12

Зная то, что я знаю сейчас, меня ужасает осознание того, что Босс лишил меня единственного настоящего союзника. Все, что у меня есть и что я делаю, находится под его контролем, и питается из его ресурсов. Именно такие мысли крутятся у меня в голове на четвертый час ожидания встречи с ним, которую он попросил, когда я утром пришла в свою лабораторию, и обнаружила, что она заперта. Я закончила сборочный излучатель и провела несколько тестовых сборок предметов, от самых обычных до сложных. Пока что я создала керамическую плитку, перьевую ручку, транзистор, обычную печатную плату, экзо-излучатель и три прототипа кубов с расширяющейся пеной. Я взяла за основу материал из чертежа в моей голове, он распыляется слоями на поврежденные бронепанели, создавая восстанавливающее вещество, которое можно наносить за секунды, а не за минуты или часы. Однако, в данном случае я изменила состав на кое-что, что при активации расширяется, а не просто затвердевает, создавая объемный абляционный барьер. Оно осыпается, пузырится, крошится и плавится, обладает высокой преломляющей способностью, что обеспечивает защиту от сфокусированного электромагнитного оружия с ограниченным спектром — лазеров, проще говоря, — и достаточно легкое, чтобы при активации внутри специальной рамы его можно было использовать для создания планера. Мне нравится этот материал. Конечно, я хочу провести с ним множество испытаний. С моим нынешним сборщиком время сборки будет слишком большим, чтобы запускать его в производство, но Босс начинает нервничать по поводу результатов — как будто бесплатное неограниченное электропитание для базы уже не является отличным результатом. Это место потребляет столько энергии от моего генератора, что я не могу запустить сборщик на полную мощность. Демонстрации моих пенных кубов должно быть достаточно, чтобы убедить его разрешить мне начать работу над более мощным генератором и полноценной сборочной установкой. Он все тянет с этим вопросом. Один из моих здоровяков, Юрий (славянский рабочий с приятным акцентом и еще более приятным телосложением), увидел сегодня утром кубы и тут же начал называть их «совершенно типовыми объектами», по причинам, которые я не понимаю, и которые он не стал объяснять. Он также заявил, что резервуар для глазмы теперь будет называться зернохранилищем. Он милый, но до ужаса странный. — Босс готов вас принять, — говорит охранник из дверного проема моей комнаты. Ну, начинается. * * * Босс держит один из кубов, пристально разглядывая кнопку активации, а я пытаюсь сдержать свое раздражение. Уже четыре раза он перебивал меня, когда я пыталась описать, спрашивал об активации, токсичности и производстве. — Значит, в этом можно безопасно заключить человека? Ха! Шанс объяснить. — Активатор запускает химическую реакцию в блоке, превращая его в пенистый гель, который расширяется, прежде чем затвердеть, и затем превращается в абляционное… — Да-да, я понял, — раздраженно говорит он. С самого начала разговора его раздражение быстро нарастает. — Я спрашивал не об этом. — Дайте мне закончить, и получите все ответы, — парирую я. Я тоже могу перебивать. — В химической реакции в качестве побочного продукта процесса расширения образуется O₂. Если заключить человека в этот материал, у него будет кислорода минут на пятнадцать — этого времени хватит, чтобы пена деградировала настолько, чтобы ее можно было разрушить изнутри. — Я сердито смотрю на него. — Если позволите мне объяснять в своем темпе, я дам всю необходимую информацию. — Очевидные области применения включают временные баррикады, простые каркасы для аэродинамического планирования, спасение людей, которые не умеют плавать, в океане, — ой, об этом я не подумала, — и средство иммобилизации при травмах позвоночника, для парамедиков. — Ух. Об этом я тоже не подумала. — Твой талант — создавать исключительные вещи. Придумывай их и давай мне их характеристики, чтобы я мог определить, как лучше всего их использовать, — Он осматривает куб, и не в первый (или, скорее, не в последний) раз мне хочется увидеть его лицо. Эта змея, что пялится на меня с маски, пугает, и я не могу прочитать его выражения лица. — Нужно немедленно запускать это в серийное производство, — наконец говорит он. — Они могут быть чрезвычайно полезны. По крайней мере, я ожидаю, что они спасут немало мирных жителей в ближайшие месяцы и годы. — Эээ… есть проблема, — говорю я. Вот оно. — Нужно больше энергии. Возможно, новый генератор. И потребуется несколько дней, чтобы изготовить все необходимые детали для настоящего излучателя, а не той хлипкой штуковины, которую я использую сейчас. — Зачем? — Затем, что у вас в руках результат шестичасовой работы. Он хмыкает. — Это на три таких? — На один. Который вы держите. Он снова смотрит на куб. — Тогда… понятно. Должен признать, это неприемлемо. — Он потирает подбородок, снова откидываясь на спинку стула. — …Ну ладно. Я санкционирую строительство еще одного генератора. У твоей бригады есть все спецификации… — Нужен НАСТОЯЩИЙ генератор! — рычу я. — Этот, он… грубый! Примитивный! Да он, он практически… Все равно что угольная печь по сравнению с атомной электростанцией. Если у меня будет настоящий генератор ​​и настоящая линия сборки… — Ты хоть представляешь, сколько денег я вложил в твои проекты? — спрашивает он, и я осекаюсь на полуслове. — Эээ… — С тех пор, как я пользуюсь твоими услугами, за последние два с половиной месяца, я вложил четыре с половиной миллиона долларов, включая оплату труда, материалы и прочее. — Он сплетает пальцы, и я слегка морщусь. А чему я удивляюсь? Этот, казалось бы, безграничный запас компьютерных комплектующих, прецизионного оборудования, обустройство моей лаборатории и жилого помещения, оплата труда рабочих… — Я достаточно успешен, но мои ресурсы не безграничны. — …Если у меня будет достаточно энергии и производственных мощностей, то будут безграничны. Он смотрит на меня, и я на мгновение ощущаю тревогу. — Хочешь сказать, если ты переделаешь свою… линию… то она сможет воспроизводить технарские устройства? — Определенно сможет. Установка, которая у меня есть сейчас, собрана из хлама, но способна производить вещи более высокого качества, чем у «Интел» или «Эппл», — отвечаю я. — То, что вы держите в руках, — это модификация вещества, используемого для ремонта бронепластин в полевых условиях, и оно работает за секунды, а не часы. Он кивает и ставит куб на стол. — Можешь использовать свое оборудование шесть часов в день, для производства материала для модернизации. — Меньше, чем я надеялась, но больше, чем я боялась. — На этом этапе мне необходимо уже получить что-то стоящее, так как у меня скоро будет операция, успех которой обязателен. Для этой операции понадобится как минимум еще двадцать таких кубов. Пожалуйста, приступай. — Он поворачивает голову и кивает моему охраннику, который прочищает горло и жестом указывает на дверь. Я понимаю намек и собираюсь уходить. — И еще, Проводка? Я поворачиваюсь к нему. — Начинай работу над устройством для приватности. Я киваю и покидаю комнату.