21

Над платформой постепенно формируется вращающееся оружие. Тем временем Лиза и Брайан снимают оружие и снаряжение со всех тел на полу. Я смотрю на них. — А вы это надеть-то сможете? Лиза скептически оглядывает бронежилеты. — Наверное, как-нибудь справлюсь. Хотя от меня многого не жди. Я не обучалась вести бой в бронежилете. И телосложение у меня тоже не очень подходит. Брайан снимает свою байкерскую куртку и хмыкает. — Сплетня, заткнись и выбери себе что-нибудь, или в тебе наделают дырок. Меня же больше интересует оружие. Я разобрала три лучевых ружья и выдрала из них генераторы частиц. К моему удивлению, это вполне логичное продолжение идеи оружия с оперенными снарядами. Энергию и боеприпасы дает высокопрочный пластик, легированный микроскопическими количествами красного кислорода, как минимум в эпсилон-фазе. Хотя как конструктору удалось поместить его в достаточно прочный пластик, способный выдерживать требуемое давление, и при этом еще и использовать это в качестве боеприпасов и остального — это вопрос, которым мне придется заняться позже. Тем не менее, принципы, хоть и странные, достаточно понятны, чтобы я смогла при помощи других инструментов начать собирать увеличенную версию. В ней будут гетеродинировать две тандемные огневые системы, которые… — Проводка! Кажется, баррикада рушится! — кричит Лиза. Брайан помогает ей поправить бронежилет, чтобы его мелкие детали не мешались. Я бросаю взгляд на свою установку. Показания говорят, что до завершения остается еще четыре-пять минут. Я снова смотрю на разобранное оружие на своем верстаке, чертыхаюсь и начинаю собирать как получается. Нормального охлаждения нет, и из-за особенностей сборки стрелять придется с плеча. Я порчу лезвие мономолекулярного ножа, теперь оно годится разве что для забивания гвоздей, отрезая часть бронированного наплечника, чтобы изолировать от оружия лицо и плечо. Температура в комнате резко подскакивает, часть двери начинает светиться. Я тяну линию питания от полуразобранных силовых блоков оружия к активатору, взгромождаю самодельную лучевую пушку на плечо и молюсь, чтобы меня не превратило в неприглядно выглядящее месиво. Я навожу оружие на дверь, которая уже прогнулась вовнутрь после трех тяжелых ударов с другой стороны. На верхнем углу поврежденной двери появляется тонкая полоска света, а мои наниты сообщают, что в коридоре не меньше дюжины нападающих. Дверь со скрипом вдавливается внутрь, на сильно поврежденных креплениях появляются горячие точки, и я, честно говоря, впечатлена тем, как долго продержалась броневая паста, при таких ударах. Затем, наконец, баррикада из металлолома, продырявленная и местами оплавленная, сдвигается настолько, чтобы в щели могли пролезть стволы. Я выкрикиваю команду, которую помню из фильма с Земли Алеф: — В укрытие! — Не знаю, уместно ли это, но Брайан и Лиза бросаются в стороны, а я нажимаю на вынесенный спуск. В правом ухе раздается ужасный рев, который тут же стихает, а в левом ухе начинает звенеть. Все вокруг заливает белизной, и я больше ничего не вижу, даже сквозь защитные очки. Мои наниты-картографы совместно с операционной системой дают мне приблизительную картину, что где находится. Я зажмуриваюсь, обожженными руками отпускаю спусковой крючок и бросаю свою штуковину, надеясь, что не ослепла. Всех нанитов, что были в коридоре, больше не существует. И тех, что были в этой комнате — по большей части тоже. Судя по тому, что я все еще стою, и по тому, что боль ощущается только в руках и правом ухе, я предполагаю, что нет и наемников. Открыв глаза, я убеждаюсь, что все еще могу видеть, несмотря на то, что значительную часть поля зрения перекрывает остаточное пятно от вспышки. Мои очки постепенно возвращаются к нормальной прозрачности. В течение нескольких секунд единственными звуками в комнате являются щелканье остывающего металла переделанной пушки и звуки рвоты, доносящиеся от Лизы. Я намеренно не смотрю в сторону коридора, проверяя оружие. Точно, ему конец. Глядя на верстак, я понимаю, что не добавила в пушку ни одного ограничителя мощности из трех, поэтому она попыталась разрядить весь блок питания за раз. Гетеродинные огневые системы расплавились и немного обгорели, линия подачи забита частично переработанным пластиком, и, похоже, от этой штуки не осталось ничего пригодного. К тому же, к симфонии боли в руках присоединяется и боль в боку. Должно быть, разошлись швы. Что ж, это хреново. Остается две минуты до завершения сборки пушки. — Бр… Мрак, пожалуйста, забаррикадируй дверь снова, — хриплю я, с трудом садясь. — Думаю, еще немного времени у нас есть.