20

Первая атака начинается через пятнадцать минут после того, как мы баррикадируемся в лаборатории. Картографирующие наниты продолжают распространяться по уровню, заменяя уже практически отработавшие свое наниты-ретрансляторы, поток данных от которых уже начинает прерываться. Раньше приходилось ждать несколько часов, чтобы они добирались до нужного места по воздушным потокам, сейчас же в воздухе базы гораздо больше турбулентности, из-за панической беготни и боев, а теперь еще и лучевое оружие, из-за которого повсюду происходят тепловые возмущения. В частности, это лучевое оружие стреляет по забаррикадированной нами двери, на которую я нанесла небольшую дозу оригинального геля для ремонта брони. Состав отбрасывает золотисто-желтый блеск, что резко контрастирует с зелеными кубами пены, и где-то на задворках сознания я инстинктивно понимаю, что гель должен сливаться со стандартными бронепластинами при повреждении. Он не расширяется, но держится намного дольше, чем пена. Брайан, который наблюдает за дверью, поворачивается ко мне. — Долго еще? Я скриплю зубами. — Сейчас нам остается только держаться. — А ты не можешь, ну, я не знаю, придумать что-нибудь? — Я тебе не волшебница! — огрызаюсь я. — Я не могу просто, ну, вызвать волшебного космического кита и попросить его исполнить мое желание, мне нужно проектировать все с молекулярного уровня, если это не готовый проект. — Так возьми готовый! — рычит Брайан. — Моя самая маленькая готовая конструкция, помимо нанитов для картирования или управляющего интерфейса, имеет в высоту футов десять, и потребует больше материала, чем у меня здесь имеется, не говоря уже о том, что на этой установке на нее уйдет как минимум три дня! — Господи, неужели это так сложно понять? — По-твоему, я стала бы играть в это Лего? Лиза и Брайан некоторое время смотрят на меня, и Лиза жалуется: — Я сейчас тебя ненавижу. Немножко. Шлем Брайана поворачивается в ее сторону. В этот момент мой взгляд падает на коробку на тележке рядом с забаррикадированной дверью. О боже. Я дура. Наверное, это от обезболивающего. — Играть в Лего? Сплетня, о чем это она, черт возьми? Хотя мы все еще будем безоружными, пока я не закончу сборку. Я возвращаюсь к установке и начинаю яростно вводить числа. Потом стираю и ввожу снова, более аккуратно. На этот раз правильно. Надеюсь. — Ее специализация — субатомная сборка. Поэтому ей и требуется так много времени. — Все равно не понимаю. — Ну ты же знаешь, что такое атомы? Сейчас я практически не обращаю внимания на разговор позади меня. Я убираю из проекта фазовой автопушки все, что только можно, лишь бы сделать ее меньше и легче. Система наведения — долой. Здесь она не понадобится. Система прогнозирования для целей, уходящих за зону видимости — долой. Контейнер с самогенерирующимися боеприпасами — долой. Хотя нет, стоп, это может пригодиться. — Нечего язвить, про атомы я знаю. — Так вот, субатомный — это еще меньше, чем атомы, — слышу я голос Лизы, словно издалека. — А что там еще меньше? Температура в комнате немного повышается, и я чувствую укол паники. По двери стреляет столько лучевого оружия, что комната нагревается. — Субатомные частицы, — говорит Лиза. — Протоны, электроны, нейтроны. — Кварки, лептоны и калибровочные бозоны, — вставляю я. — Фундаментальные частицы. — Убираю блок гироскопов — ого, примерно четверть всей массы — и смотрю на Брайана. — Мрак, — я горжусь собой, потому что вспомнила, что нужно называть его кейп-именем, — Сколько ты можешь поднять? Шлем Брайана пристально смотрит на меня, не отвечая. — Мрак! Сколько? Сколько поднимаешь? — Ну, двести восемьдесят, в жиме лежа. — Даже сквозь хриплый голос я слышу неуверенность. — Ага, отлично. Если продержимся еще тридцать минут, все будет норм. Нанеси на баррикаду остатки геля.