24

Поездка проходит в тишине. Лиза… Сплетница?.. выключила радио, пока я обдумываю последствия новостей. Они забрали мою технику. Генератор. Устройство приватности. …Кубы! Черт, неужели мы оставили их…? — Они здесь, — говорит Лиза. У нее в руках два неиспользованных куба. Они лежат в пластиковом пакете из магазина, который наспех завязан сверху, и болтается на одной ручке зажатой меж двумя пальцами Лизы. Меня немного отпускает и я оглядываюсь назад на разобранную установку. Она рядом с экзоскелетом, который я построила для Брайана. И пушкой. — Слушай, успокойся, ладно? — горестно говорит Лиза. — Мы тебя не похищали и не будем держать против твоей воли. — В прошлый раз, когда я была в фургоне, — отвечаю я, — меня держали под прицелом оружия и привезли в подземный комплекс, где мне сказали, что я либо докажу свою ценность своему новому хозяину, либо он заставит своих подчиненных творить со мной ужасные вещи, пока я не умру. Уж извини, что нервничаю. — Выверт всех нас держал под прицелом, — замечает она. — Брайан, поверни налево на Гамильтон-авеню и не забудь про поворотник. Брайан включает поворотник и направляет фургон в полосу для поворота. Секунд пятнадцать спустя мимо проезжает полицейская машина. Она не проезжает и квартала, как включаются проблесковые маячки, и они кого-то останавливают. Стрелка на светофоре загорается зеленым, и Брайан поворачивает. — …Меня он под прицелом не держал, но это было примерно то же самое, — добавляет Брайан. — Я влез во все это ради своей сестры. — Сестры? — спрашиваю я. — Да. Когда мне было тринадцать, наши родители развелись. — Он делает паузу. — Аиша ушла с мамой, а меня забрал отец. Мы не были рядом, но… мы с Аишей поддерживали связь. Видишь ли, бывают люди, которым просто не следует иметь детей. Или, по крайней мере, не в одиночку. Мама — одна из таких людей. Мой отец тоже, в общем-то, но иначе. Он снова замолкает на несколько секунд, перестраивая фургон в правый ряд и включая поворотник. По перекрестку проезжают несколько машин, и он поворачивает. Когда он снова начинает говорить, это застает меня врасплох. — У моей матери есть привычка притягивать токсичных парней. После того, как я это понял и забрал у нее Аишу, мой отец получил над ней опеку. Но и девочку он воспитывал не лучше, чем меня. Он не знает, как с ней обращаться, поэтому в основном он просто… не делает ничего. Вообще. Прошло три года, и большую часть времени они просто стараются не попадаться друг другу на глаза. Она выпендривается, попадает в неприятности. Ей нужен кто-то, кто бы за ней присматривал — мой отец не годится — и кто не сидит на наркотиках и не бегает от одного козла к другому, так что и моя мама точно не подойдет. Я планировал, когда мне исполнится восемнадцать, лишить их родительских прав на Аишу, и самому подать на опеку. Отец дал свое согласие. А мать сказала, что будет бороться со мной на каждом шагу. Это означает деньги. Судебные издержки. Частный детектив, чтобы доказать, что она все еще употребляет наркотики и встречается с этими отвратительными парнями. Стабильное место жительства для Аиши. — Он снова делает паузу. Лиза слушает, грустно улыбаясь. — Мне ты этого никогда не говорил, — говорит она. — Потому что не требовалось, — отвечает он. — Кстати. Хочешь сказать, ты этого не знала? Лиза не отвечает. Я прерываю тишину. — Ну, очень мило, что ты хочешь заботиться о сестре, — говорю я. — Не совсем. Я просто делаю то, что должен. Она — моя семья. Эти слова для меня как ножом по сердцу. Семья. У меня больше нет семьи. От этой мысли я чуть не замыкаюсь в себе, но то же самое упрямство, которое не позволяло мне уступить попыткам Выверта покорить меня, не дает мне сломаться. И еще швы. Я почти сердито тру глаза рукой. — Ну а как тебя «не держали» под прицелом? — спрашиваю я. — Босс все организовывал. Законную зарплату через подставную компанию, прекрасную рекомендацию от менеджера насчет моей ответственности. — Его руки крепче сжимают руль. — Он мог бы использовать это против меня и, вероятно, заставить меня сделать что угодно. Но теперь с этим покончено. Я говорю единственное, что приходит мне в голову. — А что я должна была делать? Просто продолжать собирать для него все подряд, пока он не получит все, что ему нужно и не сможет от меня избавиться? — Я говорил не об этом, — отвечает он. — Я просто объяснил, как он загнал меня в угол. — Он сворачивает на пустую парковку промышленного складского комплекса, подъезжает к огромным гаражным воротам и выходит из фургона. Лиза смотрит на меня. — Тейлор, мы тебе не враги. — Тейлор мертва, — огрызаюсь я. — В новостях сообщили. — Тогда Проводка. — Нахрен это имя. Не я его себе выбрала, и оставлять его я не буду. Она обеспокоенно смотрит на меня. — Ладно. И как же к тебе обращаться? Я задумываюсь на мгновение. Этот город… весь этот мир… испорчен. Сломан. Грязь, жадность и эгоизм извращают все. Те, кто у власти, злоупотребляют ею, злоупотребляют властью над теми, кто ниже их, и скрывают свои грехи просто потому, что могут. Я высвечу тени, в которых они прячутся. Выжгу испорченные места. Словно огненный ангел из христианской мифологии. — Зови меня Серафим.