Интерлюдия I

Эмили четвертый раз подряд просмотрела отчет. Вчера случилось то, чего она боялась последние три года — искра подожгла пороховую бочку. Тщательно поддерживаемый баланс сил между фракциями был нарушен, и начался беспредел. Три отдельных инцидента, в разных районах города. Барыги столкнулись с недавно возникшей группой независимых злодеев, называющих себя «Разработчики», которые объединились, чтобы вытеснить Барыг с территории, считавшейся владениями Калверта. Пока этим занимались кейпы Протектората, Империя попыталась проникнуть на владения АПП, на что среагировала Новая Волна при поддержке Стражей. Затем новый независимый злодей Генбу, случай 53, начал бой с АПП, похоже, из-за попытки завербовать его силой. Бой был прерван вмешательством мстителя Дробовика Уэстли, которому, в свою очередь, помешал Лун. В бою Уэстли получил серьезные ранения, что позволило Протекторату задержать его без лишней суеты. Конкретно этот отчет касался последнего инцидента. Насколько Эмили могла судить, задержание Уэстли, а также четырнадцати постоянных бойцов АПП, было, пожалуй, единственной хорошей новостью за весь день. Ущерб имуществу исчислялся сотнями тысяч, одиннадцать человек погибли, восемьдесят пять госпитализированы, а резерв героев Протектората прибыл на место слишком поздно — Лун уже был там. Оружейник был занят попытками изучить и демонтировать массивное технарское устройство, которое, как он предполагал, являлось каким-то генератором энергии, а мисс Ополчение решила оставаться вне конфликта. Что делало последнюю новость за день еще более странной. В третьем инциденте участвовали три новых кейпа — или обычные люди с технарским оборудованием. Насколько можно было судить по показаниям очевидцев, они избегали любых возможных столкновений, особенно с кейпами, предпочитая эвакуировать из района как можно больше мирных жителей. Не один, а целых три кейпа активно избегали сражений с другими кейпами ради помощи мирным жителям. Это было по-настоящему жутко. ​​Это противоречило всему, что она знала, наблюдала и понимала в кейпах. По словам свидетелей, все трое были вооружены, особенно тот, что был в тяжелой силовой броне — он нес, судя по всему, какое-то орудие огневой поддержки, но никто из них не сделал ни единого выстрела, не считая тазеров. Их первоочередной задачей была поисково-спасательная операция, и это было очевидно — по меньшей мере шесть человек были обязаны своей жизнью этой команде, эвакуировавшей их к краю оцепления. Когда к этому добавилось предварительное заключение Оружейника о том, что либо один из них был тем самым Технарем, который построил устройство на базе Калверта, либо они на него работали, все это казалось чем-то средним между невероятным и немыслимым. Это было настолько не похоже на паралюдей, что она почти решила, что они ими не являлись. Она отложила отчет и с трудом поднялась на ноги — уходящая вглубь боль в пояснице, ее старая, непрошеная знакомая. Завтра ей предстояла процедура диализа, и какая-то отдаленная часть ее души приветствовала мысль о том, что ей придется провести восемь часов где-то в другом месте. Та же самая часть, которая время от времени искушала ее обратиться к Панацее и попросить исцеления, чтобы утром проснуться и пойти на пробежку. Чтобы сбросить фунтов сорок. Чтобы спать по ночам без боли. Чтобы пойти выпить и, может быть, посетить ночной клуб, и не следить за потреблением белков за каждым долбаным приемом пищи. Чтобы съесть хороший стейк рибай средней прожарки, не беспокоясь о последствиях накопления мочевой кислоты в суставах, которые могут вызвать обострение подагры. Чтобы снова жить как нормальный человек. Но нет. У нее была работа. Ей нужно было защищать общество. И это заставляло ее оставаться в тонусе, когда это было необходимо, быть сосредоточенной. Это придавало ей силы, когда это было необходимо, заставляло ее не терять из виду, казалось бы, невыполнимую цель — интеграцию паралюдей в общество. Она уже собиралась снова взяться за отчет, когда зазвонил телефон. Преодолевая боль, настолько знакомую что она уже и не осознавала ее как боль, она снова села и подняла трубку. — Пиггот слушает. Она смутно узнала голос на том конце — это был Артур из юридического отдела. — Директор, юристы компании Argos Manufacturing передали нам документы с требованием вернуть их имущество. — Какое именно имущество? — равнодушно ответила она. Конечно, она прекрасно знала ответ. — Очищенные металлы, по делу о краже груза. Она была к этому готова. — Сообщите им, что происхождение металлов в настоящее время оспаривается, поскольку невозможно установить первоначальный плавильный завод, а их состав и примеси не соответствуют ни одному законно зарегистрированному руднику или плавильному предприятию, и, следовательно, невозможно установить законное происхождение прав на сырье. Металлы являются краденым имуществом, и пока мы не установим, у кого они были украдены, они должны оставаться вещественными доказательствами. — Не говоря уже о том, что в настоящее время они разосланы по всей Новой Англии в разные лаборатории, которые пытаются выяснить именно это. — Кроме того, любые другие очищенные металлы, соответствующие минералогическому профилю слитков, хранящихся в качестве вещественных доказательств, скорее всего, имеют то же происхождение. Напомните им, что владение имуществом, заведомо добытым преступным путем, является уголовным преступлением. — Они предвидели этот аргумент, мэм. Они утверждают, что вторичные процессы переработки могут полностью скрыть первоначальный состав элементов в образце, особенно при улучшении качества ранее низкосортного металла. Они заявляют, что это можно доказать в суде, и будут требовать возмещения судебных издержек в дополнение к возврату конфискованных материалов. Пиггот нахмурилась. Она не собиралась позволить им так просто замести дело под ковер. — Укажите им, что это дело о гражданской конфискации, и если они хотят получить эти материалы, им придется найти документы, подтверждающие их происхождение, чтобы доказать, что металлы не были украдены или добыты иным незаконным путем. — Есть, мэм. Разговор окончился. Пиггот почувствовала себя немного неловко. Гражданская конфискация была особенно неприятной тактикой, но именно для таких случаев и существовали законы о гражданской конфискации. Торговля наркотиками, сделки с оружием, краденое имущество — гражданская конфискация, если применять ее быстро, неплохо сбивала темп. По крайней мере, это замедляло финансовый рост незаконного бизнеса, и делало его менее неуправляемым. И учитывая, насколько сильно правоохранительные органы на Восточном побережье полагались на средства, конфискованные у преступников… Эмили открыла ящик стола и достала фотографию в рамке, лежащую рядом с ее табельным пистолетом. На фотографии она была запечатлена молодой, дерзкой, уверенной в себе, бездельничающей на базе с другими сотрудниками СКП. Кейт Фолвелл, Генри Оуэн, Барри Сигар, Аннет Элвуд. Барри был жив, она была в этом уверена — так легко потерять с ними связь, — но Аннет, Генри и Кейт все участвовали в операции против Нилбога в Эллисбурге. Она снова закрыла ящик и вернулась к просмотру отчета. Легализованная кража — вот чем по сути являлась гражданская конфискация. Изъятие товаров и имущества. Только здесь она применялась для того, чтобы превратить в кражу что-то другое. Нет. Это абсурд. То, что воры оставили что-то взамен украденного, еще не означает, что они теперь не воры. Да и сами металлические слитки, скорее всего, были украдены, потому что если у таинственного технаря были средства, чтобы приобрести их законным путем, то зачем обменивать их на кучу деталей, которые стоили значительно меньше? Почему бы не действовать через законные каналы? Потому что технари уязвимы, прошептала предательская мысль. Потому что их ловят и часто буквально обращают в рабство. Технарь был готов заплатить на пятьдесят процентов больше рыночной стоимости, чтобы сохранить свою анонимность. Возможно, подумала она, вспоминая базу Выверта, чтобы его не поймали снова. И вот появляются три новых кейпа, которые не рвутся в легкий и оправданный бой, а вместо этого все время тратят на эвакуацию и спасение мирных жителей. И несут на себе явно технарские приспособления. Это так начинается апология? Моральный релятивизм, оправдания? — спросила она себя. Действительно ли было бы справедливо… просто оставить все как есть? — Служитель закона — не судья и не присяжный, — пробормотала она себе под нос. — Наш долг — защищать общественность. Виновность или невиновность — юрисдикция суда, но аресты производим мы. Это не моя работа. Эта мысль почти принесла облегчение. Она внесла некоторую ясность. СКП были больше, чем просто полиция, но в конечном итоге, когда дело касалось подобных случаев, работа была очень похожей. Они были явно вооружены, причем тяжелым оружием. На нескольких низкокачественных фотографиях было видно, что их бронежилеты и силовая броня были такого же желтого цвета, что и у того композитного материала, что привел Оружейника в восторг. Вероятно, именно этот технарь так или иначе был ответственен за все смерти на базе. АПП — в данном случае, это означало Луна, поскольку остальные их кейпы не особо впечатляли — Империя и Барыги были известными факторами. Однако новый Технарь оказывал неизвестное, дестабилизирующее влияние. При первом своем появлении он фактически уничтожил одну из балансирующих фракций и поверг ее город в хаос. При следующем появлении он продемонстрировал поведение, которое можно считать крайне нетипичным для парачеловека. Более того, с момента своего ухода он приобрел как минимум двух сообщников и сумел экипировать их броней и оружием за неделю. На что он будет способен за месяц? Этого технаря нужно поймать, прежде чем он продвинется дальше. Она добавила к делу пометку: задержать, высший приоритет.