Глава 4: Эпидемия

С тех пор минули года. Была середина дня, мужчина сидел за столом в своём кабинете, стараясь сосредоточиться на отчётах, которые ему принесли. Окно было приоткрыто, и в помещение проникал свежий воздух, что давало хоть какое-то облегчение после тяжёлых дней в лазарете. Он поправился, но следы перенесённого испытания всё ещё были на его лице — небольшие рубцы на коже, бледность, усталость, застывшая в его глазах. Теперь, как младший офицер, он должен был заниматься не только военными действиями, но и административными делами гарнизона. Стол был завален бумагами. Отчёты, планы, списки снабжения — всё это становилось его новой реальностью. Война иногда казалась далёкой, когда его день был заполнен такими делами. Подчинённые приносили документы и уходили, часто боясь задержаться слишком долго. Его репутация как грозного мага и безжалостного воина росла, и даже среди его людей ходили слухи о том, насколько сильна его магия. В дверь осторожно постучали. Вальдгард поднял голову и пригласил войти. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла молодая девушка, посыльная. Её руки дрожали, и она старалась не смотреть ему прямо в глаза, опуская взгляд в пол. Это была новая посыльная, совсем недавно принятая на службу — обычная сельская девушка, не привыкшая к суровой жизни гарнизона. «— В-вот... отчёты, г..господин», — произнесла она, её голос дрожал. Она быстро положила свитки на его стол и отошла назад, стараясь как можно быстрее покинуть комнату. Вальдгард молча кивнул, приняв отчёты. Ему было неприятно видеть страх в её глазах, но он уже давно привык к тому, что люди либо боятся его, либо боготворят. С того момента, как он стал магом, для большинства он перестал быть обычным человеком. Теперь в его глазах видели не просто солдата, а нечто гораздо более опасное. Когда девушка вышла, маг раскрыл тубус. Внутри был новый отчёт о положении в приграничных районах. В одном из разделов его внимание привлекло название небольшого городка — Кегтот. Этот город был ему знаком, но то, что написано в отчёте, заставило его нахмуриться. Болезнь, вспышка которой недавно произошла, распространялась быстро, и военные власти решили отправить туда силы для купирования эпидемии. Вальдгард внимательно прочитал документ. Город был практически закрыт на карантин, Чёрная Лихва, как окрестили её алхимики и священники стремительно захватывала территории и поступали сообщения о многочисленных смертях. Ему стало ясно, что это не просто задание по поддержанию порядка, а миссия, которая потребует его участия как мага и командира. На следующее утро после получения отчётов, офицер был вызван в штаб для обсуждения плана действий. Болезнь, которая охватила Кегтот, распространялась быстрее, чем ожидалось, и командование решило, что медлить больше нельзя. Было принято решение отправить отряд военных для локализации эпидемии и устранения её последствий. Ему поручили возглавить этот отряд. Когда приказ был отдан, он собрал своих людей. На лицах солдат читалось беспокойство — все знали, что Чёрная Лихва может оказаться даже более опасной, чем враг на поле боя. Но они были готовы выполнить свой долг. — Мы направляемся в Кегтот, — сказал Вальдгард, стоя перед строем своих подчинённых. — Болезнь, что разразилась там, уничтожает всё на своём пути. Наш приказ — ликвидировать последствия и купировать вспышку, чтобы предотвратить её распространение. Солдатам не нужно было объяснять всю опасность ситуации — каждый из них уже слышал истории о городах, стертых с лица земли Чёрной Лихвой. Вальдгард сам чувствовал, как внутри него растет напряжение. Это была не война, где можно сражаться с врагом лицом к лицу. Здесь они столкнулись с невидимым и неумолимым противником, который может уничтожить их без единого удара. Когда отряд был готов, маг выдвинулся вместе с ними в сторону Кегтота. Путь до города был длинным и мрачным. Местность становилась всё более заброшенной, по дороге они встречали брошенные дома, опустевшие деревни. Те, кто смог, бежали вглубь страны, оставляя за собой следы страха и хаоса. Земля казалась выжженной, а в воздухе висел тяжёлый запах гнили. В дороге Вальдгард не мог не задуматься о том, как сильно изменилась его жизнь. Всего несколько лет назад он был простым солдатом, который стремился доказать свою силу на поле боя. Но теперь его жизнь превратилась в постоянную борьбу — не только с врагами королевства, но и с самим собой. Каждая новая миссия, каждый новый приказ требовали от него всё больше. И эта эпидемия — лишь очередное испытание. — Почему я? — пронеслось у него в голове. — Почему я снова должен быть тем, кто увидит смерть? Разве недостаточно было того, что я видел на войне? Когда они наконец подошли к Кегтоту, город выглядел, как призрак самого себя. Город был тихим, но не пустым. Это была тишина, в которой что-то уже произошло. Вальдгард сразу почувствовал, что что-то здесь не так. Деревья вокруг города были мертвыми, земля словно высохла, и в воздухе витал тяжёлый запах смерти. Солдаты начали раздавать повязки для лиц, чтобы хотя бы немного защитить себя от заражения. — Вот что болезнь делает с людьми и землёй, — тихо произнёс один из солдат, глядя на разрушенные дома и покинутые улицы. Вальдгард молча шагал вперёд, его взгляд был направлен на город, который когда-то был живым, полным людей. Теперь здесь царила тишина, прерываемая лишь редкими криками умирающих. Когда они вошли в город, ситуация стала ещё хуже. Улицы были завалены телами. Люди умирали прямо на порогах своих домов, не успев даже покинуть их. Чёрная Лихва распространилась так быстро, что многим не было времени на спасение. Стены домов были покрыты пятнами крови, а в воздухе висел едва уловимый запах смерти и разложения. — Это не просто болезнь, — произнёс один из подчинённых, с отвращением глядя на тела. — Это что-то большее. Вальдгард согласился с ним. Лихва не просто убивала — она уничтожала всё на своём пути. Люди умирали в муках, их тела разлагались быстрее, чем это должно было быть. Его магическое чутьё подсказывало ему, что здесь было нечто большее, чем просто эпидемия. Это было как проклятие, нависшее над городом. — Нам нужно сделать всё возможное, чтобы не допустить распространения за пределы Кегтота, — твёрдо сказал Вальдгард, стараясь скрыть свои собственные сомнения. Он знал, что это задание станет очередным тяжёлым испытанием для его души. Ему снова предстояло столкнуться с тем, что не могло быть побеждено мечом или магией. Приказ командования был ясен и непреклонен: не допустить распространения болезни за пределы городской агломерации. Это означало одно — зачистку. Вальдгард знал, что это задание будет не легче, чем любое сражение, а может, даже хуже. Болезнь была врагом, которого нельзя убить мечом или магией. Единственный способ остановить её — уничтожить всё, что было заражено. Они начали с окраин города. Дома были пусты, но иногда среди тел они находили тех, кто ещё дышал, хотя бы еле заметно. Солдаты, прикрывшие лица масками, безмолвно выполняли приказы. Каждый понимал, что болезнь могла передаваться даже через воздух, и маски давали им лишь слабую надежду на защиту. Но надежда оказалась пустой. Он заметил это раньше, чем услышал. Движения были медленнее. Люди ошибались в простых вещах. Маски не помогли. Каждый второй солдат начинал кашлять, терять силы. Вальдгард шёл впереди, маг отметил, что не заражается. Не стал искать причину. Но он видел, как солдаты падали один за другим. "Я не понимал тогда," — вспоминает старый Вальдгард. "Почему болезнь обходила меня стороной. Я думал, что это просто везение. Но позже понял — это была цена, которую я уже заплатил. Магия съедала моё тело изнутри, но оставляла его нетронутым снаружи." На улицах Кегтота царила жуткая тишина, лишь иногда её прерывали стоны умирающих. Приказ был ясен: никаких выживших. Офицер не мог показать солдатам свои сомнения. Они должны были верить, что делают всё правильно, что выполняют свой долг. Но внутри он понимал, что это неправильно. Убивать тех, кто уже умирает. Уничтожать город, который когда-то был полон жизни. — Здесь нет ни героизма, ни чести, — сказал он, когда один из солдат с ужасом посмотрел на него, ожидая команды. Вальдгард молча кивнул, давая приказ на уничтожение. Солдаты, кашляя и едва удерживая себя на ногах, продолжали поджигать дома, расчищать улицы от тел. Они двигались медленно, но методично. Огонь пожирал дома, всё превращалось в пепел. "Война была бы легче," — говорил старый Вальдгард, его голос становится тише. "На войне ты сражаешься с врагом. Здесь ты просто исполняешь приговор. Я видел, как солдаты падали от болезни, но продолжали сражаться с ней до конца, как будто это было их предназначение. Они умирали, исполняя свой долг, но это не принесло им покоя." Вальдгард смотрел, как огонь охватывает очередной дом, вспоминая крики тех, кто ещё был внутри. Тогда он чувствовал только холод. Казалось, что весь мир замер. Люди умирали, и ничего не могло это изменить. "Ты можешь убить врага," — продолжал старый Вальдгард, — "но не можешь победить смерть. Я знал, что наши усилия напрасны. Болезнь всегда найдёт свой выход. Но тогда у нас не было выбора." Когда они закончили, город был практически стёрт с лица земли. Чёрная Лихва не вышла за пределы Кегтота, но в душе мага осталась рана, которая не заживёт никогда. Среди разрушенных домов и трупов, едва державшийся на ногах, выбежал мальчик. Его кожа была серой, лицо измождено болезнью, но в его глазах ещё теплился страх и желание жить. Он споткнулся, падая перед офицером, и поднял на него глаза, словно надеясь на спасение. Солдаты, едва держащиеся на ногах сами, подняли оружие, готовясь покончить с ребёнком, как и с остальными. Приказ был ясен — никаких выживших. Но Вальдгард резко поднял руку, останавливая их. — Отставить! — сказал он грубо. Его голос прозвучал резче, чем он хотел. Солдаты замерли, не понимая, что происходит, но не посмели ослушаться. Вальдгард наклонился к мальчику и помог ему встать. Тот дрожал от страха, болезнь уже почти победила его тело, но его разум ещё был жив. Маг взял мальчика за руку и отвёл его к дереву неподалёку, где ещё не виднелось пламя. Солдаты молча наблюдали, не понимая, что происходит. Они сели под деревом, и мужчина, опустив взгляд на землю, начал непринуждённый разговор. — Как тебя зовут? — спросил он, голос его был спокоен, почти мягок. — Л…Леор, — прошептал мальчик, кашляя. Его дыхание было прерывистым, но он старался держаться, понимая, что этот странный офицер не собирался убивать его прямо сейчас. — Леор… — повторил Вальдгард, кивая. — Ты местный, так? Мальчик слабо кивнул. — А знаешь… Когда я был таким же пацаном, как ты, я часто забирался на такие же деревья. В моем городке были красивые деревья, большие. Я думал, что смогу увидеть весь мир с их вершины. Ты когда-нибудь забирался на деревья? Леор слабо улыбнулся, несмотря на боль, которая разрывала его тело. — Да… У нас было большое дерево… я любил на него забираться… с братом… Вальдгард замолчал на мгновение, глядя на мальчика. Он понимал, что этот разговор был лишь временной отсрочкой, что болезнь уже уничтожила тело Леора, и ему осталось лишь несколько мгновений. Но он хотел дать ему хотя бы минуту покоя. — Твой брат… Он был сильным? — спросил офицер. Мальчик кивнул, его дыхание стало ещё более прерывистым, кашель выворачивал его грудь. — Очень… — прошептал он. Вальдгард знал, что нужно сделать. Он не мог позволить этому мальчику страдать дольше. Мучения должны были закончиться. Он осторожно положил руку на затылок Леора и склонил его голову на своё плечо. — Ты был сильным, Леор, — тихо сказал Вальдгард, — сильнее, чем многие из нас. В один короткий момент, едва заметным, отточенным движением, он прервал его жизнь. Быстро и безболезненно. Мальчик не почувствовал боли — только облегчение. Маг закрыл глаза и вздохнул. Он знал, что это правильно, но понимание этого не облегчало груз. Когда он поднялся, солдаты уже не смотрели на него с вопросами. Они знали, что он сделал, и больше не задавали лишних вопросов. Вальдгард медленно поднялся на ноги после того, как выполнил последний акт милосердия для мальчика. Он огляделся вокруг, глядя на разрушенные дома, дым и угасающий огонь. Картинка перед глазами была ужасной, но в его сознании уже не было ни страха, ни сомнений. Он знал, что это его долг — довести всё до конца, независимо от цены. — Сжечь всё! — произнес он холодно и уверенно, голос не дрогнул. Солдаты кивнули, не осмелившись задать вопросы. Они знали, что приказ был строг, а болезнь не должна выйти за пределы этого города. Каждый дом, каждое тело должно было быть уничтожено. Огонь — единственный способ предотвратить распространение. Когда огонь вновь охватил улицы, Вальдгард медленно пошёл вдоль солдат, глядя в их лица. Некоторые из них уже начали проявлять признаки болезни: кашель, бледная кожа, слабость в глазах. Маски не помогли им — болезнь проникала повсюду, и им не было спасения. Он знал, что должен сделать. Приказ был ясен: не допустить распространения болезни, даже если это означает уничтожение своих людей. Это был долг, который он ненавидел, но не мог отказаться от выполнения. — Все, кто чувствует себя плохо, — сказал он громко, глядя прямо перед собой, — встать в отдельный строй. Медленно, солдаты, которые уже кашляли или выглядели больными, начали двигаться, формируя новый ряд. Их лица были полны страха и недоумения, но никто не осмелился возразить. Каждый знал, что этот приказ означает одно. Вальдгард оглядел строй. В его голове проносились мысли о том, как его солдаты, преданные и верные, теперь стоят перед ним как приговорённые. Он не мог остановить болезнь, но мог остановить её распространение. "Я знал, что делаю правильно," — вспоминал старый Вальдгард. "Но правильные поступки не всегда приносили облегчение. Я смотрел на их лица и понимал, что единственное, что я могу дать им — это быстрая смерть. Не потому что они заслужили её, а потому что это был наш долг." Он медленно вздохнул и жестом указал на огонь, который пылал на другом конце города. — У вас есть час, — сказал он тихо, но достаточно громко, чтобы все слышали. Солдаты, которые уже знали свою судьбу, не возражали. Они знали, что это конец. Вальдгард дал им время попрощаться с этим миром, прежде чем они станут частью этого пепла. Когда час подошёл к концу, Вальдгард вернулся к ряду солдат, которые уже знали свою судьбу. Он знал, сколько их было. Ему не нужно было считать. Их лица были спокойны, смирившиеся с неизбежным. Маски были сняты, и в этот момент их глаза встречались с его — больше не было страха, только ожидание. Как офицер он знал, что этот долг — его, и только он может завершить это. Он медленно достал из-за пояса маленькую кожаную книгу — солдатский молитвенник, который выдавали каждому при вступлении в армию. Время от времени этот молитвенник служил последним сопровождением для солдат, и он знал слова наизусть, но сегодня он открыл книгу, чтобы чтение звучало как должно. Он начал медленно, его голос был низким, но чётким: — И да будет путь ваш освещён звёздами. И да примет вас вечный свет, где не будет боли и страданий. И пусть воины, которые отправляются в последний путь, найдут свой покой в великих чертогах, где войны больше не тревожат их сны. Солдаты молчали, стоя ровно, каждый с чувством собственной чести и достоинства. Вальдгард понимал, что это не просто смерть — это прощание, последний ритуал перед тем, как они уйдут в вечность. Он закончил молитву, и затем, с медленной осторожностью, поднял меч. Каждый солдат, которого болезнь уже победила, стоял, не дрогнув. Они знали, что это был их последний миг, и он сделал это быстро, точно, без лишней боли. Каждый удар был как последний акт милосердия. Когда последняя душа отправилась в свой путь, Вальдгард убрал меч и закрыл молитвенник. Пламя, что окружало город, стало слабеть, и теперь тишина заполнила пустые улицы. — Мы сделали всё, что могли, — сказал он тихо своим оставшимся людям. Немногие оставшиеся в живых солдаты подошли к Вальдгарду, их лица были мрачными, но каждый понимал, что вернётся не с победой, а с чувством выполненного долга, сколь бы тягостным оно ни было. — Направляемся обратно в гарнизон, — коротко скомандовал офицер. Они медленно двинулись в обратный путь. Город остался позади, стертый с лица земли, и лишь запах пепла сопровождал их. Вальдгард шёл впереди, как всегда, зная, что этот день останется с ним навсегда, как и тени тех, кого он потерял. Офицер сидел за столом в своём кабинете, его руки покоились на древнем дубовом дереве стола, глаза устремлены в одну точку. Огонь в камине едва тлел, освещая комнату тусклым светом. Снаружи слышался приглушённый шум гарнизона — лошади, топот солдат, звуки далёкой работы. Но всё это казалось таким далеким от его мыслей. Он чувствовал, как нарастающее внутреннее напряжение заполняет его. То, что произошло в Кегтоте, оставило след, который не уйдёт ни завтра, ни через месяц. Его взгляд упал на маленькое растение в глиняном горшке, стоявшее в углу кабинета. Простое, почти незаметное, это растение было единственным живым существом в комнате, кроме него. Вальдгард не знал, как оно здесь оказалось, возможно, его принесла какая-то служанка, пытаясь хоть немного смягчить мрачную обстановку гарнизона. Он сам не был любителем растений, но сегодня это простое существо казалось ему самым подходящим собеседником. — Ты тоже, наверное, устал? — пробормотал он, не ожидая ответа, но его голос прозвучал удивительно мягко. Он наклонился к горшку, как будто его собеседник мог понять его мысли. — Думаю, у тебя нет таких забот, как у меня. Ты просто растёшь, несмотря ни на что. Он усмехнулся. Что за абсурд — разговаривать с растением. Но в этом было что-то умиротворяющее. — Ты знаешь, — продолжил Вальдгард, опираясь спиной на кресло, — иногда мне кажется, что мы все просто пытаемся расти, как ты. В условиях, которые нас убивают. Мы не выбираем, где оказаться, не выбираем, что с нами происходит. Мы просто... пытаемся выжить. Его глаза вновь упали на листья растения. Каждый его лист казался удивительно живым, несмотря на всё, что творилось за стенами гарнизона. — А я? — тихо произнёс он. — Что делаю я? Я сжигаю. Уничтожаю. Даже не людей, не врагов — просто... всех. Всех, кто оказался на пути и на кого указал перст командования. Он говорил вслух. Не для него. Молчание заполнило комнату, только редкие потрескивания углей в камине нарушали тишину. Он понял, что каждый его поступок, каждое решение отдаляли его от того человека, которым он когда-то был. Он теперь не тот молодой воин, полный надежд и амбиций. — Может, ты знаешь, как мне снова начать жить? — спросил он у растения с лёгкой усмешкой. — Или, может, я уже забыл, как это делается? Он вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как усталость окутывает его сознание. Но растение молчало, как всегда. И Вальдгард понимал, что никакого ответа на свои вопросы он не получит.