17

— Не так плохо, как я думала, — бормочет Сплетница, осматривая рану. — Похоже, эта твоя броня из зеленой слизи не дала лезвию проникнуть глубоко. Хотя на поверхности повреждения тканей довольно сильные. — Это пена, а не зеленая слизь, — раздраженно поправляю я ее. Ее ответная ухмылка говорит о том, что она прекрасно это понимает. И что она понимает, что я жалею, что вытащила кляп. Хотя нет, его же вытащила не я. Она сама это сделала. Я бросаю взгляд на рану, пока она ее обрабатывает, и тут же жалею об этом. Неестественно острая кромка лезвия располосовала мне кожу. Она дала мне что-то, что немного притупило боль, но все равно болит ужасно, настолько сильно, что я даже не чувствую, как рану обрабатывают и перевязывают. Даже не знаю, хорошо это или плохо. — Черт. Мне нужно добраться до своей установки. — Тебе нужно сидеть смирно и дать мне закончить, — парирует Сплетница. — …а, да. Секунду. — Она встает и подходит к телу Выверта, переворачивает его и достает ключ-карту. — Самое сильное кровотечение я остановила. Сейчас вернусь. * * * К тому времени, как она возвращается, я почти засыпаю. Обезболивающее наконец-то подействовало. Никакой боли, только глубокая усталость. — Эй! А ну прекрати! Просыпайся, тут… кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить. — Пауза, нотка в ее голосе, едва уловимая дрожь, которая нарушает бодрый тон ее слов. — …Ммм, угу… — бормочу я. — Ща… сек… встану… Сплетница что-то шепчет себе под нос. — Ладно, хотя бы расскажи мне, как на твоей установке сделать еще такие кубики? — Кубы расширяющейся пены, — поправляю я. — Это не так просто. Я не программировала ее для использования кем-либо еще. — Я умная девочка, — отвечает она. Я начинаю выдавать ей последовательности Гёделя. Примерно на середине она хватается за виски и прислоняется к стене. — Черт возьми, с чего я взяла, что это сработает? — Я не хотела, чтобы у него были ключи от машины, так сказать. — Я пожимаю плечами — точнее, одним плечом. Движение вторым плечом затронуло бы поврежденный бок, и пробовать это я не хочу. — Кроме того, моя установка все еще собрана на коленке. Хотя ее уже достаточно, чтобы произвести инструменты, необходимые для начала нормального производства. Сплетница смотрит на меня, все еще держась за голову, и на мгновение у меня возникает ощущение, будто бы она ребенок, с которым играют в «ку-ку». Это очень странное впечатление — в комнате, где стоит хирургический стол, ремни и труп прямо за дверью, — и я с трудом сдерживаю истерический смех. Как мне кажется, проходит минут пятнадцать, когда в комнату входит парень в мотоциклетной экипировке и шлеме с нарисованным черепом. Сплетница выглядит немного печально, когда говорит: — Проводка, хочу представить тебе Мрака.