Вальдгарда. — Этот солдат устроил драку! Солдаты замерли, узнав своего командира. Их лица моментально посерьёзнели, но они не осмелились сразу вмешиваться. — Центурион? — прошептал один из солдат, подходя ближе. — Господин Стонеро, это вы? Вальдгард, всё ещё держа последнего нападавшего за воротник, медленно опустил его на пол и тяжело выдохнул. Мир вокруг снова начал вращаться, и он с трудом удержался на ногах, осознавая, что его разоблачили. Солдаты быстро сообразили, что нужно делать. Один из них подошёл к трактирщику и тихо сказал: — Не беспокойся, мы уладим всё. — Он достал несколько монет и передал их старому хозяину, который, всё ещё удивлённый, кивнул, убирая деньги в карман. — Ладно, — вздохнул трактирщик. — Пусть так. Но в следующий раз, если он снова начнёт буянить, я сам скажу кому надо. Солдаты кивнули, не возражая. Затем они осторожно взяли своего командира за руки, поддерживая его, чтобы тот не упал. «— Пойдёмте, господин», — сказал один из солдат, заглядывая в лицо пьяного Вальдгарда, который был уже слишком ослаблен, чтобы сопротивляться или задавать вопросы. Они быстро и незаметно вывели его из таверны, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Люди в деревне не должны были знать, что их командир оказался в таком состоянии. Солдаты молчали, понимая, что этот инцидент не стоит обсуждений. Это была одна из тех вещей, о которых не говорили. Когда они достигли гарнизона, постовой, стоявший на карауле у входа, заметил их приближение. Он сразу понял, в чём дело, но ничего не сказал. Лишь коротко кивнул, пропуская их внутрь. — Ночь длинная, — только и произнёс постовой, давая понять, что увиденное останется между ними. Солдаты быстро провели Вальдгарда в его комнату, помогли ему сесть на кровать, а затем тихо удалились, оставив командира одного. Никаких лишних слов, никаких комментариев — всё, как будто ничего не произошло. Утро наступило, но для мага оно оказалось совсем не таким, как он привык. Солнечные лучи проникали в его комнату сквозь приоткрытое окно, но вместо того, чтобы принести облегчение, свет лишь усиливал головную боль. Он приподнялся на кровати, чувствуя тяжесть в голове, будто кто-то поставил на его череп целую гору камней. — Что за блять... — пробормотал он, прижимая ладонь к виску. Алкоголь, который он выпил накануне, теперь напоминал о себе с удвоенной силой. Он никогда не испытывал подобного: сухость во рту, жуткое ощущение разбитости и тянущая боль во всём теле. Внутри всё бурлило, и каждый звук казался невыносимо громким. Даже его собственные мысли, казалось, звучали слишком громко. — Чёртова настойка, сука — простонал он, вспоминая ночные события. Воспоминания о том, как он оказался в таверне, размытые образы драки — всё это постепенно возвращалось к нему, но от осознания становилось только хуже. Он никогда не позволял себе подобного. Пьяный, не в состоянии контролировать себя, он был слаб, и это вызывало в нём отвращение к самому себе. Попытка встать с кровати оказалась неудачной — ноги подкашивались, и ему пришлось снова сесть, опершись на спинку кровати. Мир перед глазами плавал, и каждое движение отдавалось пульсирующей болью в голове. — Никогда больше, — твёрдо решил он, вдыхая полной грудью, надеясь, что свежий воздух поможет ему прийти в себя. Но облегчение не наступило. Алкоголь, который он раньше презирал и избегал, оказался куда более коварным врагом, чем он мог представить. С трудом поднявшись с кровати, Вальдгард заставил себя двигаться. Каждое движение было болезненным, тело протестовало, но его воинская дисциплина не позволяла ему оставаться в комнате. Он знал, что, несмотря на жуткое похмелье, ему нужно выполнять свои обязанности. Открыв дверь и выйдя в коридор гарнизона, он услышал, как дневальный, стоявший на посту, заметив его, сразу же выкрикнул во весь голос: — Смирно! Дежурный… Этот крик, словно удар молота, прошёлся по голове Вальдгарда. Громкий звук усилил пульсацию в его висках, и его лицо мгновенно исказилось в гримасе боли. Он приподнял руку и жестом потребовал от дневального замолчать. — Заткнись, отставить… — прохрипел он, тихо, но достаточно сурово, чтобы его поняли. Дневальный, осознав свою ошибку, мгновенно осёкся, опустив голову, и отступил в сторону, позволяя пройти. Командир, пошатываясь, направился в столовую, стараясь не смотреть на других солдат, которые почтительно расступались и отдавали приветствие ему на ходу. Войдя в столовую, Вальдгард сразу же заметил бочку с пивом, стоявшую у стены. Ледяное пиво, охлаждённое после прохладной ночи, казалось ему единственным спасением от адской головной боли. Он налил себе кружку, глотнул холодный напиток, и почувствовал, как жидкость, прохладная и горькая, скатывается по его горлу, принося хоть какое-то временное облегчение. На мгновение он закрыл глаза, позволяя себе забыться и надеясь, что, хотя бы этот глоток поможет ему вернуться к нормальному состоянию. Центурион стоял среди других офицеров, ожидая начала построения. Он ощущал на себе их взгляды — холодные, презрительные, но скрытые за масками вежливости и дисциплины. Офицеры, в основном из аристократических кругов, никогда не признавали его равным, несмотря на его заслуги и репутацию. Каждый из них смотрел на него как на аномалию — не из их мира, не из их круга. Но никто не осмеливался бросить ему открытый вызов. Когда подошёл командир Лендрик Вальфорн, человек с непререкаемым статусом и знатной родословной, атмосфера напряжённости усилилась. Лендрик всегда был воплощением аристократической гордости и презрения к тем, кто, как Вальдгард, не принадлежал к дворянству. Он остановился перед центурионом, его лицо выражало холодное безразличие, но в глубине глаз скрывалось что-то большее — страх перед тем, что Вальдгард мог сделать. — Центурион Стонеро, — начал Лендрик, произнося звание так, будто оно горело ему на языке. — Ваш рапорт по зачистке восточных холмов задерживается. Штаб командования ожидает отчёта. Почему вы ещё не предоставили его? Этот вопрос был формальностью, но в нём звучал скрытый вызов. Лендрик пытался показать, что, несмотря на все заслуги ветерана, его происхождение остаётся в тени. Он всё ещё оставался тем, кого не признают равным. Вальдгард встретил его взгляд с той же холодностью, но в его глазах было больше силы и уверенности. Он прекрасно знал, что Лендрик и другие офицеры не осмелятся открыто бросить ему вызов, зная о его репутации. Но эти небольшие уколы — попытки подчеркнуть свою аристократическую значимость — были постоянной игрой, в которую он привык играть. — Рапорт будет готов, примипил Лендрик, — ответил Вальдгард ровным тоном, подчёркивая звание Лендрика с лёгкой иронией. — Задержка была вызвана необходимостью разрешить кое-какие внутренние вопросы гарнизона. Лендрик напрягся, уловив скрытый подтекст в ответе. Он знал, что не может позволить себе прямую конфронтацию. Страх перед возможными последствиями и осознание, что магическая сила Вальдгарда далеко превосходит его собственные возможности, удерживали его от дальнейших нападок. — Убедитесь, что подобных задержек больше не будет, — холодно произнёс Лендрик, отступая. Его лицо оставалось непроницаемым, но он быстро развернулся и ушёл, стараясь избежать дальнейших стычек. Вокруг стоящие офицеры смотрели на эту сцену с осторожностью. Они молчали, но каждый из них понимал: Он— не ровня им, но и не тот, кого можно легко игнорировать. Они боялись его больше, чем признавали, и это чувство пропитывало весь гарнизон. Вальдгард это чувствовал, но ему было уже всё равно. Страх и уважение — вот что оставалось ему вместо признания. И этого было достаточно.